Бремя страстей человеческих

      Когда Дазай и Аки, наперебой отталкивая друг друга, ввалились в палату, на которую указала Елена, сидящая внутри Кораллин даже не обернулась.       Она согнула ноги, устроившись в узком кресле, и просто смотрела в окно, которое выходило ровнёхонько на облезлую стену соседнего здания.       — Вот беда… — причитала Елена, вертясь около них, как надоедливая мошка. — Говорила я доктору, что рано ей ещё на более слабые таблетки переходить. Но не послушал ведь! Вот в этом и вся мужская сущность: ничего без нас, женщин, не могут! Ох, ужас, бедная, бедная девочка!       Аки раскрыла глаза шире, словно до конца не веря в то, что происходило. Недавно она видела Кораллин в совершенно добром здравии, а теперь та выглядела до того слабой, что, казалось, тронь и она рассыпется сотней осколков. Девушка невольно почувствовала себя виноватой. Если бы Кораллин не ушла от неё за обедом, то, возможно, этой ситуации удалось бы избежать…       Глаза вдруг наполнились слезами, чего с Аки обычно не происходило. Она сжала ладонь в кулак, борясь с желанием разгромить всё, что видела.       — Что же делать?! — не затыкалась тем временем Елена. — Доктор сейчас так занят, а без его разрешения я не имею права трогать пациентов. Боже, что же творится в этом мире?!       В палате было тихо и серо. Для того, чтобы включить свет, время было слишком ранним, а той тонкой полосы, оставшейся между задёрнутыми шторами, явно не хватало для хорошего освещения. Кораллин не двигалась, и даже её светлые волосы казались полностью выцветшими.       — Корри?       Дазай подошёл ближе, опускаясь рядом с ней. Девушка не обратила внимания. Казалось, что она попросту отбросила реальный мир, умчавшись в далёкое путешествие по чудесным вселенным, которые никому больше не были знакомы.       Дазаю хотелось отвесить себе пощёчину.       Он ведь знал, что Елена замешана в отвратительных делах, но до недавней поры не имел никаких доказательств. А теперь было слишком поздно.       Прошлой ночью, решив наконец действовать, Осаму тайком оставил на одежде Кораллин совсем крохотное устройство, с помощью которого мог услышать всё, что происходило рядом с девушкой. Запись Елениного признания была у него в кармане. Но для Кораллин было слишком поздно. Он не смог уберечь её. Снова. И за это готов был выстрелить себе в голову прямо сейчас.       — Вам не стоит её тревожить! — взволнованно вскричала Елена, а лицо Дазая потемнело настолько, что он с трудом контролировал желание разбить этой женщине голову, а после засыпать рану солью и полить лимонным соком.       Та считала себя такой умной и невероятной, что порхала по палате, словно бабочка. И если голос у женщины и выдавал крайнее волнение, то на деле являлся лишь глупым притворством. Она была счастлива, что укусила кормившую её руку. Кораллин была первой, кто проявил к Елене сострадание, но та, похоже, позабыла об этом, так безжалостно обойдясь с несчастной девушкой.       Дазай боязливо протянул руку, в глубине души страшась, что Кораллин может прийти в ярость и сказать, что ненавидит его до мозга костей. И он не стал бы винить её в этом. Но неизвестность всё равно пугала. Пугала до дрожи в коленях.       Мужская ладонь трепетно накрыла тонкую руку Корри, что безвольно покоилась на подлокотнике кресла. Таймер на взрывчатке тикал и тикал, но внезапно оказалось, что устройство неисправно, и взрыва не последовало. Кораллин не двинулась с места. Но ладонь её едва ощутимо дрогнула.       Дазай ухватился за это, как умирающий в море хватается за спасательный круг.       — Вы можете найти врача? — он обратился к Елене, подключая все свои актёрские навыки, чтобы не выдать ту жажду убийства, которую испытывал к этой женщине. — Умоляю, миледи, скажите ему, что случай срочный. Я надеюсь на доброту вашей широкой души…       На лице Елены промелькнуло замешательство. Какой бы хитрой и стервозной она ни пыталась бы себя показать, Елена всё ещё была женщиной, которой катастрофически не хватало чужой любви и внимания. Услышав нежные слова, что произносил этот парень со странным взглядом, она чуть встрепенулась, думая, что выполнит его просьбу лишь частично.       — Ладно… — согласилась Елена. — Я попробую помочь тебе, но ничего не могу обещать, доктор действительно безумно занят.       