сall me lover

К церемонии награждения Энид переодевается в школьную форму, но усы и кошачий нос, нарисованные подводкой для глаз, оставляет в качестве маленького, ребяческого жеста победителя, которому все можно. Уэнсдей уже во внутреннем дворе Невермора, разговаривает о чем-то с нормисом из кофейни, с которым собиралась бежать из Джерико. Любопытно. Энид подходит ближе под предлогом того, что им с соседкой пора получать кубок. — Привет, — она машет Тайлеру, пытаясь поймать выражение лиц застигнутой врасплох парочки. Уэнсдей выглядит невозмутимой, парень же слегка растерянно оглядывает Энид. — Привет. Эм, я… — Тайлер привез торт, заказанный директрисой Уимс для вечеринки после соревнования, — перебивает его Уэнсдей. — Он уже уходит. — Ага. В смысле, да. Поздравляю с победой. Только один вопрос: почему у тебя усы? — Тайлер смотрит на Энид и сопровождает вопрос тем, что указательным пальцем проводит под своим носом. — Наша команда называлась «Черный кот». Как рассказ По. Так что… — Ясно, — Тайлер улыбается, как-то мягко и заигрывающе одновременно, и добавляет, — Но ты больше похожа на Мари из «Котов-аристократов». Забавно, как екает ее сердце от короткой ремарки. В детстве Энид любила этот мультфильм. И сказанное почему-то кажется очень милым. — Это потому что я леди, — Энид делает короткий книксен, поддерживая шутку. — Нет. Это потому что твои глаза — словно два сияющих сапфира, — отвечает Тайлер. Щеки Энид вспыхивают румянцем, и она возвращает ему заинтересованную улыбку. Ничего не понимающая Уэнсдей прерывает их обмен любезностями и они прощаются с визитером. Но, пересекая двор, Энид все-таки оглядывается и встречается взглядом с Тайлером, что смотрит им вслед.

***

Предвкушение сменяется разочарованием, когда в антикварную лавку вместо Аякса входит Торп. — Что ты здесь делаешь, — шипит на него Энид, когда они получают от старшего продавца инструкции и расчески. В ответ на его оторопелый взгляд поясняет, — на твоем месте должен был быть Петрополус. Ксавьер объясняет, что они поменялись карточками, и горгон «отбывает» свое волонтерство во «Флюгере». Кляня судьбу за вечные любовные неудачи, Энид три часа интенсивно чешет хвосты мертвым зверюшкам, чтобы наконец перейти улицу и влететь в кофейню, надеясь, что еще сумеет перехватить Аякса. — Привет, — на смене Тайлер. — Выглядишь так, будто от погони уходишь. — Почти, — отмахивается Энид. — Волонтеры из Невермора еще здесь?.. — Ушли пару минут назад. Толку от них, честно говоря, было немного, — флегматично замечает Тайлер, протирая стойку выдачи заказов. — Ты что-то будешь? Энид хмурится, хочет ответить на комментарий о сокурсниках, но пока она подбирает слова, Тайлер встает за кассу и говорит: — Как насчет чизкейка? За счет заведения. — С чего бы это? — с подозрением смотрит на него Энид, все еще слегка обиженная за Аякса. — Какой смысл работать в кофейне и не угощать время от времени симпатичных тебе людей? — и снова эта искусительно-невинная улыбка. Энид чувствует, как атмосфера вокруг меняется, становится чуть более напряженной. — Я думала, тебе нравятся брюнетки, — замечает она, чуть подавшись вперед. — Ну… Далеко не всегда случается так, что те, кто нравятся нам, испытывают симпатию в ответ. Кажется, тебе это тоже знакомо? — с прозорливостью, которая обижает Энид, спрашивает он. В этот момент дверной колокольчик оповещает о прибытии большой компании туристов из «Мира пилигримов». — Решайтесь, миледи. Чизкейк? — Нет, мне пора на церемонию открытия памятника Крэкстоуну, — она уступает свое место у кассы и быстрым шагом покидает «Флюгер».

