Николас Эстебан Хэммик

      Жизнь Николаса никогда не была лёгкой, даже с самого детства он должен был быть хорошим сыном и соответствовать своему отцу. Тогда Ники не был против, потому что считал, что его отец очень даже хороший человек.       "Он же в церкви, причем священник, такие люди не могут быть плохими,"- думал Хэммик. Но с возрастом всё менялось, маска доброго и хорошего отца постепенно слетала с лица. Кажется, в первый раз это было тогда, когда Николас ошибся в стихе, его руки до сих пор помнят боль той линейки и слова о том, что не имеет права плакать, а его мать в тот момент тихонько смотрела на это со стороны и не вмешивалась. Тогда Ники впервые познал чувство предательства. В детстве он не мог правильно охарактеризовать это, но со временем понял, что то чувство было предательством. В следующие разы были не такие плохие проступки, но в глазах отца это были тяжёлые преступления. Николас мог огрызнуться с человеком из церкви, сказать, что не хочет на утреннюю службу. Несмотря на то, что это все было простыми мелочами, но получал так, будто Ники богохульствовал.       Впервые самый сильный ужас Николас испытал, когда понял, что ему нравятся мальчики. Он понимал, что вряд ли его отец примет, будь он даже трижды его сыном. Скорее всего его выкинут из дома, потому что Лютер презирал людей, что любят собственный пол. Ники не видел в этом ничего плохого, потому что любовь есть любовь. По его мнению что такого, что двое взрослых людей будь они одного или разного пола, национальности там, цвета кожи или религии любят друг друга?       В момент, когда все его одноклассники и одноклассницы начинали встречаться, мать у него спрашивала, нет ли у него любимой девочки, не нравится ли ему кто-нибудь. Но Ники уже знал, что у него никогда не будет девушки, потому что просто не чувствовал к ним никакого влечения. Николас мог оценить их красоту, сделать им комплименты, но они попросту не были ему интересны в сексуальном плане.       Он пробовал пару раз встречаться с девочками, чтобы отвлечь родителей от его других отношений. Одна из этих девочек всё знала, она в принципе не была против, на тот момент она никого не любила, и никто не был ей интересен, а Ники был очень хорошим собеседником, с которым можно было обсудить почти всё что угодно на свете.       Ники помнит, как вспылили родители, когда он целовался со своим одноклассником. Это был его промах. Он решил проверить себя, Николас ещё сомневался нравятся ли ему парни. После того поцелуя он осознал, что, действительно, да нравятся, он чувствовал какую-то эйфорию, какую-то лёгкость в своей голове. Не было никакого отвращения, ему это очень понравилось: тепло чужих губ на его. Как нерешительно другой язык хотел проникнуть ему в рот, а Ники не был-то против, он сам был готов предложить своему однокласснику встречаться. Хэммик уже представлял на какие они будут ходить свидания, представлял всё это очень романтичным и красивым, но его мечты мигом были разбиты. Отец всё узнал, на него кричали очень громко, так, что закладывало уши. И его били так, будто бы он совершил убийство или более серьёзное преступление.       Синяки тогда проходили очень-очень долго. Лютер запер его в собственной комнате и еле-еле давал выходить хотя бы в туалет. Он решил, что наказание голодом поможет ему излечиться от гомосексуализма, но Лютер не понимал, что не сможет как-то исправить своего сына, но тем не менее пытался сломать его и подавить в нём всё, что ему не нравилось.       Если вспомнить, на протяжении всей своей жизни Ники в принципе не мог выбирать, родители решали в какую школу он будет ходить, в какой класс пойдёт, с какими детьми будет дружить. Они сами распределяли всё в жизни Николаса. Да даже если те и покупали ему какие-то игрушки, то это были всегда игрушки, которые хотели бы сами родители, но не он сам. Ники в принципе не оставляли выбора, даже когда не хотел что-либо есть, он всегда должен был съедать это до конца, но при этом чуть-чуть оставить, чтобы не поддаваться чревоугодию.       Николас плакал очень-очень долго, трогал все места, которые болели, но не мог тронуть то, что болело больше всего - его душа и сердце. Он знал, его не примут, подозревал, что так всё и закончится. Но не был готов к тому, что это будет так больно, но больше всего боли ему причиняли не удары, а слова, что он больше ему не сын, что отец разочаровался в нём по полной, что не считает его за человека. Так проходили неделя за неделей, Ники уже напоминал только тень самого себя, он больше не улыбался, был более замкнут, отстранялся от людей и уже не начинал сам общение, а даже если начинал, то был довольно тих.       