Вне

Вокруг только темнота. Завораживающая, обволакивающая, гнетущая. Жутко даже не от того, что в ней может кто-то прятаться – Пик точно знает, что рядом никого нет. Он абсолютно один в абсолютной тишине. И вот это пугает. Угнетает. Словно бы что-то давит на грудь, мешая дышать. Слишком сильно это напоминает карточный мир до генераторов, хотя тут есть и гравитация, и что-то твердое и неестественно ровное под ногами, и материальное тело. Генератор. Где генератор? Пик слепо оглядывается. Куда там, он не видит даже собственных рук. Память, ухватившись за эту мысль, подкидывает еще одно воспоминание. Неясное и размытое, словно бы поврежденное. Из него следует только одно – за несколько секунд до того, как оказаться здесь, в одной руке Пик держал генератор, другой сжимая что-то гладкое и холодное. Ключ. Его, кажется, тут тоже нет. Пик чувствует себя до странного беззащитным перед давящей темнотой. Словно бы вовсе и не пустота окружает его, а тонны воды или песка. На всякий случай пошарив по тверди, Пик бросает это дело и направляется... куда-то. Кажется, впервые в жизни доверившись интуиции, король бредет в неизвестность. Мысли путаются, ускользая, стоит лишь остановиться на конкретном моменте. Пик помнит лица других клонов, помнит первые несколько лет в карточном мире, а дальше...в памяти остается лишь месиво общих образов, окрашенных эмоциями – страх, ярость, решительность, отчаяние. И все это смешивается серо-фиолетовым пятном с редкими вкраплениями красного.

I walk a lonely road The only one that I have ever known Don't know where it goes But it's home to me, and I walk alone

Пик не знает, сколько времени прошло. Он шел, останавливался и снова шел дальше, с неясным упорством двигаясь в темноте. Все вокруг словно застыло, и иногда казалось, что прошло всего полчаса, а иногда – что целые столетия. Что это за место? Пик уверен, что это не сон, хотя и сам не в силах объяснить, откуда это знает. Он старается не думать о природе расстилающейся вокруг пустоты, тщетно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из прошлого. Но мысли вновь и вновь путаются, из раза в раз ускользая из памяти все быстрее. Один раз он закричал, не выдержав. Поддался резко накатившей панике, что сдавила горло, не давая вдохнуть. – Эй!.. Темнота словно бы поглотила потревоживший ее шум. Ни эха, ни отзвука, ни ответа. Сколько бы Пик не прислушивался. Но, кажется, именно после этого что-то начало меняться. Виной тому был тот возглас, либо же король просто наконец вышел куда-то из бесконечной темноты и пустоты, но факт оставался фактом. Сначала стал виден чуть посветлевший горизонт, а после что-то слабо замерцало вдалеке, на грани видимости. Пик ускорил шаг. Только сейчас он понял, что устал от темноты и отвык от света. Собственные ноги и руки, едва различимые во мраке, казались какими-то неправильными, чужими. Под ногами зазмеилась слабо мерцающая дорога. Появившись из неоткуда, она вела вдаль, к источнику света. Окружение заметно посветлело, словно бы обступивший Пика черный туман начал рассеиваться. Во все стороны тянулась гладь равнины. Горизонта не было, только лишь со стороны источника создавалась такая иллюзия – освещенная белая полоса расчерчивала «небо» и «землю». «Бесконечность». Звучит жутко. И ни звука. Абсолютная тишина. Не слышно ни шагов, ни собственного дыхания или биения сердца. Непривычное, дикое ощущение. Тьма, рассеявшись чуть сильнее, открыла взору новые неопознанные объекты. Вдоль дороги на достаточно большом расстоянии друг от друга высились невнятные глыбы. Кажется, они были примерно одного размера, но пустота могла подчиняться своим законам перспективы, так что судить было сложно. Сойдя с дороги, Пик двинулся к ближайшей глыбе. Кажется, это место смеялось над ним – он шел и шел, но глыба нисколько не приближалась, в отличие от оставшейся далеко позади дороги. Уже собираясь поворачивать назад, Пик вдруг обнаружил себя буквально в паре шагов от «цели», замирая от неожиданности. О, теперь то он смог разглядеть, чем же была эта глыба. Завалившая набок огромная каменная голова червового короля, потрескавшаяся и кое-где раскрошившаяся. Трещины расходились от щеки, на которую обломок статуи и опирался, и создавалось ощущение того, что появились они после падения каменной головы на твердь пустоты. На губах изваяния играла нахальная улыбка, жутко контрастирующая с этим местом. Вернуться к дороге удалось, кажется, быстрее, хотя понятия времени в этом измерении словно не существовало. По спине то и дело пробегали мурашки. Пик старался не огладываться, игнорируя иррациональное чувство взгляда в спину. Это всего лишь обломок статуи. Думать о том, как он тут появился и что все это значит, не хотелось. Второй обломок удалось рассмотреть не сходя с дороги. Он возвышался буквально в паре шагов, а часть раскрошенного камня даже зашуршала под ногами. Эта голова выглядела плачевнее, чем предыдущая, и изображала Феликса. В отличие от обломка статуи червового короля, голова валета стояла ровно, словно вкопанная в твердь под собой. Нижняя часть ее отсутствовала, оставляя на лице каменного изваяния только нос и глаза. В сочетании с черными очками, треснувшими и перекосившимися, пропорции казались до странного искаженными и неправильными. Третья глыба, темнеющая впереди, никак не хотела приближаться. Мерцающая под ногами дорога словно сама двигалась в противоположном направлении, оставляя Пика на одном месте, сколько бы он не шел. В какой-то момент король попытался считать шаги, но сбился уже на второй тысяче. Усталости как таковой не было, только абсолютная тишина и все еще мерцающий на условном горизонте свет. Впервые Пик задумался, сколько же придется идти до него, если даже на кажущихся относительно небольшими расстояниях эта реальность настолько обманчива. Натешившись над пиковым королем, пустота позволила-таки ему приблизиться к обломку. Эта голова оказалось головой Зонтика. Лежа на боку, она навевала неприятные ассоциации с казнью, а само лицо запечатлело непривычную для трефового валета решимость и уверенность. Не сразу замеченный Пиком третий глаз заставил напрячь память, вспоминая рассказ Зонтика о его вымышленном образе. Значит, эта статуя имела аналог в карточном мире. А остальные?.. И если это все-таки действительно обломки реальных статуй, то как они появились здесь?

