14 цветков мака

Холодный ветер, обжигая кожу, метался из стороны в сторону. Высокие колонны и стены в одно время пугали и восхищали величественностью той неизвестностью, что скрывалась за ними. Из ступора ее вывели руки матери, легшие на плечи, тепло от которых ощущалось через толстую ткань пальто. Они невесомо подтолкнули вперед, словно говоря: «не бойся, я рядом». Перепрыгивая, под замечания матери, пару извилистых коридоров и лестниц, что так кричали о своем заслуженном статусе антиквариата особенными завитушками на ручках, местами скрипучим паркетом и, конечно же, множеством картин, напоминавших о том, что это место культурного просвещения, а не мирского сыр-бора, от которого только в этих тихих стенах, казалось, можно было скрыться. Но не так уж видно была она быстра, или мать прибавила в шаге, но Вику все же схватили за руку, приподнимая, похоже на то, как держат детей при переходе через дорогу. Мать слегка нахмурила тонкие брови и приставила палец губам, а после показала рукой на кабинет. Навыки чтения у Виктории, благодаря отцу, решившего передать свою любовь к литературе, были не плохи для ее пяти с половиной лет. «Ба-лет-ный ка-би-нет, » -первая часть проблем не вызвала- «Зульми-го-ро-к…» Четные попытки выговорить непонятную фамилию на табличке, могли быть бесконечными, если бы мать не открыла дверь и не потащила ее за собой. Помещение было относительно невзрачным: пару матов на полу, вдоль стен с зеркалами стояли станки, возле которых что-то обсуждали несколько девочек, застеленный ламинатом и натертый воском пол, а еще женщина с намотанным на голову цветастым атласным платком и палкой в руке сидела на стуле по среди зала. –Валюш, сколько лет сколько зим! — мать скинула рыжеватую шубу и сумку куда-то в угол на стулья и, раскинув руки, подошла к женщине. –Оля? –не вставая со стула, Валентина Эдуардовна повернулась в пол оборота, -мать родная, я ж тебя покрашенной и не признала! Когда успела-то? –Да вот… Дальше суть разговора стала неясной, а перед глазами начало плыть. Вика старалась стоять ровно, не шатаясь, и переметнула взгляд на девочек в углу, что прожигали ее взглядом, а после смешались в одну темную массу с огромными черными глазами и стремительно направились к ней, о чем-то крича. Сначала она пыталась позвать на помощь маму, потом ту женщину, но под конец, пока черное месиво поглощало ее, она могла только истошно кричать. Проснулась Вика уже в своей кровати. Сердце бешено колотилось, но дышать было страшно, из-за чего голова начинала казаться невесомой. Девушка поднялась на локтях, убрала с лица прилипшие от пота пряди темно-русых волос и оглянулась по сторонам, но все было как обычно: стол, кресло, рядом с ним шкаф, чуть дальше зеркало и приоткрытая дверь, стены все такие же прокрытые серой краской, тумбочка с одной стороны кровати, а за окном светало. Руки с ногами тоже были на месте. –Опять, -тяжело вздохнула Доннова, плюхаясь обратно в кровать. Этот кошмар с черной хренью снился ей уже лет шесть-семь, не дай бог восемь. Что удивительно, в нем Вика чувствовала себя живой, будто она наяву там; раньше она старалась хоть как-то повлиять на исход, но каждый раз он заканчивался тем же самым: ее опять поглощала непонятная черная муть, а ни мать, ни Валентина Зульмигорокова не могли ей помочь. Радовало лишь то, что сейчас она наконец могла почти без запинок произнести ее фамилию с первого раза. Вика метнула взгляд на загоревшийся экран телефона. Рано она подорвалась конечно, всего то шесть сорок две, можно было еще целых полчаса поспать, но видно не судьба, да и Юрка просил прийти в отдел пораньше, что-то говорил про вещ доки, охрану, Кристину, та что экспертизу проводит, что-то про дело «29.10» и… Да много он что еще говорил, всего, в состоянии после двухчасового сна, и не запомнишь. Собиралась Доннова относительно скоро. Пока завязывала штуки на кроссовках, взгляд ее остановился на