Мечта и ветер перемен

      Он устал. Его душа постоянно гуляет, что-то ищет, но, не находя того, возвращается и впадает в ступор. Он совершенно не понимает, что делает, и не хочет того понимать. Но ищет. Постоянно, везде, всегда, просто потому, что ему это нужно. Дни наполнены рутиной, связанные одними и теми же нитями… Какой же это ад… Самый настоящий, затягивающий своими сильными могучими когтями и не желающий отпускать. Но он ему сопротивлялся, сопротивлялся как мог, ведь он всё ещё не потерял надежду найти, как бы сложно это не было.       Каждый раз приходя на рутинные мероприятия, балы, устроенные для гостей со всего мира, он надеялся, что встретит его, найдет то, что ищет. Но его всё нет… Пустота… Как же больны бывают сны. Они дарят вдохновение, а муза прилетает, дает несчастную крошку и улетает прочь в небытие, чтобы где-то через много лет вернуться и скормить еще одну каплю вдохновения писателю, что умирает от желания творить, но ох уж эти проклятые музы…       Явившись однажды, она подарила ему образ. Образ человека. Простого, но не менее от этого прекрасного. Парнишка, что невероятно красив и умен. Этот образ он хотел воплотить в новых романах, но руки совершенно сопротивлялись выводить описание шедевра, что сотворила фантазия. Никакие буквы не были подвластны ему, когда он вспоминал Его. Ведь каждый раз писатель терял желание писать и наслаждался силуэтом, который вновь рисует его память.       Он невероятно сильно хотел его добавить в роман, но не хватало слов. Может они появятся, встреть писатель героя, выдуманного фантазией? И балы, что он раньше так не любил, стали прекрасной возможностью осуществить мечту. Но с каждым разом писатель всё больше терял надежду. Среди множества гостей, лица которых с каждым разом менялись на новые, он не находил того самого. Его всё не было. Но мир огромен… А может этого человека просто нет? Или он просто не любит посещать балы? А может писатель всё же зря надеется?       И вот вновь придя на подобного мероприятие он так никого и не встретил. Он гулял по всему залу, для галочки станцевал несколько раз с прекрасными девушками, но выглядывая с разных ракурсов и в разных углах, писатель не находил того, кого ищет. Свечи в люстрах совершенно не помогали освещать лица. Так и хотелось их потушить, но сил просто не было. Он вновь чувствовал себя опустошенно.       Он и сам не заметил, как стал одержим идеей найти того юношу, как нашел в ней смысл существования среди моря жесточайших романов, которые многих повергали в ужас. Но писателю было все равно. Раз уж это занимает его голову, а не написание книг, он просто обязан исполнить мечту. И он вновь продолжал искать. Бродил по залам, высматривал лица, но по прежнему ничего не было.       После каждой неудачи писатель выходил на внешний балкон особняка, ноги его почти не держали и лишь свежий вечерний воздух поддерживал в нем силы дышать и устойчиво держаться на ногах. Порой к нему на балкон приходили девушки, желающие поболтать в романтичной обстановке, но уходили всегда только с вежливым отказом и задертым гордо носиком, но и на это писателю было всё равно. Иногда были и мужчины — старики чаще всего —, что травили анекдоты и курили с трубки. В такие моменты писателю хотелось вернуться в зал из-за непереносимости запаха табака, хоть никто не понимал его отвращение к этой штуке, ему было плевать. Он научился различать шаги людей подходящих сзади: то девушка тихо подкрадывается, чтобы позаигрывать, то умеренная походка мужчины, что опять начнет курить. Какое однообразие…       И вновь он слышит шаги. Тихие и осторожные. Скорее всего девушка. Но что-то в этот раз тревожит его сознание сильнее, чем обычно. Писатель не спешит поворачиваться к гостю, он продолжает смотреть на ночное небо с рассыпавшимися, словно крупа, звездами. Но на удивление никто к нему не лезет. В любой другой момент он бы лишь порадовался, но такая тишина всё же действовала на нервы. Он правда старался не нервничать и сохранять внешнее спокойствие…       — Вы в порядке? — интересуется другой человек. — Ваша спина, она…       — Всё хорошо. — писатель резковато поворачивается и выпрямляет спину. — Правда.       — Вы выглядели так, словно Вы очень нервничаете. — с равнодушно-надменной интонацией произнес… Мальчишка? Рост низкий, телосложение достаточно тощее, но лицо не видно. По голосу слышно, что иностранец — ломаный английский писатель узнает из тысячи. Азиат? Может Японец?       — Прошу прощения за мою бестактность, но вы же Японец?       — Неужели по речи так заметно? — чуть обижено интересуется японец.       — Эдгар Аллан По, приятно.       — Эдогава Рампо, взаимно.       — Звучит весьма созвучно. — и вновь устремляет свой взор в небо к звездам. Бровь рядом стоящего поднимается в удивление вверх.       — Правда что-ли?       — Поэтично.       — Вы поэт?       — Писатель.       — О… — и в одном этом звуке крылось много чего: заинтересованность, пренебрежение, сомнение, восхищение… Столько противоречий… Живые эмоции это так прекрасно. — Что пишете?       — Романы.       — Любовные? —смешок. Было обидно, что его любимый жанр в первую очередь ассоциируют с этим. Он не умел описывать любовь хотя бы потому, что привык выливать в произведения весь мрак и отрываться на героях так, как хотелось бы в реальности, но в своих рамках это делать было приятней.       — Детективные.       —Ооо… — теперь в интонации осталась лишь чистая заинтересованность и восхищение. — Какое совпадение, ведь я детектив. — надменность и самодовольство просочились в голос юноши, их он удержать не мог, да и не очень хотелось.       — Я и сам прекрасный детектив, но, думаю, мне романы писать больше по душе. Это помогает.       — Не знаю, как вам это помогает, сэр, но мне по душе думать и наслаждаться этим. На память я еще не жалуюсь, чтобы всё записывать. — писатель был почти оскорблен. Он привык к тому, что его часто не воспринимают из-за того, что он предпочел карьере успешного детектива писательство, но слышать подобное от незнакомца…       — Чем же вам не угодили писатели?       — Не писатели, а их романы. Они весьма скучные и сюжеты у них предсказуемые. Ничего интересного. — Напыщенностью от нового знакомого таки и веяло, но почему-то это не раздражало писателя, как обычно. Сейчас в нем пробуждался некий азарт. Желание доказать неправоту маленького Нарцисса.       — А вы, как детектив, легко понимаете последующие действие героев? Могу ли я попросить вас в таком случае как-то разом оценить мои писательские способности, мистер детектив? — на него впервые посмотрели в замешательстве, но улыбка абсолютно уверенного в себе человека вмиг вернулась.       — Конечно писатель-сэр. Я не против.       Обменявшись азартными улыбками они вышли с балкона, разойдясь, словно сговорившись, в противоположные стороны.

