Привередливая тварь

      Вся деревня сбежалась на околицу посмотреть на пойманную тварь. Ребятишки лавировали в толпе взрослых, пытаясь пробраться в первый ряд, но их упорно оттаскивали назад. Незачем детям было смотреть на этого монстра. Титана заперли в сарае, приковав ногой к кольцу, вмонтированному в стену: раньше там жил медведь, которого использовали для увеселения людей на ярмарках. Титаны опасны. Они скорее звери, чем люди. Жестокие, неконтролируемые, жадные до крови существа.       Справившись с замком дрожащими руками, Лен толкнул дверь, и, помедлив, шагнул внутрь, каждую секунду ожидая, что вот сейчас на него прыгнет чудовище — но нет. Титан был надежно прикован железной цепью за голую щиколотку и господи, он был действительно огромным: чтобы зайти в ангар, ему потребовалось бы согнуться в три погибели. Янтарные глаза неотрывно смотрели на него из темноты, пока юноша неуверенно приближался. — Привет. Я тут… пожрать принес. Черт вас знает, что вы там едите, но это лучше, чем ничего, — подал голос Лен, с трудом прочистив горло. — Надеюсь, ты себя принес мне на ужин? — раздался из темного угла низкий, как гудение улья, голос с насмешливыми нотками. — Обойдешься, клыкастый, — не моргнув глазом, заявил парень, — это мясо недавно зарезанной свиньи. Кушать подано. — Сырое? Вы меня как зверя будете держать, значит, — усмехнулся монстр, дернув ногой. Лен посмотрел на принесенное ведро, потом на свернувшегося в углу титана. — Тебе его подогреть? — ответил насмешкой он. На него из темноты уставились два злых глаза, а потом титан прыгнул к нему из угла, но цепь не дала ему добраться до Лена: натянувшись, она рванула его за ногу назад, и он, не дотянувшись каких-то два шага, растянулся на грязном полу, матерясь, как сапожник. — Себя подогрей, и я с большим удовольствием сожру тебя без соли и перца, мелкий надоедливый клоп, — прорычал титан, садясь по-турецки и буравя мальчишку, возомнившего из себя невесть что, горящими в полумраке глазами. — Ну вот и поговорили, — подытожил Лен, пытаясь не показывать страха перед монстром. Тот потянул носом и ехидно растянул пасть, полную острых зубов, созданных играючи раздирать туши. — Можешь храбриться сколько угодно, но от тебя воняет страхом так же, как от всех этих жалких человечков, что бегают смотреть на меня через щели в стенах, думая, что я не вижу. Помяни мое слово, когда я выберусь, и ты, и эти людские личинки окажетесь в моем животе. — Можешь болтать, что угодно, сидя на цепи, — отрезал Лен, пододвигая чуть ближе к титану ведро, наполненное мясом, чтобы тот мог до него дотянуться, но все еще держась на максимальном расстоянии — кем-кем, а дураком он не был. — Почему ты здесь? — спросил голос монстра, когда Лен уже был у двери. — Я думал, меня будет кормить с вил десяток крепких мужиков, а они подослали одного хилого мальчонку. Лен чуть повернул голову, но так и не посмотрел на монстра. — Потому что меня не жалко, — тихо сказал он и вышел. Оказавшись на улице, он понял, что весь был покрыт мурашками. Однако вызваны они были не страхом, как того можно было ожидать. *** Вечером дверь сарая вновь открылась. Титан, свернувшийся калачиком на твердом полу, зашевелился, открывая свои яркие глаза. — Я узнал тебя по запаху, блоха. Что тебе надо? — Ты не поел? — поинтересовался Лен, кивнув на нетронутое ведро. — Мне противно есть эту гниющую мертвечину. Либо дайте мне живую добычу, либо приготовьте на человеческий манер, — потребовал титан, с презрением покосившись на человека. — Ты можешь есть человеческую еду? — заинтересовался Лен. — Если нет альтернатив, — нехотя ответил титан, — но