Перерождение

Четыреста лет назад, ещё до низвержения Софы и до вознесения Амур и Дариуса, София и Мерлин были подругами. Богиня смерти направляла души умерших и помогала им найти покой, если те сбивались с пути и становились мстительными духами. Мерлин была богиней гроз, и поливала землю тёплыми дождями, а небо расписывала узорами молний. И однажды богиня гроз повстречалась с тем, кого полюбила всем сердцем. Только он не был человеком. Это был мощный демон, сын одного из всадников апокалипсиса. Сила его была велика настолько, что однажды он рискнул замахнуться на небесного владыку и сотрясти небеса, которые были против его союза с богиней. Он собрал войско и напал на богов, что ничего не подозревали, ведь Мерлин им не рассказала о планах возлюбленного. Армию тьмы разбили, а демона сильно ранил небесный владыка. Даже умирая тот сумел нанести отцу Эдоласа смертельную рану. В тот день смерть должна была забрать их обоих. Тогдашний небесный правитель покинул небеса, став лишь воспоминанием. Когда Софа пришла за демоном, то Мерлин, которая до последнего была с ним, кинулась защищать любимого и умоляла подругу не забирать его жизнь. София сказала, что она не виновата в том, что ему суждено умереть, и оставить его живым она не может. Воскресить его дух смерть тоже отказалась. И тогда богиня гроз, обезумев от ярости, напала на богиню смерти. Нанеся ей сильные раны, Мерлин отняла её косу и захотела убить. Коса смерти убивает всех: и богов, и демонов. Но в тот момент, когда она собралась срубить голову Софе, её позвал демон. Та бросилась к нему. На последнем издыхании он прошептал ей, что возродится через четыреста лет, и обрушит свой гнев на небеса и смерть. Софа услышала его и хотела помешать воскрешению. Но Мерлин, вместе с демоном, вложившим остатки сил в заклинание, этого не допустили. Они наложили заклятье искажения воспоминаний, чтобы все помнили другое. Будто это Софа убила человека из ревности, а не он напал на небеса и не Мерлин собралась убить её за это. Сама Софа тоже подверглась заклинанию, но оно было не вечным. Богиня гроз время от времени должна была вливать в него свою магию, чтобы оно продолжало работать. Её помнили как богиню снегов, потому что те куда слабее грозовых богинь, и лишний раз напоминать о себе не хотелось. И сегодня, когда минуло ровно четыреста лет, должен возродиться демон бедствия и тьмы, которого когда-то не успела добить Софа. Это пронеслось в голове за считанные секунды. Я уставился на богиню перед собой. Так она… она никогда не была виновата… её оболгали и подставили… Когда заклинание завершилось, вулкан загремел, и началось извержение. — Уведите людей. — скомандовала Софа, подзывая коня и запрыгивая на него. — И лучше отойдите от вулкана как можно дальше, чтобы ваша магия заработала. Все, кто может, должны не дать Мерлин приблизиться к вулкану, когда пробудится демон. — С-стой! — заикнулась Амур. — Софа, подожди. — Чего? — Ты же не была виновата… прости, что мы… что… прости за всё. Та ухмыльнулась. — Амур, нечего прощать. Было бы мне дело до ваших упрёков, я бы сказала. — Ты сбежала, чтобы Мерлин не убила тебя, и чтобы помешать возрождению демона. — заговорил шокированный Дариус. — Знала бы ты, что о тебе говорили. Почему ты не злишься? — Знаешь, память — ограниченный ресурс. И чем помнить, что обо мне говорили всякие ушлёпки, лучше я буду помнить, какие вкусные сосиски вчера съела. — Я не отпущу тебя. — встрял я, взяв её руку. — Никогда снова. Софа посмотрела на меня и умилилась. — Никогда? — Никогда. — Запрыгивай. И держись. А вы двое уйдите подальше и задержите Мерлин. Я кое-как залез на её лошадь. Та заржала и вихрем понеслась к вулкану, пока я обвил талию Софы руками и озирался по сторонам. — Почему ты не говорила, что ездишь верхом? — Ты не спрашивал. — Ясно. — сказал я со скепсисом. — Так что мы будем делать? — Перстень у тебя? — Конечно. — Сделай из него