Потом, как гром среди ясного неба, отец ошарашил его новостью, что он переезжает в пансионат, чтобы излечиться от своей болезни, и сколько бы Николас не переубеждал, не говорил, что это нормально. Лютер же говорил, что в нём дьявол, что он болен и в пансионате смогут его излечить. Лютер не был прав, это сделало только хуже.       Уже разбирая и раскладывая свои вещи в пансионате, Николас понял, что у него будут соседи. Он не был против них, был даже рад, что не будет в одиночку переживать этот год. Здесь Ники почти не почувствовал разницы между своим домом и этим пансионатом, не считая того, что просто тут было много таких же мальчиков и девочек, как он сам, которых считали неправильными и хотели изменить.       Спустя пару месяцев Ники проснулся от очередного кошмара и включил светильник, чтобы перевести дыхание. Но, оглядевшись по комнате, он заметил какой-то непонятный силуэт, который свисал с потолка. Направив свет чуть дальше, Николас резко осознал, что это соседский мальчик повесился. Ники закричал, тем самым разбудив ещё одного своего соседа. Теперь они кричали оба, им было страшно и больно, а взрослые, что пришли на крик, просто покачали головами, сказав, что опять, к сожалению, такая молодая душа отправилась на служение дьяволу.       - "К какому дьяволу, чёрт побери, - думал Николас, - он из-за вас повесился. Из-за того, что вы его в конец сломали, морили его голодом, когда он был с вами не согласен, потому что били его за то, что он произнес неправильно слово при чтении Библии, унижали его, когда он спорил с вами. Его душу забрал не дьявол, это вы его собственными руками убили подростка. Как вы могли?"       В таком напряжении проходил весь остальной год Ники, периодически его тоже морили голодом, из-за чего он сильно похудел. Под конец года Николас уже представлял из себя очень хорошего актёра, он притворился будто излечился. Отвечал на все каверзные вопросы священнослужителей так, как они хотели. Ники никогда не забудет, какими они были жестокими и как оправдывали свою жестокость, по отношению к ним, служением Богу. Он считал это неправильным и сам пару раз был близок к суициду. Но в этот момент его останавливали воспоминания о маленьком Аароне, который мог остаться на попечении своей ужасной матери и его ужасного отца священника. Ники чувствовал неописуемое счастье, когда уходил из этого адского места, как бы сёстры не утверждали об обратном.       По приезде Николас показал своему отцу то, что тот хотел видеть. Поиграл самого идеального и набожного сына, и уже через месяц Ники улетел в Германию благодаря обмену учениками. Он никогда не был так счастлив, как в это время. Семья, что приютила его, была просто прекрасна. Его любили так, как собственного сына, никогда не ругали за ошибки, а разговаривали, рассуждая, где и как можно было поступить иначе, и не заставляли делать того, чего Николас не желал. Но самым прекрасным в его жизни человеком был Эрик. Самый потрясающий мужчина, которого Ники мог представить. Клозе помогал ему учить немецкий и был рядом, когда его настигали кошмары. Ники помнит, как в пылу эмоций поцеловал Эрика, он испугался и убежал. Сам же Эрик побежал за ним, но не смог его догнать, он надеялся, что Ники убежал домой. Так это и было, но квартира встретила его тишиной.       - Ники, где ты, давай поговорим.       Ответом Эрику была тишина, но он слышал, как работает вентиляция в ванной, и решил, что Николас находится там. Дверь, на удивление, была открыта. Чуть приоткрыв её, Эрик увидел, как Николас подносит бритву к своему запястью.       - Нет, не смей делать этого! -       Крик напугал Ники, и он уронил бритву в раковину, его лицо было красным, на щеках были видны дорожки от слёз, что ещё текли из его глаз, ресницы были мокрыми. Сам же Николас тяжело дышал, казалось, что он сейчас задохнётся от панической атаки.       - Я неправильный, я неправильный. Я не должен это был этого делать. Я не должен был, я не должен был... - бормотал Ники, хватаясь за свою голову и тянув волосы руками, чуть ли не вырывая их.       - Прекрати, пожалуйста, прекрати, давай всё обсудим.       - Я не должен был тебя целовать. Гомосексуализм - это плохо, нельзя, Бог меня не простит.       - Кто тебе сказал такую чушь, Ники, Бог всепрощающий. Он тебя обязательно простит, - сказал Эрик, беря лицо Ники в ладони.       