Гитара

Лето после 10 класса, последнее школьное, свободное лето, Кира решает прожить на полную катушку. В первую же неделю волосы свои каштановые, ниже лопаток, состригает под каре, виски и затылок выбривает, в пепельный красит. Губу нижнюю и крыло носа в один день пробивает, и осмеливается, даже, сплит языка сделать, ещё не зная, как потом мучаться будет со всем сразу и сколько пачек обезбола на это всё уйдёт. Компания у Киры не меняется с класса, наверное, восьмого: несколько ребят с собственного класса, парочка с параллели и человек пять с других школ. Под конец июля уже скучно становится. Ежедневные алкотусовки, ночевки стабильно раз в неделю, пьяный секс с незнакомыми девушками — весело, но быстро надоедает и превращается в обыденщину, которая поглощает полностью. Кира подумывает завязать с этим всем, пока в начале августа подруга с другой школы не приводит в компанию смешную девчонку. У Юли этой волосы светлые, уж слишком короткие, видимо, тоже недавно в блонд красилась. И, скорее всего, как и Кира пирсинг только летом сделала, видно, что не привыкла ещё к септуму. Глаза прямо улыбающиеся, голубые-голубые, глубже любого водоёма, притягательнее любого водоворота посреди буйного моря. Щёки красные всегда, с ямочками ярко выделяющимися. Кира Юлю близко не подпускает, боится целиком в океаны её окунуться, но наблюдает почти беспрерывно, иногда ловя ответные стеснительные взгляды. Позже оказывается, что Юля ещё и на гитаре играть умеет. Кира об этом узнаёт когда они всей компанией на выходные в лес с ночевкой выезжают. Там Юля возле костра поёт песни Папиного Олимпоса и Алёны Швец, иногда в ноты не попадая, но никто не замечает. Там, под звёздным небом, Кира замечает, что Юлины глаза горят ярче любой звезды. Там пьяная Кира экстремально близко к, такой же пьяной, Юле подсаживается, на ухо шепчет о красивой игре на гитаре, о том, что готова вечно слушать как Юля поёт, и в щеку, от смущнения раскрасневшуюся, якобы невзначай, целует. Там они в одной палатке засыпают, уставшие очень, поэтому без интима, но всё ещё опасно близко для обеих. Утром Кира раньше всех просыпается, на удивление, помнит всё, но молится, чтобы Юля забыла. С палатки вылетает и возле перегоревшего костра усаживается, винит за то, что слабость допустила, что чувства показала. Юля об этой ситуации не говорит вообще и Кира успокаивается, видимо, реально, пьяная слишком была. Только вот гитара всё чаще в компании играет, всё больше новых песен Юля поёт, всё больше восхищается Кира, всё больше влюбляется. Юля сблизиться пытается, крутится вьюном вокруг Киры, комплиментами засыпает, а та лишь отшучивается, взгляд опускает, подальше отходит. Боится. В последний день лета Кира думает, что это её последний шанс. Даже если Юля серьёзно не воспримет, даже если не получится ничего, другого раза не будет. Они всей компанией лето провожать собираются возле речки. С шашлыками, водкой дешёвой, пивом по акции, купанием и, конечно же, гитарой. На закате розовом все, пьяные в дребедень, в речку заходят, прямо в одежде, плескаются, чуть не топят друг друга. Только Юля всё на пледе сидит, колени под себя поджав, и струны на гитаре перебирает. Кира на берег выходит воды попить, одежду выжимает, волосы взъерошивает, падает рядом с Юлей, на пледе оставляет следы мокрые. — Ну, блять, -Юля брови хмурит, не менее мило. — куда ты уляглась, идиотка. Щас же всё мокрое будет. — Та чё ты сразу орёшь? — у Киры языки всё больше меж собой заплетаются. — Подвигайся давай, чё ты тут вообще одна сидишь, не купаешься? — Не хочу просто, — к пачке сигарет, рядом лежащей, тянется, сразу две достаёт. — курить будешь, Водяной? — Ещё спрашиваешь, — улыбается всё шире. — конечно, давай. О, а сыграй-ка мне чёто на гитаре. — Бери и играй, чё ты меня заёбываешь. — говорит с сигаретой меж зубов, поджигает и Кире зажигалку протягивает. — А я не умею, — руку с зажигалкой своей ладошкой мокрой, холодной обхватывает, заставляя Юлю вздрогнуть. — научишь? — Прям здесь? — глаза поднимает, Киру утягивает, размазывает, пьянит ещё больше. — Не здесь, пошли. Водка Кире храбрости добавила немало. Плевать уже, будь, что будет. Счастье в моменте. Она поднимается косо-криво, Юлю за руку крепче хватает, тянет резко, на ноги подняться заставляет, второй рукой гитару забирает. Они быстрым шагом, сначала, сквозь кусты, потом в город выходят, по дворам старым, почти пустым, кружат. Кира все вопросы Юлины игнорирует, ухмыляется тому, что Юля и в полной неизвестности не упирается, руку лишь покрепче сжимает, пальцы переплетая. Перед зелёной подъездной дверью Кира наконец останавливается. — Вот мы и пришли. — уже более трезво, но код на двери всё ещё ввести не может, в глазах плывёт. — Так, ебать, ты, может, объяснишься? — Юля чуть не