Исключительный отдых

— А ты не похож на ангела. — Да ладно, правда? — Так ты демон? — Оу, а она соображает. Кроули (демон) Джемайма — Скажи: «Вы арестованы и бла-бла-бла». — Бла-бла-бла? — Отлично. Я арестован. — Правда? — Конечно! Было же «бла-бла-бла». Кроули (демон) Мюриэль

Фелиса рукой, не глядя, потянулась за стаканом на тумбочке у кровати, но наткнулась лишь на что-то… На что-то тёплое и живое. Солнце, вопреки всему, не било в глаза, потому что Дзэта была научена зашторивать окно на вечер до следующего утра. Всё ещё не открывая глаза, Фелиса потрогала это «что-то». «Что-то» было тёплым, двигалось несильно вверх-вниз, а ещё странно-знакомо ощущалось подушечками пальцев. Недолго думая, Фелиса слегка сжала это «что-то» и потянула вверх. — Хочешь оторвать мой сосок, пташка? Глаза мгновенно распахнулись, и Фелиса повернула голову — шея скверно хрустнула, слышимая в комнате, — и женщина увидела своего прошлого Босса, — она почти научилась понимать, кто занимает тело, — обнажённого по пояс, и свою тянущуюся руку, меж пальцев которой был сжат один очень бледный мужской сосок. Зелёные глаза смотрели на неё сонно и чутка насмешливо. — Никак нет, — хрипло отозвалась Фелиса. Ей не хотелось говорить, так горло ныло о воде. Взгляд скользнул по обнажённому прессу равнодушным взглядом. Сколько раз они спали вместе над кипой задач, бумаг и документов? То были адские дни, полные зомби, загруженности и мини-апокалипсиса. — Так официально… — Хаято-будущий посмотрел в сторону, но никак не сморщился. Значит, настоящий… нынешний ещё спит. — Хочешь пить? — Хочу. — Голова болит? У тебя слабая переносимость алкоголя в этом промежутке времени. — Да. — Тогда подожди пару мгновений, я сейчас вернусь. Не вставай с кровати, — скорее отдал приказы, чем пожелал мужчина. Он осторожно взял руку Фелисы и положил с груди на кровать, спокойно вставая и направляясь на кухню. Фелиса не двигалась с места, как и было велено. Её внимательному взгляду хватало изменений в господине Хаято, которые быстро анализировались мозгом. Он был другим. Не таким, чужим, почти странным… А был ли это вообще Хаято? На родной кухне послышалось слабое шебуршение, слышимое лишь потому, что в доме стояла полная тишина. Дзэта медленно вздохнула и выдохнула. Успокоила своё сердце перед тем, как Босс вернулся обратно. Нужно разделять их. Босс — мужчина прошлого. Хаято — настоящее. Интересно… а кто из них будущее? — Вода и таблетка, — почти улыбнулся Босс. У него под глазами были намёки на мешки, да и сам он ощущался иначе, чем Хаято. Хаято — это живой, порой дёрганый, гневливый, яркий, упорный красный до такой степени, что больно, огонь. Босс же скорее угли… или нет. Это огонь под толщей воды: спокойный, размеренный, бережливый и безрассудный, почти скупой, а самое главное — мёртвый. Так и тянуло на кончике языка противно, словно кислинка какая-то. Фелиса села в кровати и протянула руку, соприкасаясь пальцами с кожей Босса — руки у него ледяные. У Хаято — всегда горячие. Шершавые, но отчего-то не противные. За пару глотков под внимательным взглядом осушила стакан, едва не забыв про таблетку. А ведь примерно пару лет назад ничего из синдрома «похмелье» не смело её беспокоить; надо же, как после подросткового бунта перестраивается организм. — Спасибо. Ей не хотелось этого говорить. Фелиса не говорила по поводу Босса особо много Хаято, слишком… слишком что? Беспокоясь? Боясь его? Сожалея, что он так и не занял место Хаято? Она и сама порой задумывалась об этом, откровенно беспокоясь. Какой из этих вариантов её мыслей был верным? Или это всё вместе? Как много вопросом и как мало ответов — как где-то говорилось. Но проблема в том, что Фелиса не помнила, как оказалась здесь; она при этом чувствовала, что в этом замешан Босс. Это даже не ощущение, а уверенность в глубине сознания. Ты не задумываешься, но делаешь; вы ведь не думаете, когда переходите с шага на бег, или с бега на шаг? Так и тут так же, ровным счётом. Фелиса не боялась Босса. Опасалась, наверное, было бы более верным словом. Она знала, что он может причинить ей боль, а ещё помнила, что он уже делал это. Она знала, что Босс хочет занять место Хаято, а Хаято хочет уничтожить Босса, но молчит лишь потому, что хочет получить как можно больше знаний о будущем Вонголы и об опасности Мирабель, и лишь поэтому