я бы предпочел парочку упитанных крестьян. Так зачем ты приперся? Спрашивать о моем рационе? — он требовательно воззрился на парня. — Лови, — плотный куль, принесенный Леном, врезался титану в лицо, брошенный меткой рукой, — одеялко. Прикрой свои костлявые колени, а то простудишься еще, — с этими словами Лен удалился, насвистывая. Титану только и оставалось переводить взгляд с одеяла на захлопнувшуюся за человеком дверь. В доме старосты мужики обсуждали, что делать с опасным пленником. От крестьян посыпались предложения казнить его прямо у дома старосты, набить ему брюхо камнями и бросить в реку, растянуть лошадями на четыре стороны и разорвать. Другие же, порасчётливее, предлагали продать его в качестве дорогой игрушки какому-нибудь проезжему вельможе. Лен же сидел в уголке, подперев голову рукой, и гадал, что же восторжествует: жадность или жестокость. Как он и ожидал, когда итоги были подведены, оказалось, что вариант с продажей показался селянам наиболее выгодным. Оставалось только ждать, пока в деревню не заглянет богатый помещик. Лично Лена ни один из вариантов не устраивал, но кто он такой, чтобы его слушать? Мальчишка безбородый. — Монстр отказался есть сырое мясо, — подал он голос, когда все утихомирились, и староста обратился к нему с вопросом о состоянии ценного товара. — Ишь ты, — фыркнул староста, — а что ему подавай, ребятишек малых? — Он бы не отказался, — хмыкнул Лен, схлопотав несколько осуждающих взглядов, — но он согласен на приготовленную пищу. — Эта тварь должна быть благодарна, что мы вообще кормим его! А то посмотрите-ка на него, какой привереда, — возмутился Джон, один из зажиточных крестьян, — ничего, голод не тетка, как миленький и землю жрать будет, если приспичит. — Он и так озлоблен. И на него бегают смотреть дети, как бы вы им ни запрещали. Если он утащит кого-то из них, вы знаете, кого благодарить — Джона, — съехидничал Лен, — я бы советовал не жалеть на него снеди, раз уж он останется с нами на неопределенное время: голод озлобляет, а сытость и довольство порой смиряют и диких волков. Крестьяне задумались над его идеей. — Ладно, — сказал наконец староста, — скажите бабам испечь каравай, который насытит и чудовище. Ты, Лен, накормишь его досыта. Кто бы сомневался, что за монстром теперь должен приглядывать именно он. А если тот кого-то сожрет, виноватым непременно сделают именно Лена. Вечером он зашел навестить своего зубастого протеже, чтобы объявить хорошие новости, и застал его сдвинувшим повыше металлическое кольцо на ноге и сосредоточенно растирающим щиколотку. Увидев Лена, он тут же прекратил свое занятие, но тот успел заметить красную раздраженную полосу на его ноге. Ох… — Натерли цепи? — с долей сочувствия проговорил Лен. — Тебе-то что, букашка? — огрызнулся титан, злобно сверкая на него глазами. Как обычно, проигнорировав оскорбление, Лен приблизился на безопасное расстояние. — Тебе испекут большой каравай. Надеюсь, он тебя насытит, — сказал он чуть ли не утешающе. — Вот уж спасибо за заботу, — усмехнулся тот, — но без мяса я долго не выдержу. — Я учту. — И желательно, чтобы мясо было живым и ходило на двух ногах. Широкий лиловый язык прошелся по губам титана. В мозгу Лена почему-то задержалась эта деталь, и он окинул взглядом его фигуру с головы до ног. Это был мужчина старше его самого лет на десять, крупного телосложения и высокого роста. В чем-то его черты лица даже были привлекательными — стоило подобной мысли проскочить в его голове, как Лен запрятал ее подальше. Не хватало еще на монстра заглядываться, будто на красну девку. — Я принесу мазь, которая заживит след от