***

— Не лучшая была идея — связываться с Лукасом Уокером, — Тайлер рывком поднимает ее со скользкого от фальшивой крови пола и удерживает за локти. — Держись за меня, я помогу выбраться. — Где Уэнсдей? — Энид откидывает со лба слипшуюся от краски челку. Она пытается идти, но на своих каблуках сейчас напоминает Бэмби, выбравшегося на лед. — Не знаю, я потерял ее в толпе. Нет, так мы далеко не уйдем, — он отталкивает катящегося на них парня, и не то спрашивает, не то просто ставит в известность, — я возьму тебя на руки. Энид и пискнуть не успевает, как оказывается поднятой. Она обхватывает руками шею и плечи Тайлера, пока он несет ее сквозь толпу. Странное ощущение восторга и неуверенности, зыбкости закручивается в животе. Их путешествие заканчивается слишком быстро. Он оставляет ее во внутреннем дворе, пробормотав напоследок, что надо позвонить отцу, и растворяется в темноте. Энид спешит в душ.

***

Когда родители Уэнсдей оставляют ей подарок ко дню рождения, до которого, оказывается, всего ничего, первое, что делает Энид — созванивается с Тайлером. Номер все еще в памяти ее ноутбука. Они обсуждают каким должен быть торт, и как заманить Аддамс на вечеринку-сюрприз. — Ты же понимаешь, что она скорее запрет вас в склепе, чем задует свечу на именинном торте, — спрашивает ее Тайлер. — Попытаться стоит, — отпимистично заявляет Энид, перебирая спицами. Подарок она решила сделать своими руками. — Кстати, что ты ей подаришь? — Не уверен, что это вообще будет уместно, — после паузы отвечает Тайлер. Впервые Энид слышит в его голосе нечто похожее на уязвимость. — Ты же хочешь покорить девушку, надо постараться, — делано-равнодушно говорит она. — Да мы почти не разговаривали после Вороньего бала, — пожимает плечами Тайлер. — Кажется, пора признать свое поражение. Энид неопределенно-задумчиво мычит, пока в сердце проносится целый вихрь чувств. Они так и висят на видеосозвоне, и, хотя почти не говорят, пока она вяжет, а он делает домашнюю работу по биологии, это странно и уютно одновременно. Каждый занимается своим делом, но в то же время, будто находится рядом. На вечеринку Тайлер не приходит, сославшись на то, что если его застукают на территории Невермора, отец его сожрет. Вживую они снова встречаются у машины Галпина, когда Уэнсдей обманом вытаскивает ее из кампуса. — Нет, — говорит Тайлер, когда Аддамс озвучивает, куда хочет отправиться. — Хорошо, пойду пешком, — и начинает спускаться вниз, к Джерико. — Мы же ее догоним? — неуверенно спрашивает Энид, становясь рядом. Тайлер хмуро ее оглядывает, потом кивает. Вечер заканчивается тем, что Тайлер получает четыре глубокие царапины, а Энид — паническую атаку. Когда Тайлер провожает трех неверморцев к машине шерифа, он наклоняется к самому уху Энид и шепчет: — Я больше не связываюсь с брюнетками. Она против воли чуть улыбается, но губы дрожат. — Мне жаль твой шарф, — с виноватым видом продолжает Тайлер. Розовый снуд Энид был прижат к его груди, чтобы остановить кровь. — Ерунда. Поправляйся быстрее, — она мягко касается его руки. Ей стыдно, она-то ведь хотела как можно быстрее сбежать из дома Гейтсов, не подумав о нем. И снова атмосфера становится неуловимо иной. Энид и Тайлер смотрят друг на друга мгновение, не больше. Но этого хватает, чтобы оба поняли, что их отношения стали сложнее.