продолжает молчать перед другими Хранителями, ведя самостоятельный разбор полётов. Какой… гениальный суицидальный придурок, честное слово. Если бы мужчина попытался бы уничтожить Босса, Фелиса бы его не поддержала, но и не мешала бы. Скорее… нейтрально-положительно отнеслась к этом. Пусть это и было слегка несправедливо по отношению к Боссу, с которым она повязана была — и есть — многие годы, но всё неприязненные эмоции она похоронила с ним, входя в новую жизнь лишь с положительной привязанностью. Но не к нему, хотя именно так их связь и сформировалась. А к Хаято. Это было несправедливо. Но кто вообще сказал, что человеческие чувства справедливы? — Вы планируете убить меня вместе? — Лёгким тоном поинтересовался Босс. Фелиса опустила уже пустой стакан на кровать, сжав на нём руки. Когда-то они говорили о языке жестов, о языке тела и о реакциях людей, которых легче всего узнать, застав их врасплох. Босс одновременно и сделал это, и нет. Поэтому реакция Фелисы была безумно спокойной. — Я не планирую убивать тебя, — честно призналась Фелиса. Он сам научил её говорить и верить в свою правду. Главное — выбор правильных слов. — А этот малец? — Вероятно. — Хм… У этого Босса глаза не такие яркие — вот ещё один примечательный признак во внешности. Он понемногу меняется, каждый раз забирая тело себе. А тело каждый раз приходит в норму, стоит истинному владельцу явиться на своё законное место. Глаза у Босса мутные, словно стекло из-под алкогольной бутылки. Такие стёкла ещё можно найти в песке, у набережной или любого другого купательного водоёма. — Пташка, ты помнишь, как ты воскресла? Почему ты воскресла? Фелиса некоторое время не отвечала на вопрос, смотря в эти родные-мутные глаза. На бледной коже Босса-Хаято яркими розовыми полосками отмечались царапины вдоль рук и ближе к спине. Барон. — Как ты разгневал Барона? — Барон был без ума от Хаято, который втихую подкармливал этого толстого кошака. И Барон уж точно, как кот, понял, что перед ним совершенно другой человек, но с внешностью Хаято. Это странно. Это неправильно. Но коты и кошки видят мир несколько иначе; они тесно связаны с потусторонним миром, чтобы отличить подделку от оригинала… только в этот раз никакой подделки не было. Эти двое мужчин — они оба «оригиналы», просто существующие в разные времена. — Не отвечай вопросом на вопрос, пташка. Ты помнишь, как и почему воскресла? Смотреть в глаза становилось физически тяжело, но Фелиса из чистого упрямства продолжала это делать, в голове отмечая любое несходство между Боссом и Хаято. А после по кругу повторяла их, словно напоминая самой себе — не забывай. Бз-з-з-з-з-з. Бз-з-з-з-з-з. — Ответь. — Это может и подождать. — Но Хаято бы ответил. Босс склонил голову на бок и наклонился — достаточно резко и близко, чтобы их лбы едва не соприкоснулись. — Твой кот понял, что я — другой. Он, верно, думал, что я собираюсь убить тебя… или что-то в этом роде. А затем резко выпрямился прямо, хватая телефон, лежащий на столе. Вышел из комнаты, не бросая на Фелису и взгляда. Небольшая передышка. …Гокудера Хаято давно не считал себя хорошим человеком. Просто — человеком. Вот кто он был и есть. — Гокудера Хаято слушает. — Синьор Гокудера, вам звонит ноль-пять-три-семь-девять-ноль, отдел- — Я помню. Что надо? Наверное, никогда за последнее время он не был так нетерпелив. — Вы оставляли запрос, — в равнодушном тоне собеседника появилось сомнение и лёгкое изумление. Хаято прошёлся по квартире взглядом и, наткнувшись на зеркало, слегка скривил губы. В отражении был… он, но далеко не такой он, какой он есть. При свете комнаты особенно выделялись его отличающие «особенности», и Хаято не мог не подумать — а видела ли это Фелиса? Его дорогая Фелиса… пташка. Свободная, слабая, лёгкая. Они проработали вместе так много лет, что Хаято мало вспоминал о времени, когда работал без неё. Пташка — как что-то вечное, неизменное. Всегда рядом. Всегда вместе. — Пришли результаты? — Да, — ответил голос ноль-пять-три-семь-девять-ноль. — Код не был подтверждён. Какие оригинальные отзывы. Хаято был совершенно не удивлён. — Однако… И тут же сам запнулся. Что за «однако»? Он знал Мирабель Салис лучше остальных, он достаточно проверял её в прошлом, чтобы ошибиться. Нет, это было попросту невозможно. — Нам поступили сведенья и мы перепроверили прошлое