кольца, — сказал он, кивнув на пострадавшую ногу титана, которую тот старался не тревожить. — Отчего такая забота? — насторожился тот, оторвавшись от демонстративного разглядывания поблескивавших в полумраке когтей. — Ты вроде как на моем попечении. И я не собираюсь мучить того, кто зависит от меня, — ответил Лен. — Не стоит думать о себе слишком много. Я ни от кого не зависим и никому не принадлежу, — оскалился титан, — только подойди ко мне, и я полакомлюсь свежей плотью. — Как угодно, — пожал плечами парень, выйдя из сарая. Завернув в свою хату, стоявшую по соседству от ангара, он захватил целебную мазь, которую готовил сам. Образца осталось очень мало, как раз на одно применение, но Лен, встряхнув баночку, решил не жилиться. Титану сейчас нужнее, иначе он так и будет мучиться от боли в ноге. — Эй, лови, — Лен кинул банку от двери почти без замаха, и она упала точно на колени титану, — смажь больное место, и скоро всё пройдёт. — Ох, как же я открою такую маленькую баночку своими когтищами, — притворно посетовал пленник, — может, ты подойдёшь и сам смажешь мне ногу, маленький вкусный человек? — Обойдёшься, — фыркнул Лен, — я не настолько наивен, монстр. Он решительно вышел, щёлкнув навесным замком. Титан задумчиво покрутил в руках банку и сковырнул крышку. *** На кормёжку титана пришло несколько селян. Гигантский испечённый каравай толкнули к нему на тележке, которая с душераздирающим скрипом подкатилась к самым его ногам. — Надо же, сколько питательного теста, — голос титана, как всегда, источал сарказм. Замерший у двери Лен хмыкнул, не слишком умело замаскировав звук под кашель. — Ничего лучше тебе есть не придётся, животное, — отрезал староста, — довольствуйся тем, что дают. — Факт в том, уваж-жаемый, — протянул титан, плотоядно разглядывая старосту с ног до головы, — что моему телу нужно мясо, чтобы нормально существовать. Вы, я так полагаю, заперли меня тут не для того, чтобы уморить голодной смертью. Я нужен вам живой и относительно здоровый. А каждое, как вы говорите, животное, требует тщательного ухода и заботы. — Полезные животные. Для твари вроде тебя слишком много чести, — буркнул староста. Титан подался вперёд, и тот отшатнулся, вздрогнув от неожиданности и тут же раздосадованно сцепив зубы. — На самом деле, мне нравится эта деревенька. Я бы тут даже задержался, — титан улыбнулся во все свои зубы, которых было очевидно больше, чем тридцать два, — в следующий раз, тащите мясо. Ну, или поставьте старосту чуть поближе. Обстановка не располагала к веселью, но у Лена едва получалось сохранять серьёзное выражение лица. Обратив своё внимание на злосчастный каравай, который мог бы накормить несколько крестьянских семей, титан без особого труда оторвал от него ломоть размером с человеческую голову и, раскрыв пошире пасть, запихнул его в тёмный провал своей глотки. — Боги, тебе знакомо понятие манер? — Скривился другой мужик, Бруно. — Животным оно к чему? Корову свою манерам поучи, — титан даже не взглянул на него, занятый едой. Ел он с показной артистичностью, должно быть, чтобы люди в подробностях рассмотрели строение его довольно впечатляющей ротовой полости. По мере того, как уменьшался на блюде каравай, на глазах росло брюхо титана, оттопыривая его уже несвежую рубаху. — Жрёт, как свинья, тьфу, смотреть противно, — староста развернулся на каблуках и вышел из амбара. За ним последовали его подпевалы, которым не так уж и хотелось оставаться наедине с чудовищем. — А ты что стоишь? — Утробно отрыгнув и машинально поглаживая брюхо, титан наконец взглянул на Лена. — Тебе что ли смотреть не противно? Лен безотрывно