Уже позже ,успокоившись, они всё обсудили. Ники рассказал ему про год в пансионате, как там было плохо. Рассказал реакцию отца, когда тот узнал, что ему нравятся парни. Эрик всё это время не перебивал его, а просто гладил по голове, прижимая его к своей груди и целуя в макушку, желаю успокоить и так израненное сердце.       Эрик сказал своим родителям, что встречается с Ники. Сам же Хэммик был очень удивлён и боялся той же реакции, которая была тогда, когда узнал его собственный отец. Он уже был готов идти защищать любимого человека от избиения и криков, но на удивление его родители отреагировали на это очень даже положительно,им нравился Ники. Он не был плохим парнем, они сказали, что желают им только счастья. Жизнь в этой семье подарила ему больше радости, нежели с его собственными родителями.       Но всё счастье должно же когда-то заканчиваться. Ему позвонили, резко ошарашив новостями, сначала то, что у Аарона есть брат-близнец, а потом то, что тётя Тильда умерла в аварии. Ники понимал, что будет с этими маленькими мальчиками, если они попадут к Лютеру, и он решил расстаться с Эриком, но тот этого не принял, сказал, что будет ждать его всегда, пока сам Ники этого хочет. Что будет с ним рядом, даже если не физически, он всегда может ему позвонить, может обсудить все свои горести и все тяжёлые моменты, с которыми он не справляется.       Таким образом Ники, еле-еле перешагнувший порог совершеннолетия, стал опекуном близнецов. Они были очень странными, и Аарон не был похож на того ребёнка, которого помнил Хэммик. Потом Эрик помог ему купить дом в Колумбии, чтобы у них было собственное жильё.       Было много тяжёлых моментов в их жизни. Таких как, например, снятие Аарона с наркотиков. В ушах до сих пор стоят его крики, его мольбы, стуки кулаков об дверь. Ники в этот момент сидел на своей кровати и плакал от того, как ему было тяжело, но он понимал, что если не это, то будет хуже. Лучше так, чем потом лежать в наркологии и быть на учёте в наркодиспансере. В тот момент всем троим было тяжело, Аарона ломало от того, что он не может принять дозу и было больно. Справляться с этим было тяжело. Слушать рыдания за дверью ванной - было душераздирающе.       Ники считал, что не является достойным примером подражания для своих кузенов, но он делал всё, чтобы сделать их счастливыми. Николас работал в "У Красотки", тем самым зарабатывая деньги на учебники, пропитание и просто на веселье, которое хотел устроить двум маленьким мальчикам. После он перешёл на работу бармена в "Райских Сумерках", там было получше и круче. Да и платили больше, это было неплохо. Затем на одних из летних каникул они поехали все втроём в Германию, Эрик предложил ему это ещё очень-очень давно, но только сейчас они смогли это сделать. Таким образом выучили немецкий, полетели на самолёте, чем Эндрю был очень недоволен.       Он очень сильно любил своих маленьких кузенов, делал всё, что было в его силах, чтобы осчастливить их. Ники замечал, что они тоже не намеренно помогали ему, будь то просто чашка кофе или напоминание о том, что он оставил телефон дома или же просто они укрывали его пледом, когда он засыпал после рабочей смены на диване, не способный добраться до своей кровати.       Записки Эндрю, где он писал: "пожри перед тем, как идти на работу, а то свалишься к чёрту." Небольшие прикольные брелки для ключей от Аарона. Да, они могли быть недорогими, но тем не менее это показывало, что Аарон думал о нём и думал, что ему подарить, а не сделал это с бухты-барахты.       Ещё один переломный момент наступил тогда, когда Эндрю посадили на терапию - это было ужасно. Ники готов был сделать всё, лишь бы снять своего маленького кузена с этого дерьма, но не мог ничего. Суд решил так и подытожили, что это было превышение самообороны и из-за того, что у него были уже ранее судимости, решили посадить его на терапию. Ники было больно от того, что это произошло, можно сказать, по его вине, ведь он не сдержал свой язык, сказал комплимент одному из тех парней, а те оказались в ярымии гомофобами и решили избить его. У него было сильное чувство вины по отношению к Эндрю, но тем не менее сам Эндрю не винил его в этом и всегда защищал его в следующий года.       Затем стипендия в университете "Пальметто"- это было неожиданно и, обсудив эту новость с Эриком, Ники решил, он побудет тут ещё пять лет, даже шесть, если понадобится, чтобы присматривать за своими кузенами.       Учёба, тренировки, Эрик, Эндрю и Аарон - всё это накладывала свой отпечаток на сердце Ники, он устал эмоционально и физически, он уже был не в состоянии всё это выносить, но маска так и не слетала с его лица.       