Я есть я. А кто ты?

Проснись, и пой, Проснись и пой. Попробуй в жизни хоть раз Не выпускать улыбку из открытых глаз! 3 июня 1955 год Эта глава начинается с описания дня молодого инженера Виктора Петрова. Его сосед сегодня утром был видимо в хорошем расположении духа, и поэтому на всю улицу играла знаменитая песня с голосом Ларисы Мондрус. Нехотя Виктор все же встал с кровати, быстро собрался и шел в театр на работу под лучами яркого, будто топаз, солнца. К сожалению, зайдя в театр вся красота пропала. Виктор полностью погрузился в очередной скучный рутинный день. Единственное разнообразие в его работе происходило только тогда, когда товарищу Ласточкину приходила в голову очередная дурная и бестолковая идея, которую инженер обязан был исполнить. Однако этот день все же смог скраситься. К обеду во дворце искусства появляются несколько военных и знакомый немец Михаэль Штокхаузен. Виктор не сразу замечает старого друга, но как только все начинают о чем-то перешёптываться, то решает посмотреть в чем дело. Не сказать что он рад до безумия такому визиту, но все-таки приятным это можно было назвать. Единственное, что его начинает слегка пугать, это то, что Михаэль и его помощники идут прямо к нему. — Добрый день, Виктор. — немецкий акцент только прибавил серьезности к этой фразе. — вас желает видеть Дмитрий Сеченов! Попрошу пройти с нами. — Можно немного пояснить по какому именно делу меня хочет видеть Сеченов? — Витя уже понимает, что нормального ответа он может и не дождется, но попробовать стоило. — Вам обо всем расскажет сам Сеченов. Он требует прибыть к нему не позже чем через полчаса! — все случилось ровно так, как и представлял инженер. Задерживаться в серой клетке ему не хотелось, поэтому, закатив глаза, он решает идти вместе со всеми. Выйдя из театра Плисецкой, Петров пытается завязать хоть какой-то диалог с Штокхаузеном. — Ну привет, Шток! Как дела? Все служишь этому сутулому псу Сеченову? — говорит инженер в слегка веселой интонации. — К твоему сведению, Сеченов вытащил нашу родину и поставил ее на ноги. Так что будь более вежлив и следи за языком! Сутулые псы — это те, кто у вас по вечерам с балеринами… «разговаривает». Тебе нужно… — пока немец договаривал свою речь, Вите уже было все равно. Вместо этого, он отчетливо представлял его в виде постоянно лающей немецкой овчарки, что очень забавляло и всё это нудное путешествие до Сеченова, Виктор шел с улыбкой на лице. По прибытию на «Челомей», военные покидают друзей, ведь тут им уже нечего бояться. Везде всё охраняют роботы, плывут облака, шумят деревья и лучи солнца пятнами освещают Штока и Виктора из-за густых крон деревьев. Через несколько минут, почти дойдя до штаб квартиры предприятия 3826, Петров замечает Сергея Нечаева бодро идущего с задания. Что-то манило Виктора пойти именно к нему. Видимо привычные лица друзей с театра мягко поднадоели, и разговор хотелось завести с кем-то «новым». И раз Миша не захотел вести разговор, то с Нечаевым это вполне могло получиться. — Э-эй! Серёжа! Здравствуй! — Витя кричал на всю улицу. Реакции долго ждать не пришлось. Причем как Сергея, так и Штока. Пока Штокхаузен агрессивно смотрел на Петрова взглядом «Что ты творишь?!», Сергей небыстрым бегом подошел к ним. —Здравствуй! Довольно удивительно, что ты подозвал меня. Обычно если я так делал, то до меня всегда доносились оскорления. Что с тобой случилось? И что тут делает этот фашист? — теперь Михаэль за «остроумную» шутку агрессивно смотрел на Нечаева и недовольно цыкнул в сторону обоих. — Да так. Сказал Сеченов видеть хочет. А что ему от меня надо — самому узнать хочется. — Ебучие пироги! Тебя? К Сеченову? Ты что же такое сделал чтобы тебя блять к нему вызвали? — Сергей начинает громко смеяться своим глубоким и красивым басистым голосом, чуть ли не падая от такой новости. — Судя по всему меня теперь будет доставать Сеченов вместо Ласточкина. Надеюсь у него идеи будут куда дельнее.. — Ты это… постарайся сильно там ничего не наговорить. А то я тебя знаю. Как что-нибудь пизданешь со злости — тебя потом с пола слизывать придется! — Нечаев говорил с передышками и тяжело вздыхая после смеха. Петров слегка смеётся, смотря на асфальт, и тут же переводит взгляд на голубые глаза — Ну если всё же что-то