следил за скольжением его ладони по покатому шару, в который превратился его живот. — А? — Рассеянно переспросил он. Взгляд титана стал лукавым. — Что противно? — Да я уж вижу, что дело обстоит как раз наоборот, — томно сказал титан, не прерывая своего занятия, — если я могу сожрать тебя буквально, то ты уже жрёшь меня одними глазами… Нравится мой живот, да? Представь, каким он стал бы, проглоти я добычу покрупнее… Не хочешь погладить? — Хочу, — внезапно даже для себя честно ответил Лен, — но не буду, иначе добычей покрупнее стану я. Проверяешь, не отупел ли я с нашей последней встречи? — А может быть, я позволил бы тебе это, и даже не стал бы тебя есть… На этот раз, — продолжал титан. Лену вдруг пришла в голову мысль, что, может, тот сам бы хотел ощутить на ноющем брюхе чужие руки. — Спасибо за щедрое предложение, но я всё же останусь лишь наблюдателем, — отказался Лен. — Что ж, мой одинокий зритель, тогда наслаждайся спектаклем, — титан прошёлся языком по дёснам и вцепился клыками в каравай, как будто тот нанёс ему личное оскорбление. — Не больно глотать не жуя? Люди так не могут, — заметил Лен, жадно окидывая его взглядом. — Ты бы удивился, узнав, на что способно это тело, — титан зубасто улыбнулся ему, — достанешь мне дичи, малыш? Я больше не соглашусь на пустой хлеб. — Я понял тебя. Надеюсь, остальные тоже, — добавил Лен. — Вот на это я бы не рассчитывал, — титан поудобнее облокотился о стену, выкатив вперёд упругое круглое брюхо, немного приподнявшее рубаху так, что над кромкой штанов показалась полоска натянутой кожи. Лен тяжело сглотнул при виде такого непотребства. — Принеси запить, а, — потребовал титан, — и побольше. Не могу же я жевать столько хлеба всухомятку. Вскоре Лен вернулся, с трудом неся ведро, наполненное ключевой водой. — Держи, — он поставил ведро в нескольких метрах от чудища и отошёл подальше. — Неужто ты так меня боишься, что даже не можешь поднести мне воду? — Со смешком спросил титан, задирая рубаху и похлопывая себя по животу, — или ты просто хочешь посмотреть на то, как я ползу к ведру с переполненным брюхом? — Ты ещё вчера обещал сожрать меня со всеми потрохами, если я встану хоть на шаг ближе, а сегодня просишь поднести тебе воды? — Лен покачал головой. — Ищи дурака. Тем более… — он сделал небольшую паузу, — это действительно будет интересное зрелище. — А ты необычная букашка, — титан со сдавленным стоном переместился на четвереньки и действительно дополз до ведра, прогнувшись в пояснице из-за тяжёлого брюха, отвисшего чуть ли не до земли. Усевшись по-турецки и дав животу пространство между своими ляжками, титан без усилий поднял ведро над головой, и струя воды полилась в его открытую пасть, как будто он совершенно не боялся подавиться. Да и мог ли вообще? Лен уже изнывал от желания коснуться его, ощутить под рукой упругость его растущего с каждым глотком живота. Не выдержав, он выскочил из ангара, только замок щёлкнул. Оторвавшись от опустошённого ведра, титан бросил кокетливый взгляд на дверь. Он и правда раздумывал над тем, чтобы сожрать этого клопа, а с ним и всю деревню в придачу. Но теперь человечек интересовал его не только в гастрономическом плане. Никто прежде не смотрел на него с таким восхищением и… желанием? Как жаль, что он не отличался храбростью и так и не отважился подойти поближе, приласкать раскормленный живот, как ему очевидно хотелось. Титан икнул и свернулся калачиком, обняв его руками. В следующий раз они одним хлебом не отделаются. *** Лен знал, что вся эта затея в целом добром не кончится. Представить, что будет, если титан вырвется из ангара, было страшно. А если он