***

— После всего произошедшего нам нужен отдых, — Тайлер ставит перед ней чашку капучино с пышной пенкой, присыпанной корицей, и садится на диван напротив. — Ты был сегодня на похоронах мэра? — спрашивает Энид, пригубив напиток. Несмотря на первоначальное желание съехать, она осталась в мансарде. — Уэнсдей собиралась… — Да, я ее видел. И после она была тут, со своим дядей. И книгой, в которой есть описание монстра, — ладони Тайлера, сложенные на столешнице, сжимаются в замок. — Угу, я его тоже видела. Они собрались весь день посвятить слежке за подозреваемым, — Энид решает пока не говорить Тайлеру, кого Уэнсдей нарекла таковым. Галпин внимательно на нее смотрит, а потом повторяет: — Нам точно нужен перерыв от всех этих дел. И у меня есть пара идей. Как насчет кино? — Поедем в Берлингтон? — в Джерико нет кинотеатра. Энид вдруг с подозрением смотрит на Тайлера и спрашивает, — ты же не имеешь ввиду «Нетфликс и чилл»? — Я бы не посмел даже намекнуть на это, миледи, — у Тайлера такой вид, будто он едва сдерживается, чтобы не расхохотаться. — Я имел ввиду классический просмотр фильмов на здоровенном таком белом полотнище среди других людей. Но в Берлингтоне, куда они едут, когда кончается его смена, он паркуется не у кинотеатра, а у здания с неоновой вывеской «GYPSY JAZZ». — Нас пустят? — с сомнением спрашивает Энид, когда они выбираются из машины. — Ты возможно и сойдешь за двадцати одного летнего, но я… — Расслабься. Все схвачено, — он ведет ее в переулок, к черному входу. — Управляющий — мой крестный. Моя мама… Она пела. Пела здесь. Они и правда без труда оказываются в зале. Проходя сквозь кулисы, Тайлер здоровается с парой человек, и что-то шепчет высокому, бородатому контрабасисту. Тот, посмеиваясь, кивает: — Перед первым перерывом сделаем. Тайлер заказывает им колу и чипсы на барной стойке, и Энид спрашивает: — Что будет перед первым перерывом? — Увидишь. Энид не разбирается в джазе, но атмосфера дружелюбная и нескучная. Никто из посетителей не обращает на них внимания, и она скоро расслабляется. Даже притоптывает в такт. Когда вокалист, переговорив с давешним контрабасистом, улыбается в зал и вкрадчиво начинает: — Everybody wants to be a cat… Энид смотрит на Тайлера со смесью возмущения и восторга. Он же протягивает ей руку и, соскользнув с высокого табурета, Энид кружится с ним в подобие свинга. Если бы не нападение на Вещь, произошедшее в их с Уэнсдей отсутствие в комнате, это был бы один из лучших вечеров в жизни Энид.

***

Уэнсдей не посвятила ее в свой план. Энид не знает почему: не доверяла или не хотела ранить. Синклер узнает все только тогда, когда Тайлер ускользает из расставленных Аддамс и сиренами сетей. Она в ужасе выслушивает рассказ Уэнсдей и все-таки спрашивает: — На этот раз ты точно уверена? День назад ты так же невозмутимо усадила в тюремную камеру Ксавьера. Уэнсдей, впервые на памяти Энид, выглядит виноватой, но быстро приходит в норму и поясняет, что на этот раз ошибки быть не может. Когда он отдавал ей очередной квадро-эспрессо, ее настигло видение, в котором Тайлер превращался в Хайда. У Энид от этих слов заболевает все тело. И пока Уэнсдей, словно мальчик, слишком часто кричащий «Волки!», пытается снова завоевать доверие директрисы Уимс и спасти Невермор от неминуемой беды, Энид способна лишь мерно раскачиваться в своем ротанговом кресле, уставившись в стену. Вещь, тыльную сторону которого теперь украшает еще один шрам, приносит дурные вести, когда Энид ловит себя на том, что бубнит под нос мелодию из «Котов-аристократов». Она бежит сквозь лес, почти не разбирая дороги — мешают застилающие глаза слезы, выступившие не то от страха, не то от ярости. Энид спотыкается, катится по земле и вдруг выгибается дугой, как в приступе. Мелькает мысль, что пальто совсем новое и любимое, и его надо сбросить, а потом голос разума изгнан на задворки сознания. С Хайдом они дерутся всерьез. У волчицы есть все шансы проиграть, но три пули, выпущенные из пистолета до смерти перепуганного шерифа, решают исход. Обратное превращение монстра в Тайлера похоже на таяние Злой Ведьмы Запада: огромное тело словно оседает, серая кожа собирается складками и только потом натягивается, становится розовой, усыпанной родинками. От пережитого стресса и усталости Энид тоже заканчивает цикл и сбрасывает шкуру зверя. Шериф Галпин укутывает ее в свою куртку, и только после этого подходит к сыну. Тот, впрочем, не выглядит умирающим. Огнестрельные раны затягиваются на глазах. В отличие от царапин, которые оставили когти Энид на его лице. Сквозь грязь, пот и кровь Тайлер смотрит на нее, и его взгляд проясняется, словно он только что очнулся от глубокого сна. Пока вокруг них суетятся шериф и Вещь, говорит: — Леди не начинают драки, но могут их закончить. Верно, котенок Мари? Энид очень хочется сдержаться. Но против воли она заходится горьким смехом.