Кода. Результаты разнились. — Взгляд зелёных глаз опустел, а зрачки заполнили радужку. — Ясно. — Будут приказы? — Продолжайте рыскать. Отбой. — Хороших выходных дней, синьор. Би-и-ип! Хаято крепко сжал в руке телефон. Медленно вздохнул — и разом успокоился. Как же мало людей вызывало в нём теперь эмоции… и ещё меньше ему хотелось их проявлять. Словно после смерти возросла какая-то пелена, мутная и нездоровая. …Фелиса успела застегнуть на себе джинсы, когда Босс вернулся — и довольно мрачный. Едва ли кто-либо другой это понял, но тем не менее. — Синьор? — Не зови меня так. Навевает… первые годы. Ха. Такие грустные. Фелиса, как не бейся об стенку, не могла вспомнить что-то грустное со стороны Босса. Поэтому молча то ли согласилась, то ли просто не стала спорить, пожав плечами в знак капитуляции. — Ты знала, что прошлый я велел наблюдать за Мирабель Салис, думая, что она скрытая пламенная? — Босс сделал шажок вперёд, пока Фелиса, меняющая футболку, застыла к нему спиной. Всё её естество дрогнуло и застыло. Что-то опасное разлилось в воздухе, заставляя кожу холодеть. Наконец, она смогла кое-как ответить: — …Нет. Больше она не слышала его шагов, но вдруг ощутила — очень-очень близко к своей спине… разве что едва не вплотную. Воздух словно наэлектризовался. — Она не пламенная, хотя её история в итоге слегка не выдержала наших поисков. — Кончиками пальцев Босс, едва-едва касаясь провёл от позвоночника до копчика, вызывая табун мурашек. Кожа вся покрылась и Босс наклонился, а затем осторожно подул Фелисе на шею, у левого плеча. Сердце дрогнуло, а тело закаменело. Голос Босса охрип. Очень сильно охрип. — Я сказал… продолжать рыскать… в её прошлом… — С заметными паузами говорил мужчина, прерываясь на лёгкое дуновение. Между ними словно сам воздух наэлектризовался, а Фелиса и вовсе почувствовала себя так, словно собиралась сходить с ума. Её тонкие плечи дрогнули. А Босс наклонился ещё ближе, позволив почувствовать своей оголённой кожей — его. Фелиса словно забыла о том, что дыхание важно — непроизвольно задержала его, пустым взглядом сверля закрытый шкаф. — Мне не нравится это… всё не нравится… но если тебя это так успокоит… пускай проверяют… А затем прошиб ток между ними, прикоснувшись сухими губами до оголённой кожи плеча. Словно пронзил стрелой прямиком в сердце и Фелиса резко задышала, зубами сжав губы. Бо-Хаято некоторое время — секунды, тянущиеся целую вечность! — держал свои губы, невесомо целуя кожу, а затем резко двинулся вправо, покрывая невесомыми поцелуями кожу. Одной рукой убрал тёмно-каштановые волосы, запрокинув их на часто вздымающуюся грудь и остановился, достигнув шеи. Провёл языком по бледной коже, вызвав вздрагивание, дрожь, а затем осторожно прикусил, тут же целуя это место. Фелиса рвано вздохнула. «Почему я не могу сдвинуться с места?» Второй рукой Хая-Босс скользнул по голому животу, вызывая дрожь. Обвёл пальцем пупок, а затем ладонью спустился ниже, дойдя до края трусиков. Подушечками пальцев провёл по краю и с тихим звуком наклонился вперёд. Он был выше. Сильно выше неё. Светлые волосы попали в поле зрения Фелисы, и ноги у неё — неужели? — подкосились, и лишь одна рука, держащая её чуть ниже живота, поддерживала вес девушки. Фелиса невольно откинулась туловищем на грудь Босса, открывая вид на обнажённую грудь и ямочку. Босс потянулся ниже и нежно поцеловал яремную ямочку, осторожно потянув кожу. Фелиса шумно втянула носом воздух, невольно потянувшись телом вперёд, сжав пальцы на ногах — она всё сильнее откидывалась на Босса, открывая всё больший обзор. В глазах слегка поплыло. Мужчина лизнул покрасневшую кожу и слегка подул, вызывая муравьишек, а затем тихо фыркнул Фелисе едва ли не в грудь. Она не могла видеть его лица, но прекрасно чувствовала его тело. Ха-Босс застыл, не двигаясь. Осторожно сделал поглаживающие движения и щекотно фыркнул ей прямо на ухо. — Знаешь, — тихо и хрипло признался он. — а ведь я не делаю ничего, чего не хочет он. Прямо сейчас… Фелиса задрожала. А затем резко отстранился, из-за чего девушка едва не упала на пол, если бы не сдерживающие руки, заставившие насильно принять позу. Фелиса застыла. К нему лицом. Босс довольно скоро развернулся и бросил: — Хаято скоро очнётся. Пойду, подожду этого сопляка на кухне. И весьма скоро вышел из комнаты, завернув в ванную по пути.