копьё. — Я не могу. Вулкан забирает магию. — Твою, но не артефакта. Возьми его, и зачерпни оттуда всю энергию, какую сможешь, и придай форму копья. Так могут не все, особенно когда магию блокируют, если не получится — это нормально. Я прижал к себе перстень и сосредоточился. В груди стало нарастать тепло, и в моих руках артефакт начал разрастаться и удлиняться. — Получилось! — радостно вскрикнул я. — Шикос! — улыбнулась Софа, и, хлестнув коня уздечкой, с размаху вбила косу в землю, а рукоять привязала к седлу. Та поехала за нами, прорывая траншею. — Вбей копьё в траншею и делай её шире и глубже. Я рою, ты расширяешь. — Пиздец коса, а если она сломается? — спросил я, видя, как Софа ухватилась за рукоять, влача за собой артефакт. — Не сломается. — улыбалась богиня. — Моя красотка и в худшие дни держалась. И мы помчались так, создавая траншею, в которую собиралась течь лава. Не прошло и десяти минут, как мне стало жарко и тяжело вдыхать. Я жался к Софе, которая сейчас была прохладной и очень приятной от этого. Я никогда раньше не видел лаву так близко. Она обжигала лицо и всё тело, мне аж плохо становилось при мысли, что станет, если я туда свалюсь. Я продолжал черпать магию из копья, но чувствовал, что становится всё тяжелее, и мне всё хуже. — Устал? — спросила Софа заботливо. — Нет… да… очень. — Держи уздечку. Крепко держи, не упади сейчас. Я хотел спросить, что она хочет сделать. Софа вскочила с коня и встала на едущую косу, придерживая меня за плечи. Я кое-как передвинулся вперёд, а она расположилась сзади, придерживая меня за брюхо и охлаждая спину, чтобы я не навернулся, если потеряю сознание. — Мы скоро обогнём вулкан, и станет легче, потерпи немножко, справишься? — спросила она, положив холодную ладонь на мой живот. — Куда я денусь. — пробубнил я. — Я горжусь тобой. — на чмокнула меня в затылок. — Надевай перстень, дальше я сама. Я послушно вернул артефакту прежний вид. И обернувшись увидел, что лава прямо рядом с нами. А я думаю, чего мне так плохо. — Феникс, пошёл! — крикнула Софа, хлестнув лошадь. — Гони быстрее, мой хороший! Тот заржал и припустил во весь дух. Я увидел впереди начало траншеи, в неё уже стеклось какое-то количество лавы. Софа сомкнула кольцо и конь резко свернул в сторону. Мы скакали куда-то в никуда, я совсем не ориентировался. И лишь через час езды понял, когда ощутил ветер на лице. Море. Софа вырыла траншею для отвода лавы в море. Если после этого её ещё будут опускать на небесах, я забью на свои принципы о насилии и дам по лицу тому, кто её оскорбит. Затем мы отъехали в сторону, и Софа спрыгнула с лошади. Я кое-как спустился и разлёгся на холодной земле. Богиня гладила коня между ушек и косу по лезвию. — Мои хорошие, мои умнички. Справились, лапочки, идите обниму. — она обняла их. Затем легла ко мне и поцеловала в щёку. — Я люблю тебя. — Я тоже. — вздохнул я, взяв её руку. — Соф. — Да, милый? — Что теперь? — Тебе нужно отдохнуть. Будет лучше, если ты вернёшься на небо. — А ты? — Я не могу уйти. Я должна убить его. — Тогда точно не уйду. — Я приподнялся и покачнулся. — Я тебя не оставлю, я уже сказал. — Рафи, если тебе что-то будет угрожать… — Я не маленький ребёнок, я бог. — Конечно ты бог. — она уткнулась мне в грудь. — Я… я просто боюсь, что он… что ты… Я обнял её и поцеловал. Ласково улыбнулся, стирая сажу со щёчки. — Я не умру, Соф. Обещаю. Она сглотнула и хотела что-то сказать. Не успела. С небес на землю рухнул Самаэль, потрёпанный, с кровью, хлещущей из шеи. Конь заржал и начал перебирать копытами. — Соф… беги… — прохрипел он, судорожно исцеляясь. В следующий миг в нас полетела свора молний. Одна из них попала в Софу, и та пронзительно закричала. Вторая попала в меня. Я тоже начал орать от боли и пытаться остановить это. Затем услышал смешок. — Я же говорила, что ты мне ещё за всё ответишь, Софочка. — раздался голос Мерлин, мирно подлетающей к нам из-за облаков.