***

      И они вновь встретились. Не сговариваясь, не договариваясь и кроме чужого имени, в общем-то ничего не зная друг о друге. Совершенно случайно, по велению судьбы, когда детектив выполнял работу, ради которой приехал в Англию, а писатель в кои-то веки вышел на воздух, дабы словить вдохновения горстку. Но обоих ждал невероятный сюрприз. Первым заметил другого Рампо, что хоть как-то, но в свете шедшем из балконной двери, смог разглядеть чужое лицо и без проблем узнать. Захотелось поскорее закончить дело, чтобы поспешить и не дать недавнему знакомому уйти, но вместо этого он лишь окликнул его, из-за чего редкие прохожие косо на него посмотрели, но детективу было плевать.       — Писатель-сэр! Не желаете присоединиться?       Эдгар вздрогнул и резко остановился. Голос кричащего он узнал сразу — было бы сложнее не узнать. Кого-кого, а детектива с балкона он встретить не ожидал. Он слышал о случившихся преступлениях, но даже думать о них не хотел, ведь его мысли посещал всё тот же юноша из фантазии. Оглянувшись и чуть опустив голову, он немного подошел ближе.       — Не ожидал вас встретить в такой час в столь мирном месте, мистер детектив. Как чудно, что судьба решила устроить нам встречу сегодня. — и поднял голову, посмотрел в глаза собеседнику. Яркая летняя зелень… Хаотичная прическа, простой, но хорошо сшитый костюм — где-то я уже это видел… Судорожно перебирая возможные совпадения, он быстро сравнивал внешность знакомых ему людей и стоящего перед ним, но все тщетно. И тут предстал образ того самого юноши, что так часто посещал его мысли и…       — Так вот каков ты в реальности… Прекрасный призрак музы… — шепот его был не слышен в порыве ветра, уносящего все неловкие реплики, словно читатель, перелистывающий страницу книги, чтобы не погрузиться в испанский стыд за героев.

      

Но героем теперь был уже он сам.

А ветер оказался ветром перемен.