Поцелуй на качелях

— Если ты так отчаянно хочешь стать героем, то есть верный способ: надейся, что родишься с причудой в следующей жизни и прыгни с крыши школы! — с издëвкой договорил Кацуки, после чего, вместе со своими друзьями, вышел из кабинета, оставив Изуку одного. Паренëк с зелëными волосами сидел на своëм месте и, крепко сжав руки в кулаки, смотрел в окно. По щекам большими ручьями текли слëзы, которые он так усердно сдерживал, чтобы Бакуго и его компашка не засмеяли Мидорию ещë больше. Изуку размышлял. Размышлял о том, что сегодня над ним смеялся весь класс, а именно по причине того, что такой безпричудный парень как он хочет поступить в UA. Туда, где может сбыться главная мечта детства Изуку - стать настоящим героем. Но именно в этот злосчастный день он начал думать над тем, что пора бы откинуть эту идею куда подальше. Да, в UA теперь можно поступить тому, у кого нет причуды. Например, на факультет поддержки. Изуку этим тоже интересовался, но это совершенно не то, что ему хочется. Его цель - стать героем, который спасает людей с улыбкой на лице. Прямо как кумир Мидории - Всемогущий. Но именно этот день выбивает из Изуку его силу духа и веру в то, что у него получится стать профессиональным героем. Очередные издëвки от друга детства, насмешки со стороны одноклассников... Даже некоторые обычные незнакомцы не во что не ставят Мидорию. — Говоришь... Прыгнуть с крыши школы? Каччан... — тихо проговорил себе под нос Изуку, после чего медленно встав со стула и взяв портфель, направился на выход из класса.

***

Мидория уже и сам не знает, в какой момент он оказался на крыши школы. Только тогда, когда он стоял на самом краю, уже собираясь сделать последний свой шаг, он остановился. Он резко понял, что собирается сейчас сделать: как после его смерти будет себя чувствовать мама? Это единственный человек, которым Изуку очень сильно дорожит и делает всë возможное, что бы порадовать еë. Даже в такой момент он думает в первую очередь не о себе, а о ком-то другом. Такой вот родился Мидория. В это же время, когда Изуку стоял на крыше школы и смотрел куда-то в пустоту, неподалëку от учебного заведения находилась компашка Бакуго. Парни бурно что-то обсуждали, а возможно даже кого-то. — Аа... А там случайно не Мидория? — всматриваясь в сторону школы, сказал один из друзей Кацуки. — Чë? Где этот задрот? — спросил Бакуго, начиная искать взглядом безпричудного. — Бакуго, выше смотри... — ответил парень, указывая на крышу школы. Подняв взгляд с основания школы до еë крыши, Бакуго заметил парня, который стоит прямо на самом краю. Естественно Кацуки понял, кто это был. Не потому, что сказал его друг, а по этим хорошо заметным зелëным волосам. Сердце блондина на секунду замерло. Это не было заметно, но в его глазах читалось явное волнение и страх. — Неужели... Дэку, ты и правда собрался прыгать!? Идиот! Придурок! Только попробуй! — проговаривал у себя в мыслях Бакуго, наблюдая за Изуку, попутно сжимая руки в кулаки. Парни просто стояли и смотрели за тем, что делает их одноклассник. Бездействовали они потому, что были в шоке. Не каждый день ты можешь увидеть, как твой знакомый пытается себя убить. В такой ситуации мозг плохо работает и единственное, что остаëтся делать - просто стоять и смотреть. В руках Кацуки уже виднелись небольшие искры взрыва, а сердце бешено случалось. Как не крути, но он очень сильно переживал и волновался за Изуку, тем более в такой-то момент. Он и правда уже был готов бросится со всех ног к школе, спасти этого «идиота», как Бакуго высказался ранее, даже не смотря на то, что могут подумать его друзья. При них, Кацуки выстраивает из себя крутого задиру, а его главная мишень для насмешек - Изуку Мидория. Но на самом деле, Кацуки очень дорожит этим человеком. Он волнуется за него, но показывать это он совершенно не умеет. Возможно, просто не хочет. Но какое же было облегчение, когда парни заметили, что Изуку отошëл от края и начал уходить. Тогда, друзья Бакуго стали друг с другом переговариваться на эту тему, пытаясь подключить своего кента к разговору. Но Кацуки лишь молча стоял и смотрел в сторону крыши школы, где уже давно скрылся из виду Мидория. Взрывы на руках прекратились. Бакуго и правда был перепуган всей ситуацией, которая только что произошла. И неизвестно, что было, если бы Изуку всë-таки решился сделать последний шаг... — Хей, Бакуго? Ты вообще нас слушаешь? — поинтересовался один из друзей. — А? Чë надо? — как всегда грубо ответил Кацуки. — Чего это ты так туда смотришь? Он же не прыгнул и ладно. Или... Ты волнуешься за него? — с заметной усмешкой сказал второй, хотя и сам был перепуган не меньше за то, что недавно видел. — Чë ты там вякнул, придурок!? Давно по еблу не получал!? — начал выходить из себя блондин, направляя одну из рук на своего друга, откуда уже были видны вспышки взрыва. — Ой, да ладно тебе! Я же шучу! — Шуточки себе засунь куда подальше, понял? С такой хернëй лучше не шутить... — грубо ответил Бакуго, опустив руку.