комоде, рассматривая семейное фото в рамке на нем: мама еще с длинными темными волосами, папа без седины у висков и морщинки у его глаз еще не так заметны, а она еле-еле ровно сидит, с шилом в одном месте. На лице появилась кроткая улыбка от легкой ностальгии и она вышла из квартиры. Погода была спокойная, не такая как у бабушки Шуры, там под Сочи место райское, но для Питера сойдет. Как минимум то, что не сносит ветром уже радовало. Вика находит свою машину на парковке, садиться, заводит и ждет пока прогреется. Вообще хорошо она устроилась: машина, квартира, что уж еще раз спасибо папане, да и к двадцати шести до подполковника юстиции допрыгалась, а кто-то и под полтос в капитанах. Вот осознаешь и хорошо так на душе, сразу уже вес свой чувствуешь, так даже и права качать не жалко, не нефть же все же. Дорога занимает минут сорок если повезет, но моменты неудач положение сглаживает, занесенные еще матерью, песни Меладзе, что обожал слушать по вечерам Юра, если тот все же выползал из архива с вещ доками по очередному делу и соглашался, что бы его подвезли. Машина остается где-то за отделом следственного комитета под камерами, а Доннова, обходя, смотрит на Мойку: может только ради нее, она ставит машину там, лишь бы очередной раз увидеть. Может это и есть любовь? Любовь –это же значит принимать все недостатки друг друга? Ну вот, Вику уже не смущает, что в речке из раза в раз находят чей-то труп в пакете или рюкзаке. –Видишь, куда ни беги, –заходя в помещение, освещаемое тусклым светом лампы, Доннова пихает в плечо скорючегося в три погибели Юрца, — Всё повторится опять…-но встречает ее лишь замученный взгляд серо-зеленых глаз, обрамленных конкретными мешками. –Ты опять нихера не спал и провел всю ночь в этом рассаднике пауков и стойких мыслей о суициде? –Угу –глухо раздается. –Да уж, -Вика ставила бутылку воды на стол, -на, тебе нужнее. Помещение, отданное под архивный склад вещ доков, было бывшим бункером во время Великой Отечественной, где по рассказам самого старого сотрудника отдела -Антипа Климовича, милого дедушки, сидящего в верхнем этаже архива с документами, он маленьким, прятался здесь со своей матерью и сестрой. Лет пять назад, еще зелеными выходцами из академии, Вика и Юра могли часами слушать его истории, отлынивая от рабочих обязанностей, потому и ни раз отхватывали по шапке от Виктора Павловича –грозного лейтенанта в третьем поколении, всегда ходившем при полном параде: в пиджаке с натёртыми золотистыми пуговками на манжетах, фуражке без единой пылинки и брюках с красными лампасами, выглаженных ровно по стрелкам; его поставили следить на новоиспеченной детворой и роль няньки его не очень-то и сильно радовала. Сами архивы, стоит отдать должное архивариусу, всегда были в полном порядке и почти без пыли, ну, а пауков, как бы сильно не желал, –не вытравишь. После того как два года назад к ним пришла Алевтина Антоновна –слегка тучная женщина, с короткими рыжеватыми волосами и пухлыми красными щеками, которая, можно сказать была «на опыте» в работе с архивами и не такие хламовники приводила в подобающий вид, то произошла маленькая революция. Первым делом, она полностью поменяла градацию: теперь дела сортировались не как попало, а по дате и тяжести. Так же она поступила и с уликами: вещи, большие, маленькие, элементы одежды или украшения, «на экспертизу», «особо хрупкие» и подобное. –Ты что-то хоть ел? –поворачиваясь обратно, Вика смотрела на полу-живую тушу и опустошённую бутылку воды, -Хотя, кого я спрашиваю? –Тетя Тома пирожками делилась, да и Кира еще днем шоколадку отдала. –Помрешь –хранить и оплакивать не буду, -толкала его в плечо Доннова, -а теперь иди и умойся, костюм мумии тебе не к лицу. –Так Юра и сделал: он неспешно встал из-за стола и потихоньку направился к выходу из помещения, забавно выставляя руки вперед, стараясь ни на что не напороться. –Может принцессу стоит сопроводить? –на что в ответ она