a pipe dream

Адская боль старых шрамов словно выворачивала наизнанку. Тело сотрясалось от дикой судороги всех конечностей. Хотелось кричать, хоть как-то выплеснуть эту боль. Натаниэль поднял измученный взгляд прямо на своё отражение. На него смотрел он. Страшный кошмар, детская травма и главный мучитель — отец. Мальчик перенял от отца все: словно турмалин глаза, худощавое лицо, пухлые губы, волосы цвета пламя. Блять, даже ебучие веснушки, которые едва ли можно разглядеть. Ломка накатила новой силой, Нат понимал, необходимо принять лекарства и пойти на банкет в честь открытия нового сезона. Но заместо этого, он с размаху ударил по зеркалу. Кровь медленной алой струей стекала с костяшек пальцев, капая прямиком на пол. Дребезг невозможно было не услышать, и в ту же минуту послышались громкие, скорые стуки в дверь и безуспешная попытка ее выбить. —НАТАНИЭЛЬ, ЧТО ПРОИЗОШЛО?! Я СЛЫШАЛА ЗВОН РАЗБИТОГО СТЕКЛА, ТЫ В ПОРЯДКЕ?!!! — закричал взволнованный француз, все ещё пытающийся открыть дверь. —В порядке, — на автомате ответил Натаниэль, хотя и сам понимал, как выдал себя собственным голосом. Но как, блять, пытаться придать своему голосу обыкновенный бесчувственный оттенок, когда внутренности буквально разрывает? — Хватит.Жан, не стучи. Спустя мучительную минуту безрезультатных попыток, он все же сумел оторваться от своей опоры в виде раковины и поплёлся к двери. Приоткрыв ее, чудом увернулся от падающего на него француза. А через ещё через полминуты, в его рту уже находились две таблетки, из-за отсутствия которых в организме и началось это «шоу». — Diablе…ладно себя терзаешь, но душа моя тут причём? — хмыкнул Жан. Несмотря на то, что Жан и попытался выдавить из себя смешок, Натаниэль знал, что своими действиями буквально заставляет французика из кожи вон лезть от переживаний. Деятельность Натаниэля настоятельно не рекомендует собирать вокруг себя близкий круг людей, этим могут воспользоваться в различных целях. Веснински понимал риск, но как бы не пытался, не мог оставить Жана. Это больше чем дружба, особая связь, которую невозможно прервать. Жан — один из немногих кому разрешено касаться Ната. Так Натаниэль, осмыслив тему тактильности между ним и Моро, понял, что полностью доверяет французу. Тот в свою очередь, открыл Веснински другую сторону себя. Жан рассказывал о собственных переживаниях, не скрывал своих эмоций. Также фантазировал о светлом будущем, которого был уверен не будет, но Натаниэль уверял Жана в обратном. — приводи себя в порядок и пойдём уже на банкет, а то не в кайф опаздывать на первое же мероприятие — сказал Жанчик и стал помогать Нату смывать кровь с костяшек. Спустя двадцать минут можно сказать повторных сборов, Моро и Веснински вошли в зал. «Интересно» — подумал Натаниэль, осматривая у изучающим взглядом столики, а именно Воронов и соседний…