I walk this empty street On the Boulevard of Broken Dreams Where the city sleeps And I'm the only one, and I walk alone

Уже вернувшись на дорогу, Пик замер. Тихие шаги за спиной прозвучали как гром среди ясного неба после оглушающей тишины. Резко обернувшись назад, король буквально нос к носу столкнулся с... Зонтиком. Трефовый валет испуганно пискнул, отшатнувшись и во все глаза глядя на Пика. Безмолвная игра в гляделки продолжалась недолго. Первым отмер Зонтик. С тяжелым вздохом он завел руки за спину, вытягиваясь в струнку и выдавая тихое «Привет?..». – Где мы? – вместо приветствия задал Пик не дающий ему покоя вопрос. Король сделал шаг к Зонтику, хватая того за плечи, чтобы убедится в его неиллюзорности, и требовательно смотря в глаза, словно хрупкий трефовый валет был единственной надеждой на... на что-то, что угодно. Понять, что происходит, выбраться отсюда, вернуть все на свои места. Вырываться Зонтик не спешил и, на удивление, испуганным тоже не выглядел, хотя король припоминал, что когда-то он шарахался всех и вся. Да и место, мягко говоря, к спокойствию не располагало, давя гнетущей неизвестностью и сломанным пространством и временем. – Нигде, – приподнял брови домиком Зонтик. – И как это понимать? – зло фыркнул Пик, продолжая взглядом прожигать в валете дыру. – Никак. Это не надо понимать, просто принять, – Зонтик мягко и с поразительной легкостью вывернулся из хватки пикового, делая пару шагов назад. – Пойдем, нам стоит увидеть остальных. – Какого черта, валет? – зло отчеканил Пик, хватая Зонтика за руку. Ответ его явно не устроил. – Ты сам вообще слышишь, что за бред несешь!? Кажется, с хваткой он перестарался. Зонтик вскрикнул – не то от боли, не то от испуга. В лицо вдруг пахнуло холодом. От неожиданности Пик разжал пальцы, и трефовый в ту же секунду оказался, по ощущениям, в паре десятков метров от него. – Пик, – позвал он, – прошу, успокойся. Ты ничего этим не добьешься. – О, да неужели! – Пик двинулся в сторону Зонтика, но почувствовал уже знакомое ощущение – он нисколько не приближался к цели, словно бы идя по беговой дорожке. – Пик, – предпринял еще одну попытку достучаться до вышедшего из себя короля. – Это бесполезно... – Так это все ты! – вдруг осенило короля. Зрачки вспыхнули красным, и он замер, как вкопанный. Кажется, будь у него возможность дойти до Зонтика, убил бы его на месте. Вместо ответа трефовый валет тяжело вздохнул и опустился на землю. Обняв ноги и положив голову на колени, он молча наблюдал за беснующимся пиковым королем. Поначалу тот, не получая никакой реакции, продолжал обвинять его в происходящим, сыпать угрозами, пытаться приблизиться, но все было тщетно. Через какое-то время он выдохся и уселся напротив, скрестив ноги и глядя на валета в упор. Зрачки его потухли, и только теперь Зонтик решился снова подойти к нему. Король выглядел измученным. Хмуро поглядывая на трефового, он не шевелился. – Пик, – стараясь тщательно подбирать слова, вновь заговорил Зонтик, – пойдем. Я не могу дать ответов на все твои вопросы, потому что это невозможно объяснить. Тебе нужно все увидеть самому. И почувствовать. Как будто бы у Пика был выбор.