плохое случится — ты мне звони. Я то уж о тебе позабочусь. Уговорю его как-нибудь. — во время этих слов солнце удачно пробилось через листья и осветило глаза Нечаева превратив их во что-то похожее на аквамарины. Эти глаза заворожили Петрова, оставили на его щеках легкий румянец. Они заставили Виктора еще больше верить Нечаеву. Может быть тут даже где-то промелькнула маленькая искра. Штокхаузен, заметив поведение Петрова и его продолжительное молчание, глядит на часы и приходит чуть-ли не в панику. — Товарищ Петров! Я надеюсь вы наговорились? Дмитрий Сеченов ждет вас в своем кабинете через 10 минут! Я попрошу вас поторопиться! — Я.. Прости Серёж! Если что, я тебе обязательно позвоню! — Виктор уходит от Сергея, но несколько минут всё еще смотрит в его глаза. — Давай давай! Потом расскажешь что было! — Сергей немного ухмыляется, разворачивается и уже дальше идет в сторону следующего вызова. Тем временем, Петров с Штокхаузеном уже подошли к штаб-квартире. Чтобы Виктор больше ни на что не заглядывался, Михаэль вел его за руку, как маленького мальчика. И вот они уже в великом здании архитекторов Льва Руднёва, Сергея Чернышева,Павла Абросимова и многих других архитекторов. Поднимаясь на лифте, Виктор смотрит на некую рекламу «Мысли», тем самым занимая время ожидания. Нужный этаж! Один шаг до Сеченова. Не каждый ученый, не то чтобы простой человек, может попасть в «Челомей» просто погулять, а попасть к самому Сеченову чего только стоит! Здесь живут и работают величайшие ученые не только с Советского Союза, но даже с Германской стороны. Жаль, что для Петрова это не имело какой-либо роскоши. Шток проводит его до дверей кабинета, дает ему пару наставлений и предупреждений, после чего поспешно уходит. Петров заходит в туда и на него начинает давить вся эта громадность: окна, объем самой комнаты, большой макет, а может и самый настоящий самолет — все это вызывало некий дискомфорт, что-то похожее на гигантофобию. — Добрый день, товарищ Сеченов. По какому делу вы хотели меня видеть? — Виктор идет довольно быстрым шагом, так как Сеченов достаточно далеко. — Добрый. Я довольно много прочитал о тебе, о твоей деятельности и деяниях в театре Майи Плисецкой. — Дима разворачивается, чтобы поговорить с Петровым как надо — лицом к лицу. — Спасибо, конечно, большое. Но это как-то связано с моим вопросом? — Конечно связано. Не торопись. Действующий главврач Лизова не может выйти из-за болезни. И раз уж ты так хорошо управляешь роботами и механизмами, то почему бы не поуправлять людьми? — Вы хотите чтобы я командовал людьми? Так еще и лечить некоторых! Товарищ Сеченов, вы в своем уме? Вы вообще не думаете что говорите! — Петров ходит из стороны в сторону с распахнутыми руками и пускает свою речь в актерской интонации — человек и механизм — это как огонь и вода! Земля и Небо! Как СССР и США! Вы понимаете какая это разница?! — Петров уже не просто говорит, а выкрикивает всё, что он думал об этом. — Если я хоть ступлю на порог больницы — меня вынесут на их же носилках перемолотого на мясорубке! Опомнитесь! — Ну-ну, Виктор. Я вас прекрасно знаю. Вы с этим точно справитесь. Ну что же, счастливого вам завтра рабочего дня! — Сеченов разворачивается обратно и продолжает работать над следующим рывком технологий. Тут, непонятно откуда, появляются близняшки и поспешно уводят Петрова. — Уж лучше я буду работать в театре нудном! Чем ходить среди трупов! — В таком случае так уж и быть, вы можете чередовать работу и ходить и в театр, и в больницу. Мы вам все выплатим! — Ах ты собака плешивая!! — После этой фразы близняшки окончательно выводят Петрова и закрывают дверь. — Ты у меня еще посмотришь, как хорошо ты меня знаешь… Придя домой в ужасном настроении от всего увиденного, Виктор падает на кровать, хватается за подушку и чуть ли не рвет ее от злости. Единственное, что его отвлекло, это багровое солнце заката. Видимо он так задержался, что пришел домой довольно поздно. Внезапно его одолевает некоторая обида и разочарование, ведь он, можно сказать, обещал позвонить Нечаеву и рассказать обо всем. Время пол десятого. Скорее всего Серёже сейчас уже вообще не до него. Витя уже и сам не замечает, что по его лицу текут слезы. Может от тоски, а может и всё ещё от злости к Сеченову.