будет ещё и обозлённым при этом, он не оставит от жителей деревни и косточки. Так он говорил себе, прокравшись ночью в свинарник и выведя оттуда повизгивающую свинью. Формально, это конечно было воровство, но разве не во благо всей деревни? Озираясь по сторонам, Лен повёл свинью прямиком в ангар к его зубастому знакомому. — Это что, снова ты, малёк? — спросил глубокий голос, и в темноте распахнулись два больших ярких глаза. — Не с пустыми руками, каланча зубастая, — парировал Лен, плотно запирая за собой дверь, — и лучше бы ты переварил её полностью, потому что если они обнаружат тут следы свиньи, которую, к огромному сожалению, задрали волки, мы оба пропали. Свинья утвердительно хрюкнула, и титан с любопытством подался ближе. — Сладкий вкусный человечек привёл мне большую вкусную свинью, — он с предвкушением облизнулся, — ты, наверно, знаешь толк в ухаживаниях. От девиц отбоя нет, а? — Если бы девушек устраивала краденая свинья, может и не было бы, — проворчал Лен, — кушать подано, — с этими словами он спустил свинью с привязи и направил её ногой в сторону титана. Однако он не учёл, что свинья не будет покорно дожидаться своей участи, и та сбила его с ног. Подняв глаза, Лен с оторопью обнаружил прямо над собой клыкастую морду и успел уже проклясть себя за глупость, когда титан вдруг задумчиво спросил, глядя прямо на него сверху вниз: — У меня есть хотя бы одна причина не сожрать тебя прямо здесь и сейчас, надоедливый мальчишка? Лен недоверчиво уставился на него в ответ. Это монстр что, даёт ему возможность спастись?.. — Свинья не погладит тебя по пузу, после того, как ты меня сожрёшь, — привёл довод Лен, не делая попыток отползти. Всё равно ведь бесполезно, захочет — догонит. Все карты были в руках титана. — Резонно, — решил тот, — давай уже сюда свою свинью, что разлёгся? — и он легонько толкнул Лена в плечо, чтобы тот отмер. С трудом поднявшись на подгибавшиеся от пережитого страха ноги, Лен поймал-таки свинью, и, уже не столь робея, подвёл её к монстру. — Тебя ждёт незабываемое зрелище, парень, — пообещал титан и, нависнув над животным, распахнул пошире пасть. Не успела свинья понять, что происходит, как уже наполовину была проглочена, приглушённо похрюкивая из глубины его чрева. Лен зрелище не оценил и остановил взгляд на стене, краем глаза отмечая, как растёт живот титана, в котором вскоре завозилась свинья уже целиком. Титан, привалившийся к стене, был, судя по всему, на грани пищевой комы. Обхватив руками необъятное брюхо, он тихонько постанывал с перерывами на икоту и громогласную отрыжку. Лен сглотнул, наблюдая за ним. Что он за человек такой: на девиц не заглядывался, нет, а вот такой раскормленный до состояния беременной лошади монстр приковал к себе взгляд. — Эй, я сохранил тебе жизнь с одним условием: ты обещал меня трогать, — простонал титан, — так иди сюда. Не бойся, трусливый ты мальчишка. — Я не боюсь. Ты теперь всё равно не смог бы меня поймать, даже если бы захотел, — Лен приблизился к нему, как-то по-хозяйски уложил руку на толстый живот, — ты сейчас и сам немного напоминаешь упитанного поросёнка, между прочим. — Ты хотел сказать, откормленную на убой свинью? — лениво поправил его титан. — Там, на воле, у тебя есть кто-то, кто позаботился бы о тебе? — спросил Лен, прослеживая пальцами растяжки. — Семья? Подруга? Или, хм, друг? Титан явно развеселился. — Мы не стадные существа вроде вас или тех же овец. Никого у меня нет. Я одиночка. — Как же вы появляетесь на свет? Ведь тебя кто-то родил, — задумчиво пробормотал Лен, как раз массируя ему выгнувшийся наружу пупок. — Это случается редко и достаточно