лишь получает средний палец и исчезнувшую через секунду фигуру. Теперь у нее было время посмотреть все, что ее интересовало. Так как, главным по делу «29.10» был Питов Юрий Владимирович, у Донновой Виктории Константиновны прав на использование материалов по такому важному делу не было. Положение было такое, что ни звание подполковника, ни дружба с Юрцом, ни факт причастности к Константину Олеговичу, в этой ситуации роли не играли. Но как говорил Матюшев: «Закон не всегда справедлив, справедливость не всегда законна». Потому Вика сейчас и рылась на столе друга, ища хоть то, что могло помочь ей в ее деле. Она не была уверена, можно ли было отнести его к личным, но все же мысли "за" перевешивали. Минута, две, но ничего кроме и так доступной в свободном доступе информации и парочке зип-пакетов с какими-то обломками обгоревшего дерева она не нашла. На всех бумагах была написана одна и та же информация: «Интернет-журнал «ХХХХХХ» от: 31 октября 202Хг. …29 октября 202Х года произошел пожар в здании бывшего подпольного советского казино. В то время там проходил вечер, посвящённый юбилею НН. По словам пострадавших, в середине праздника взрывы сначала раздались с внешней стороны здания, но уже через пару секунд они прогремели и внутри, тем самым выбив стекла и вызвав пожар. По предварительным оценкам экспертов при ЧП: пострадало (в легкой форме): 26 человек; пострадавшие (в тяжелой форме): 72 человека; погибших: 32 человек…» –Блять… Снова ничего.-шипела Доннова. Где-то вдалеке послышалось тихое шорканье, и Вика начала спешно возвращать все на свои места. Через минуту вернулся Юра. Он хотел опять сесть и продолжить рандеву с уликами, если бы его не остановили. –Юр, ты выглядишь максимально неважно, -и Вика была права. Уже месяц Питов нормально не спал, не ел, а лишь только пытался добиться сам не зная. чего от этого дела, хотя и не раз задумывался, о суразности его расследования, но спешно отгонял такие мысли продолжая работать. –Не подумай, что я пытаюсь обесценить твой труд. Ты безусловно большой молодец, но это давление на организм до добра не доведет, поверь. –Но… –Никаких «но», тебе нужно отдохнуть, Питов! –наступила пауза. Юра, хлопая глазами, смотрел на Доннову, не ожидая от нее такой реакции. –Ты права…-слегка промаргивая, Юра встал и подошел к стеллажу и что-то искал пару минут, -И я думаю, что могу тебе доверять. –он протянул ей маленький зип-пакетик с некими красными осколками, -Отвези это, пожалуйста, Кристине на экспертизу. Вика положила пакет во внутренний карман куртки и отдала честь, изображая фуражку другой рукой, пока Юра собирал личные вещи по стульям. Когда Вика пошла за ним, то он подумал, что так просто хочет его проводить, но удивился, когда та потащила его к своей машине. –Ты думаешь, я вот так кину тебя полусонно-живого на произвол улицы? –с напыщенной галантностью, она открывает переднюю дверь машины и придерживает ее, –Прошу, Юрий. Он тихо прыскает и садится. Поездка идет спокойно, без музыки –для нее нет ни настояния, ни атмосферы, да и не вечер как-то. Вика заезжает в очередной колодец, где царит тишина и покой, и останавливается у третьего подъезда. –Спасибо, — Юра немного мнется, но после выходит из машины -к слову, можешь сделать копию результатов и себе. Думаю, они тебя заинтересуют. –Он успевает быстрее закрыть дверь машины и скрыться за железной дверью, пока до Вики доходит смысл его слов. –Так вот на кой черт ты ключи готовил заранее… Все тут пропиталось стойким концентратом хлорки, перемешанным с каким-то разбавленным запахом стерильных халатов, шапочек для волос и резины синих перчаток. Раньше Доннова думала, что в белых перчатках работает лишь медперсонал в поликлинике возле дома, куда часто наведывалась за очередной справкой от занятий физкультурой; синие же для более серьезных людей в медицине: хирурги какие-то там, работники химических лабораторий, носящиеся с очередным химикатом, да