Потом появление в их компании Кевина - это было неожиданно, он подошёл к автобусу, истекая кровью и придерживая левую руку, все тогда испугались. Потом он стал помощником тренера, какой же эшафот вылился в тот год на их головы: несчастные граффити, эти противные комментарии в Твиттере, facebook, даже то анонимное сообщение в полицию, что они там варят в своём общежитии, это уже надоедало.       Но всё было, можно сказать не так плохо. Он хотя бы мог учиться, а что самое главное, его младшие братья тоже могли учиться, и это перекрывало всё плохое, что происходило рядом. Ники готов был терпеть противные комментарии Сета в свою сторону, лишь бы младшим было хорошо. С его лица никогда не слетала эта масочная улыбка, и были смешные-пошлые комментарии в сторону того же Сета. Но, когда на Ники не концентрировался чей-либо взор, с его лица пропадала улыбка, взгляд становился пустым. Всё же Хэммик был прекрасным актёром, и только Эндрю замечал то, что происходит с ним, но ничего не мог сделать, чтобы помочь.       Потом в команде появился Нил, он не отрицал, что парень был чересчур красив, что ни один и ни два раза засматривался на задницу в этих коротких шортах. И признаёт, ему очень понравилось целоваться с ним, но Ники знал, что больше никогда этого не сделает. После того поцелуя Николас почувствовал к себе сильное отвращение, и не потому что он целовался с парнем, для него это не было проблемой. Ему было отвратно от мысли, что он насильно поцеловал человека, удерживал его и накачал.       Потом игры, банкеты, телевидение, смерть Сета, поход к его родителям на день благодарения, после которого у него осталась сильная боль в сердце. Он ещё больше разочаровался в своём отце, но больше всего ему было жаль бедного Эндрю, который вновь оказался в этом кошмаре. Он подозревал некоторые моменты из-за его гаптофобии, но не думал, что всё было настолько плохо. И, несмотря на то что Аарон убил, Ники не считал это плохим поступком, это было довольно-таки правильно, потому что то существо, что изнасиловало его брата не было человеком. Ники счастлив, что Эндрю смог избавиться от этого кошмара.       Банкет, на котором Нил врезал Рико, но, к сожалению, сам Ники этого не видел, но был бы рад посмотреть на лицо Рико, искажённое болью. Поездка Эндрю в "Истхейвен", чтобы снять его с наркотиков, поездка Нила к так называемому дяде, после которой он вернулся с рыжими волосами, весь избитый и с татуировкой.       Потом снова игры, тренировки, неожиданная надпись кровью в раздевалке и Нил покрытый с ног до головы этой же кровью. Это приводило в сильный ужас, и то, что Нил не хотел звонить в полицию, тоже. Но ещё хуже стало после его похищение.       Их встреча, что произошла в отеле - Нил был почти с ног до головы покрыт бинтами, это было ужасно, он был больше похож на ожившую мумию, нежели на человека. Затем Эндрю сорвал повязку с левой щеки и спросил на немецком, что это.       - Автомобильный прикуриватель, - было им ответом.       Ники весь съёжился, Аарон проматерился, это было отвратительно, он не представляет, что пережил Нил в этот момент, но было видно, что немало и всё это было пугающе. Затем их победа над воронами, самая прекрасная вещь в этом году - они их победили.       Они подрезали птичкам крылья и смогли показать, что могут всё, несмотря на то, что все считали иначе.       Сейчас, сидя на балконе в своей с Эриком квартире, со своим прекрасным мужем, и вспоминая все те ужасы, что произошли с ним, он понимает, что был бы готов снова пережить их. Лишь бы встретиться с ним. Лишь бы снова увидеть свой лучик света и человека, что любит его больше жизни. Чтобы чувствовать каждое утро поцелуи на своих щеках, чувствовать ласку прикосновений и слов, чувствовать любовь. Это стоило всех тех мучений, Ники рад, что смог пережить это и наконец-то может жить счастливо с тем, кто выбрал его и кого выбрал он сам. С кем связал свою жизнь узами брака. Его отец больше никогда не узнает и малейшей информации о нём, никогда не узнает, что он счастлив рядом со своим прекрасным мужем, который готов ради него на всё и всегда поддержит.       - Ники, давай быстрее, у нас скоро самолёт.       - Да, конечно, любимый я бегу!       Сейчас не время предаваться мыслям - Нил и Эндрю женятся, он должен побывать на их свадьбе, чего бы ему это не стоило. А также он не может пропустить рождение ребёнка Аарона, первого своего племянника.       Он рад, что спустя такой тернистый путь его кузены тоже смогли найти своё счастье, но это не отменяет того, что он всегда будет рядом, когда в нем будут нуждаться.       - Любимый, уже пора.       - Да-да иду.       Ну всё, пора лететь...