А может, ты не умерла?

— А может, ты не умерла? Голос у Саймона дрожит. Он смотрит на Мэдди и пытается держаться, однако боль и бесконечная тоска по человеку слишком сильно давили, заставляя заплакать. Он поджал губы, опустил взгляд и начал вытирать щёки рукавами кофты, пытаясь успокоиться. Мэдди хотелось плакать тоже. Она ведь понимала чувства Саймона, она была совсем не против, просто… Её уже нет. Просто она мертва и с этим уже ничего не поделать. Она бы хотела ожить, она бы хотела снова тусить, она бы хотела зависать у Саймона и играть в игры, хотела бы сидеть у Николь и думать, как разукраситься на Хэллоуинский фестиваль. Но всё это - в прошлом. — Сай… — Мэдди хочет его поддержать, но не может. Ей и самой не хочется принимать то, что она мертва, — Прости, но это не так. Я бы хотела сама прямо сейчас очнуться в больнице от долгой комы, но нет… Раз я тут, раз я вижу других призраков, то я мертва. Саймон начинает плакать сильнее, и Мэдди чувствует, словно в неё вонзили кучу острых ножей и медленно вытаскивают, заставляя все раны болеть. Как бы она хотела обнять Саймона. — Но ведь… Я же тебя вижу! Может, это значит, что ты всё-таки в коме, а? — Саймон… Моё тело до сих пор не нашли. Он поднимает взгляд и молчит. Молчит и пытается придумать ещё что-нибудь, пытается убедить себя в том, что она жива, однако правда глаза режет. — Мэдди, а я могу тебя о кое-чём попросить?.. — Он дышит тяжело и пытается не заплакать снова, — А ты… Можешь взять мою кофту и надеть на себя? Словно я тебя обнял. Девушку вдруг пробивает. По её щекам начинают идти слёзы. Она быстро кивает и прячет лицо за пальцами, не желая показаться вот такой перед ним. Саймон видел, как она плачет, но она такие моменты ненавидела. Он вешает кофту на спинку стула, она её берёт, оставляя настоящую на стуле, а метафорическую - в руках, и накидывает на плечи, обнимая себя и снова начиная плакать. Ей кажется, она чувствует тепло от кофты. Так уютно вдруг на душе и так тоскливо. — Спасибо, Мэдди. Спасибо. — Тебе спасибо, Сай. Она запускает руки в рукава кофты и застёгивает её, не собираясь больше никогда снимать. Лучше так. Это хотя бы что-то, от чего хорошо даже в этом, в метафорическом мире.