Женщина решила, что побродит по коридорам около десяти минут, а затем вернётся, сообщив, что ничего не вышло. Столь малого количества времени не хватит этой кучке, чтобы придумать новый план, тем более лишившись одного из членов их надоедливой компании, вечно что-то разнюхивающей. Елена была несказанно рада тому, что избавилась хотя-бы от одной, самой назойливой мухи, против которой не сработало даже запирание в палате.       Елена оставила их.       Но стоило избавиться от одной, как сразу же налетела другая.       — Ты в своём уме, идиот?! — в панике воскликнула Аки, до этого молча пытавшаяся переварить случившееся. — Да еблану понятно, что эта сучка врёт, а ты отпустил её так просто? Что, если она решит сбежать?!       — Замолчи.       Впервые Дазай ответил ей столь резко и грубо, но ему было далеко не до этого. Времени оставалось совсем мало.       — Слушай сюда, — приказным тоном начал он. — Иди в 306 палату. Найдёшь там телефон. Под батареей есть половица, которая отходит, стоит только подковырнуть. Под ней листик с номером. Позвони по нему и скажи, что лётчику нужен бумажный самолётик. Всё поняла?       Аки некоторое время хмурилась, глядя на него с подозрением. Она не находила связи во всех этих словах, но тяжёлый взгляд вдруг упал на неподвижную Кораллин. Аки знала, что обязана ей. Знала, что вина за состояние подруги полностью лежит на её плечах. Поэтому она произнесла:       — Иди нахуй. Пусть только ещё раз заговоришь со мной, как с псиной.       И выбежала за дверь.       Дазай и Кораллин остались вдвоём. Оба молчали. Одна в принципе казалась восковой фигурой, а второй впервые в жизни не знал, что и сказать.       Осаму прислонился лбом к остывшей женской ладони, изнурённо прикрывая глаза. «Прости» — вертелось на языке, но он так и не смог произнести этого вслух.       Дазай поднялся на ноги, отпуская руку этой невероятной девушки. Однако та неожиданно отреагировала, совсем немного скосив взгляд лазурных глаз в сторону, словно пыталась проследить за его движениями.       В этот момент парня вдруг посетила идея. Возможно, совершенно безумная, но такая неудержимая, что он не был в состоянии остановить её рвение.       Осаму мягко взял Кораллин за запястье, потянув наверх. Та, словно податливая кукла, послушно встала. Волосы кривыми, пушистыми прядями обрамляли лицо, пряча выражение её глаз. Корри стояла босиком, опустив голову, словно ей было стыдно.       — Давай потанцуем, — предложил Дазай, не отпуская. — Можешь опереться на меня.       Девушка ни сделала ни шага навстречу, но и сбежать или увернуться тоже не попыталась.       Осаму решительно потянул её на себя, заставляя, точно маленького ребёнка, встать на его ступни. У них не было ни музыки, ни красивой одежды, ни даже вменяемости друг друга. Но тем не менее Кораллин уткнулась в одежду на его груди, а её руки сами собой обвили шею кольцом.       Дазай обнял девушку за талию, чувствуя, как тесно они прижимались друг к другу. Он делал короткие шаги, вовсе не стараясь сложить их в единый танец. В голове играла мелодия, то-ли отдельно существующая, то-ли сборная солянка из всего, что он когда-либо слышал.       С Кораллин всегда было легко и хорошо. Она, кажись, понимала всё, даже если изначально и не имела о подобном понятия. Её прошлое, её настоящее и её будущее. Дазаю хотелось бы присутствовать в каждом из этих периодов, но оставалось лишь бороться за право оказаться в таинственном «дальнейшем» вместе с ней. Кораллин стала его крохотным кусочком рая, как на работе, так и в любых других местах, где они случайно сталкивались среди бесконечной тяги дней.       — Я могу, — послышалось вдруг тихое, отстранённое заявление. — Но не хочу.       Дазай остановился. Кораллин выпуталась из его хватки, двигаясь слабо и неохотно, но парень позволил ей эту выходку.       В его глазах разлилось нечто, схожее с теплом. Хорошо, она ещё здесь.       — Говорить, — пояснила Корри, с трудом поднимая апатичный взгляд, чтобы отыскать чужие тёмные глаза.       Осаму молчал, наслаждаясь аккуратными чертами её красивого лица. Взгляд застыл на сухих губах, однако, таких же розовых, какими были до этого.       Кораллин облизнула их, видимо, смутившись столь пристальному вниманию. И Дазай не выдержал. Он первым подался вперёд, с упоением накрывая женские губы своими.