задыхается то ли от темпа быстрого, то ли от страха. — Ну ты что, Юлька, — смешок выпускает. — домой ко мне мы пришли, как ты не поняла то. — Ну да, как я не догадалась, меня же, наверное, каждый день без моего ведома тащат непонятно куда. — снова брови хмурит, губы дует. — А ты разве против? — Кира дверь наконец открывает, на Юлю оборачивается, взгляд уловить пытается. — Не против, — шёпотом, еле уловимо, но Кира по губам читает, волну эйфории ухватывает. — пошли уже. У Киры в квартире Юле как-то душно становится, а может это водка своё даёт, или всё же Кира. Они на диване в зале усаживаются, Кира гитару Юле в руки отдаёт, головой кивает, мол, давай, играй. Юля гитару забирает, глаза задумчиво закатывает, откашливается, выдыхает. — Итак, всё для тебя, Кирочка, — улыбается смущённо, в глаза тёмные смотрит невинно совсем. — Алёна Швец — Химический элемент. Кира, пока слушает, успевает все эмоции сразу испытать, и восхищение, и радость, и удивление, и огорчение. — И это прям мне песня? — после последней ноты спрашивает, неуверенно совсем. — Да, Кир, прямо тебе, и прямо про тебя, — Юля глаза в пол опускает, край футболки зажимает. — я всё пойму, если ты ничего такого не испытываешь. Я подумала просто, что если не сегодня, то уже никогда. Секунда молчания. Самая длинная секунда в жизни Юли. Самая лучшая секунда в жизни Киры. Кира не отвечает. Руку собственную на щеку красную укладывает, ловит на себе взгляд самых прекрасных глаз, ближе наклоняется. Целует. Целует так, как никого в жизни ещё не целовала. Язык пропускает меж губ пухлых, всю себя в поцелуй отдаёт, нежность достаёт с самых недр души, любовь дарит, что накопилась за всё время. — Глупая ты, Юлька, пиздец какая глупая, — отстраняется первой, наслаждается картиной припухших губ чужих. — я, блять, только о тебе думаю. Та я, блять, целый космос тебе подарю, если попросишь. Люблю я тебя, Юля. Юля гитару с колен убирает и резко, без объяснений, на Кирины пересаживается, в поцелуй утягивает, более страстный, но не менее нежный. Руки собственные на шею укладывает, пока пальцы чужие от колен вверх ведут, под шорты ныряют. Кира инициативу на себя перехватывает, под бёдра подхватывает, переворачивает, на диван укладывает, сверху нависает. Руками плечи бледные поглаживает, щёки пунцовые зацеловывает, к шее спускается. Юля дышит шумно, спину на встречу выгибает, пальцы тонкие в пучок платиновый пускает, глаза прикрывает. Кира за край футболки чужой цепляется, вверх тянет, смотрит вопросительно, ждёт разрешения, а Юля головой быстро-быстро машет в знак согласия, руки поднимает, помогает снять. Потом, даже для Киры, неожиданно самостоятельно топ спортивный стягивает, ресницами хлопает, реакции ждёт. Кира смотрит несколько секунд и языком меж груди проводит, еле касаясь, заставляя Юлю тихонечко простонать, в спине сильнее выгнуться. К соску ведёт, круги очерчивает вокруг, имя собственное слышит где-то сверху. Поднимается, снова в поцелуй утягивает, руками шорты Юлины стягивает, уже не спрашивает, знает, что можно. Рукой по белью ведёт, влагу собравшуюся чувствует, массирует клитор медленно, иногда сильнее надавливает. — Кира, пожалуйста. — быстро, шумно и тихо. И Кира на атомы рассыпается от такой Юли, наизнанку выворачивается безвозвратно. Дорожку поцелуев, от шеи к резинке трусов, на Юлином теле вырисовывает. Внутренние стороны бёдер награждает поцелуями-укусами, пока руки низ живота поглаживают. Трусы стягивает, в сторону отбрасывает. Взгляд на Юлю бросает, она вся красная, дышит тяжело, с глазами прикрытыми и ртом, наоборот, приоткрытым. У Киры от такой картины где-то внутри что-то расцветает, зарождается новая жизнь, зарождается любовь. Языком проходит по половым губам, снизу вверх. На клиторе обеими половинками языка узоры вырисовывает, переплетает, целует. Юля одну руку в волосы чужие пускает, резинку стягивает, прижимает ближе, направляя. Второй рукой сжимает пальцы, которые так правильно уложились на собственном бедре. Имя чужое выстанывает изредка, тараторит о том, как хорошо. И Кира ещё лучше старается, заставляет ещё сильнее глаза закатывать, ещё больше бабочек в животе выпускает. Юля быстрее дышать начинает, волосы сильнее сжимает, успевает только начать говорить, как тут же волна оргазма накрывает. Ноги сводятся машинально, Кирины щёки горячие остужая. Внизу живота спазмы приятные разливаются, заставляя вздрагивать непроизвольно. Кира приподнимается, бёдра поглаживает, улыбается довольно. Целует в лоб и щёки, на ухо шепчет, что любит. Юля обнимает крепко, разрешает на себе улечься, в макушку целует. Кира предлагает на ночь остаться и Юля соглашается, забыв о том, что сегодня вообще-то последний день лета, завтра на линейку в другой конец города надо и на гитаре играть она так и не научила.