спонтанно, — ответил титан благосклонно, — если ты не заметил, нас мало. Будь нас больше, ваш род точно бы вымер. — Выходит, твоя маменька встретила папеньку, страсть, безумие, и вот появился ты? — Отец матери еду таскал, пока она меня вынашивала. Потом ушёл. А потом ушла и мать, — титан пожал плечами, — это обычное дело, не смотри так жалостливо. Мы в детстве далеко не так беспомощны, как вы. — Понял, — Лен решил не развивать тему, — у тебя есть имя, которое я смогу выговорить? Титан прищурился на него, будто пытаясь по одному его виду что-то для себя определить. — Дэм, — представился он. Лен кивнул, продолжая касаться горячей растянутой кожи его живота своими прохладными пальцами. — Ну? Сам не собираешься представляться? — не выдержал Дэм. — Я думал, тебе нравится называть меня блохой, — человек улыбнулся, — меня зовут Лен. — Хорошо. Мне нравятся короткие имена. Это короче, чем блоха, — и Дэм снова довольно замолк, наслаждаясь заботой, которую получал столь редко. Или даже почти никогда. *** Староста ходил злой: мало того, что свинья пропала, так ещё и содержание такого огромного троглодита влетало в копеечку. Покупатели на чудовище всё не находились, а готовка обеда на него могла со временем разорить деревню. И староста придумал хитрый, как ему казалось, способ. И засветло, пока титан спал, к нему пришли и снова скрутили, словно опасное животное. Лен зашёл проведать Дэма вечером, и не поверил своим глазам. — Что ты?.. — Лен сделал к нему два шага и остановился в нерешительности. — Я думал, ты уже не боишься меня. Лен, — титан приоткрыл один глаз, и Лен, не колеблясь более, приблизился. — Ты что… проглотил кого-то? — нерешительно спросил он, коснувшись его брюха. Казалось бы, даже со взрослой свиньёй внутри он не был таким огромным. Живот был круглым и тугим, и даже не проминался под ладонью. — Если бы, — простонал титан, и Лен даже испугался. — Так что случилось? — поинтересовался он. — Они решили не тратить на меня… хорошую еду… накачали колодезной водой… — Дэм говорил медленно, с одышкой. — Жадные мрази! — выплюнул Лен, не сдержавшись. Дэм слегка улыбнулся его гневу. — Ну ничего, я всё ещё сыт той свиньей. Спасибо. — Не хочу, чтобы ты страдал, — Лен попытался обнять его живот, но длина рук ему не позволила. — О, я не страдаю. Хоть насыщения и нет, это приятная заполненность. И я знаю, что могло бы сделать её ещё лучше, — голос титана стал томным. — Я могу помочь? — спросил Лен, продолжая выписывать ладонями круги по его животу. — Хм. Ты спросил меня тогда про друга, помнишь? Возможно, ты никогда бы не посмотрел на мужчину… а тем более, на титана… так. Но скажи, я хорош собой? — Дэм, казалось, даже дыхание затаил. Лен смутился. — Я заметил, что по человеческим меркам ты… достаточно, да… гм. Дэм удовлетворённо кивнул головой. — Не хочешь побыть моим другом сегодня? — предложил он тихо. — Только сегодня, сделай мне приятно. Если захочешь, разумеется. — Чего ты хочешь? — охрипшим голосом спросил Лен, чьи руки замерли, когда он понял, что именно предлагал ему титан. Вместо ответа Дэм стыдливо прикрыл янтарные глаза, но решительно распустил свою робу на необъятной нынче талии. — Я хочу быть заполненным. Во всех смыслах, — пояснил он. Повисло молчание. — Ты… я… никогда не занимался… а ты ещё и… Дэм вздохнул. — Я понял. Закрой дверь изнутри. Не хотелось бы, чтобы твои бесцеремонные дружки прервали нас. — Я… о, да… Хорошо. Лен поспешил закрыть дверь и вернулся к нему. — Можно я хотя бы тебя поцелую?.. — Ни к чему, — сказал Дэм, — мы не целуемся. Не слишком понимаю смысл этого действия. Просто сними с меня штаны и войди, сам