* * *

– Случайно попав сюда еще до своей смерти, я в какой-то степени связал себя с этим местом, так что оно мне достаточно близко и понятно. Я не смогу объяснить этого, но, пожалуй, в какой-то степени могу влиять на... вот это все, – Зонтик сделал широкий жест рукой. – Не менять что-то кардинально, а именно влиять на пространство-время. Они шли по той же слабо мерцающей дороге. Кажется, куда быстрее и увереннее, чем Пик шел в одиночку. По крайней мере фокусов с замиранием на месте больше не было. Каменные головы остались позади, а источник света был все ближе. Уже можно было различить, что он представляет из себя словно бы светящийся обломок огромной стены. – Смерти?.. – зацепился Пик за так естественно прозвучавшее слово, вызвавшее холодок в животе. – А ты так и не понял?.. – чуть растерялся Зонтик, но тут же тряхнул головой, собираясь с мыслями. – Хотя я не вполне уверен, что это можно так назвать... Но для карточного мира мы умерли. И сам он тоже. Пик остановился, как вкопанный, силясь осознать только что услышанное. Но как, почему? Разве мог умереть целый мир, все то, что было создано восьмеркой карточных воплощений? – Как?.. – Я не помню подробностей, – откликнулся Зонтик, беря короля за локоть и утягивая за собой, дальше по дороге. – Но другие не помнят вообще ничего, только первые годы. В общем, когда села часть генераторов, началась война. Не знаю из-за чего, и кто ее начал тоже не знаю, – а точнее не помню, – но из-за нее разрушился купол. За ним не было свободы, только смерть. И мы все оказались здесь. Я единственный могу хоть как-то влиять на это измерение, но мои возможности тоже крайне малы. Тех, кто своими силами выходил к дороге, я находил и приводил в условной лагерь. Ты... последний, кто вышел. Повезло, что мы не нуждаемся в еде, воде и даже воздухе, хотя и дышим по привычке. Сохранив карточные образы, мы внешне остались людьми, но по сути... Являемся чем-то вроде энергии, хотя это всего лишь мое предположение и... эм, ощущение. А это место... в какой-то степени его можно назвать отражением карточного мира, больше даже нематериальной его части... Внимательно слушая Зонтика, Пик и не заметил, как они оказались возле светящейся стены. Исходившее от нее сияние словно приглушилось, не ослепляя. – Это же не может?.. – потрясенно выдохнул король, осторожно прикасаясь к гладкой светящейся поверхности. – Может, – как-то глухо ответил Зонтик, – именно это оно есть. – То, что осталось от купола... – по спине побежали мурашки. – Но тогда получается... – Да. Там сохранен наш мир, запечатленный в мгновение собственной гибели. Потом, если захочешь, я покажу тебе места, откуда можно туда попасть. Но сначала все-таки стоит пойти к остальным.

My shadow's the only one that walks beside me My shallow heart's the only thing that's beatin' Sometimes, I wish someone out there will find me 'Til then, I walk alone

Двигаясь за Зонтиком в одному ему ведомом направлении, Пик то и дело оглядывался назад. Неужели теперь они обречены скитаться по этой пустоте вечно? Не имея возможности как-либо развиваться, не живя, но и не умирая? Неужели он стремился именно к этому?