и подобное; а вот в черных только работники «Бургер-Кинга», который был возле главного корпуса академии. Но побывав лишь один раз в этом доме матюков и, непонятных до того времени Викиному чувству юмора, шуток про жареное мясо, она поняла, что обычно рабочая схема «строй из себя дурочку и мели что хочешь, лишь бы они согласились на очередную срочную экспертизу» тут не прокатит и стоит больше молчать, а то «Бургер-Кинг» потеряет очередного клиента и акции черных перчаток упадут в разы. Шоркая тонкими, беловато-прозрачным рукавами халата и четно пытаясь поправить съезжающую шапочку на голове, Вика подошла к знакомому кабинету. Изначально, сюда ездил только Юра или кто-то из более-менее коммуникабельных рядовых в отделе. Нет, Вика была не из закрытых и молчаливых, но тот раз с обожжённой до черноты по краям чей-то рукой, лежавшей под белой простыней, которую попросила ее принести сама Кристина–приколистка хренова– оставили в зеленой голове охрененные воспоминания. После тихого «Входите», Вика открыла дверь и потихоньку зашла в кабинет. Не то что бы страх с того визита остался и напоминал о той холодной конечности, что чуть не упала на девушку, просто она не хотела отвлекать Конову от работы. –И чего мы крадемся как мышки? –поворачиваясь на высоком стуле от лабораторного стола, Кристина наклонила голову назад, поправляя на место съехавшие защитные очки, -На этот раз тут трупов нет. Вика недовольно посмотрела на нее из-подобья и полностью зашла в кабинет закрыв за собой дверь, доказывая, что шутка –хрень, ничего она не боится. –Просто не хотела отвлекать шумом, -и присаживаясь на ближайший от двери стул. Кристина довольно хохотала, словно такую реакцию и ожидала. Сам кабинет выглядит достаточно, что-ли, уютно? Если, конечно, можно приписать к такому месту слово «уютное», но что-то в нем было. По середине стоял габаритный стол для вскрытия, по уголкам и вдоль стен чередовались вытяжные шкафы и лабораторные столы, в нерабочем состоянии освещавшиеся бледно-голубым светом бактерицидных ламп; чуть дальше были какие-то стеллажи, холодильники, боксы для дезинфекции, и другая нужна лабута. Еще был скелет Маркуша, так ласково названный в честь бывшего Кристины, на котором она отрабатывала уроки анатомии для юных судмедэкспертов на практиках, ну или пинала его от нехер делать, что тот по инерции отъезжал обратно в угол. –Так что у тебя? –снимая перчатки и откидывая их в мусорное ведро, Кристина оперлась бедром на пустой стол. –Да так, Юра попросил передать, -немного путаясь в слоях одежды и тонкого, наэлектризованного мед халата, Вика с горем пополам достаёт зип-пакет и передает его девушке. –Ой… Ты бы знала, как я мечтаю, что бы мне в таких мешочках приносили не такую хрень, а что-то более интересное, -тяжело вздыхая и откладывая пакетик за себя, Конова сжимает собственные щеки и театрально-грустно опускает взгляд –может мне стоит закентоваться с кем-то из отдела по борьбе с наркотиками? –Я передам им наводки вместе с твоим номером. — на что Кристина цокает: –Вроде бы и треснуть хочется, а вроде бы и нет. — вертя пакет на против окна, бубнила Кристина, -что-то еще? –Угу, сможешь сделать две копии результатов с печатями? — Конова медленно отвела взгляд от блестящих на свете аловато-прозрачных осколков и подозрительно, с нотками недоумения и неподдельного интереса, смотрела на Доннову пару секунд не отрываясь. — Окей. Вика тихо выдохнула. Она была рада, что все прошло на много спокойней и без расспросов, как обычно оно бывало. Доннова встала со стула, кивнула, прощаясь, и только хотела поспешно покинуть помещение, как тут раздался голос: –Сейчас спрашивать не буду, потому что понимаю ситуацию, но что бы потом все и в подробностях, -короткая пауза, –а за результатами можешь заехать через пару дней, основной работы сейчас навалом. –закидывая пакетик в нагрудный карман, а руки в карманы брюк. –Спасибо. –и дверь хлопнула.