я не дотянусь. — Я не хочу так. Хочу, чтобы всё было правильно. — Правильно? — переспросил Дэм недоумённо. — Да. Хочу касаться тебя, — с этими словами Лен подобрался к нему поближе и, сжав его грудь, втянул в рот крупный тёмный сосок. — Зачем ты это делаешь? У меня нет там молока, — подсказал ему Дэм, опустив голову на грудь и наблюдая за ним. — Неприятно? — спросил Лен, прервавшись. — Нет, но… — Лен, не дослушав, продолжил. Дэм охнул, сосок под его языком напрягся, — что ты делаешь со мной? — Я делаю тебе хорошо. Лен переключился на второй сосок, разминая меж пальцев первый, и Дэм издал тихий скулёж, заёрзав под весом своего брюха. Лен, увлёкшись, принялся осыпать поцелуями и его брюхо, чуть сжимая его ладонями с двух сторон. — Мне… хорошо… — Дэм приоткрыл рот в порыве страсти и будто бы в удивлении, — а… а тебе? — О да, — Лен улыбнулся, уткнувшись лицом ему в живот. Дэм, который, казалось бы, имел опыт, оказался совершенно неискушен в ласке. — Но я не касаюсь тебя. Хочешь целоваться — давай целоваться… Лен склонился к его лицу, и Дэм неумело подставил полные губы, которые тот с упоением поцеловал. — Приятно… — задыхаясь, выдохнул Дэм, — а теперь давай, пожалуйста, сделай уже это… — Ты просишь меня? — Лен пристроился между его ног, погрузив в него пальцы и взяв в руку член во много раз крупнее человеческого. — М-м-м, — промычал Дэм утвердительно, не в силах строить внятные предложения. — Я даже не вижу тебя из-за твоего живота. Ты такой огромный… — пробормотал Лен, — я бы хотел видеть твоё лицо. — Давай вот так… — Дэм перевернулся на бок, уложив живот на землю и приподняв голову так, чтобы видеть человека. Кивнув ему, Лен скользнул меж его ягодиц, и Дэм промычал что-то довольное себе под нос, прикрыв глаза и обнимая живот руками. Сзади его таранил человек, пока брюхо тянуло его к земле, не давая даже пошевелиться, чтобы насадиться сильнее — он никогда не позволял себе настолько расслабиться, быть таким беспомощным и толстым со своими соплеменниками в те редкие моменты, когда у них была случка. С Леном оказалось проще, и не только потому, что Дэм был сильнее физически. — Ты меня вылечил… ты меня накормил… ты спросил, как меня зовут… — когда Лен поднял на него голову, Дэм смотрел на него как-то совсем иначе, не как на кусок мяса, не как на добычу… — Ну и что? Люди так делают, да, — не прерывая толчков бедрами, пробормотал Лен. — Не знаю, какие такие люди. Ты был единственным, кто сделал это для меня, — Дэм согнул одну ногу в колене и потянул на себя, раскрываясь больше, проявляя максимальную степень доверия, на которую был способен. Лен дотянулся и положил ладонь на бок титана. — Ты же не понесёшь, правда? — Я что, похож на девочку? У тебя настолько плохо с анатомией? — Дэм искренне удивился, даже постанывать перестал. — Да шут вас разберёт, — отрезал Лен и продолжил свое чёрное дело. Достигнув пика, он вытащил член и окропил ляжки титана вязкой белесой жидкостью — доказательством своего удовольствия. — Сказал же, не понесу… но спасибо, что не дал ей вытекать из меня ещё кучу времени… — пробормотал Дэм, обессиленно кончив. Лен был так любезен, что вытер его, тяжёлого и необъятного, и кое-как натянул на него штаны. — Я оставлю тебя. Отдыхай, — он ласково похлопал титана по брюху, как заезженного коня. — Ты говоришь, все люди такие, как ты. Но они ни секунды не были ко мне добры, — пробормотал Дэм. Лен вздохнул. — Первое время ты грозился всех сожрать. Ни у кого, знаешь ли, это не вызовет желание позаботиться о тебе. — И всё равно, ты тут, — категорично заявил титан, и Лен не стал спорить. *** Всё кончилось в один прекрасный день, когда кто-то из деревенских донёс на Лена. Один из мужичков видел, кто увёл свинью из хлева, и вечером под стенами дома Лена собралась злая толпа односельчан. — Куда свинью дел? Выходи! — слышались крики, которые стали ещё отчётливее после того, как в окно ему влетел камень. Лен не ответил, мечась по дому и собирая походную сумку. Очевидно, ненависть односельчан достигла своего апогея, и не то чтобы на сей раз это было незаслуженно… — Спрятался, ворёнок. Ну ничего. Подпали ему крыльцо, Мик! — толпа тем временем расходилась. — Я вам подпалю! — проорал Лен, убедившись, что все ценные вещи были при нём, и выскочил через чёрный ход. Он не знал, вернётся ли ещё в свой дом… Заметив его, толпа ринулась за ним, заражаясь жаждой крови вроде той, которая бросает свору собак в погоню за дичью. Лен был для них теперь этой дичью. Но он знал хищника и пострашнее. Лен едва успел добраться до ангара и заскочить внутрь. Дэм встревоженно подался вперёд, насколько позволяла цепь. — Что происходит? — Они знают, что свинью украл я. Они меня убьют. Я для них значу меньше скотины… — едва переводя дыхание, выдавил Лен. Дэм нахмурился, что-то обдумывая. — Они не убьют тебя. Я не позволю, — наконец сказал он, и Лен едва сдержал смех. Ну вот, теперь их двое, потенциальных покойников. — Дай сюда свой замок, — торопливо пробормотал Лен и, присев на корточки перед титаном, принялся ковырять отмычкой в скважине. — Ты даже это умеешь? — удивился Дэм, покорно подставив ногу. — Я вообще хорош, когда надо пошерудить в отверстии, знаешь ли, — они перекинулись лукавыми взглядами. Замок звякнул о землю в тот момент, когда двери ангара распахнулись, впуская обозлённых деревенских мужиков. Титан отшвырнул ногой бесполезную теперь цепь и хищно облизнулся, безошибочно найдя глазами старосту. — Тварь вырвалась! Что ты натворил, мальчишка! Ты хочешь нас всех убить! — староста мгновенно позабыл о том, что только что сам был на месте охотника. Теперь на охоту вышел более крупный зверь, и сельчане, поняв это, ломанулись обратно в двери, подальше от ангара. — Дэм, давай уйдём, — предложил Лен, которого ещё била нервная дрожь. — Непременно, — откликнулся Дэм, — только я сперва перекушу на дорожку… — он игриво улыбнулся старосте, которого, кажется, парализовал страх — тот не двинулся с места, оставшись один на один с монстром. Но между ними откуда ни возьмись появился Лен. — Дэм, лучше забери скот. Но он пусть идёт, — серьёзно попросил он, глядя на титана снизу вверх, — они боялись тебя, как боялся я. — И правильно делали, — осклабился Дэм, — этот мальчишка, на которого вы попёрли всей деревней, спас ваши никчёмные жизни этой свиньёй, — обратился он к старосте, — он единственный, кто думал о том, каково мне. Вы свалили на него заботы обо мне, и он постарался. Хоть вы все и мешки с дерьмом… Он вырос тут. Поэтому я не сожру вас, хоть вы этого и заслуживаете. Сегодня, по крайней мере. — Забирай скот, — пересохшими губами прошептал староста, — но оставь людей. Прошу. И молокососа своего забирай. Лен рывком обернулся к нему. — Я сам от вас уйду. Но ещё вернусь домой, и только попробуйте его разграбить, — процедил Лен, — спалю всех ночью. — Сволочь, — прошипел староста, но кинулся наутёк, когда Дэм двинулся наконец к выходу, разминая мышцы. — Никогда бы не подумал, что буду радоваться возможности просто вернуться в своё логово, — сообщил он Лену, — тебе там понравится. — Ты правда возьмёшь меня с собой? — недоверчиво, но с проблеском надежды спросил тот. — Живот сам себя не погладит, — напомнил титан и самодовольно двинулся к хлеву, ведь и скот сам себя не угонит.