***

С того момента прошло от силы минут пятнадцать. Парни всë так же стояли в беседке, неподалëку от школьной площадке, укрываясь от дождя и обсуждая различные темы. Бакуго не особо был подключен к разговору, ведь в голове всë так же прокручивался тот момент, когда жизнь Изуку могла просто оборваться. От каждой такой представлений картины, сердце Бакуго начинало биться быстрее. Похлеще любого адреналина будет. И вот, Кацуки краем глаза замечает макушку с зелëными волосами, что уже знатно успели намокнуть под дождëм, что явно не собирался заканчиваться. Теперь, всë внимание Кацуки было приклеено к Дэку. В это время сам Изуку медленными шагами, смотря в землю, шëл на пришкольную площадку. Это было одно из его любимых мест, когда там никого не было, а это было довольно часто, когда уроки заканчивались. Всë же, эта площадка была построена довольно давно и поэтому некоторые из детских развлечений уже заржавели, обросли какими-то растениями. Да и в целом, вся атмосфера была для многих угнетающая. Для многих, но не для Изуку. Здесь было его любимое место - качели, которые выглядели новее всего остального. Усаживаясь на эти самые качели, Изуку доставал свою любимую тетрадку, где записал всë-всë, что только знал о том или ином герое, расписывал в самых ярчайших красках своë мнение о герое, его способностях, делал зарисовки его внешности. Так же, он мог приходить сюда просто, что бы насладиться тишиной, зависнуть в своих же мыслях, которые могли смеяться каждую минуту с темы на тему. Дойдя до своего излюбленного места, Изуку присел на такие уже родные качели, обхватив цепи, что держали сидушку, двумя руками с каждой стороны. Взгляд его был опущен, а дождь всë так же беспощадно проливал свои капли, из-за чего Мидория уже весь промок и слегка дрожал. Но это совершенно его не волновало. Ему было всë равно на эту прохладу, на дождь - на всë. Бакуго наблюдал за зелëноволосым, но старался это делать так, что бы его друзья нечего не заподозрили и не стали опять шутить свои глупые шуточки. Кацуки видел, что Мидория прямо сейчас на его глазах сидит и потухает, как маленькое солнышко, у которого было множество надежд, которые начали с треском ломаться. За все свои издëвки над Изуку, Бакуго чувствовал на себе огромную вину, ведь он прекрасно понимал, как Мидории тяжело. Но свой же характер трудно изменить. Бакуго и спи не понимает, почему он проявляет такие смешанные эмоции и чувства к Изуку: то задирает, бьëт его, унижает, то чувствует перед ним вину, испытывает жалость к Мидории. Кацуки и сам себя не может понять, но именно сейчас, ему что-то подсказывает, что нужно подойти и наконец поговорить с Мидорией. — Ладно, давайте уже расходится. — произнëс Бакуго, осматривая своих друзей. — Чего это так рано? Я думал, что мы ещë пол часа точно погуляем. — Ага, под дождëм? Думаю, Бакуго прав. Всë равно холоднее становиться... И вот, каждый из компании разошëлся в разные стороны. Каждый, кроме Бакуго. Он специально разогнал своих и остался ждать, когда никого рядом больше не будет. Осмотревшись по сторонам, Бакуго вышел из беседки, медленными шагами направляясь к Изуеу, сложив попутно руки на груди. По его недовольному лицу начали скатываться капельки дождя, которые в скором времени сделают и Бакуго всего мокрым. Но сейчас это не важно. Нет. Изуку даже не обратил внимания на то, что к нему кто-то приближается, ибо вновь был погружëн полностью в своих мысли, смотря в никуда. Но вдруг, зелëноволосый заметил перед собой чьи-то ноги, после чего поднял усталый взгляд и увидел, что перед ним стоит Бакуго. Но именно сейчас, Изуку совершенно никак не отреагировал на друга, как таковым он его считал. Парни молча смотрели друг на друга секунд десять, после чего Изуку начал медленно вставать с качель и уйти. Каких-либо разборок с Бакуго ему не хотелось, и так уже устал от всего. Но в ту же секунду, Бакуго полностью перекрыл проход для Мидории, от чего последний вновь уселся на качели. Их взгляды совершенно были разные: Бакуго смотрел на Изуку с уже более заметным беспокойством, но при этом, его серьёзность и некая злость всë так же доминировали в такой ситуации. Мидория же, смотрел на Кацуки пустым, усталым от жизни взглядом, больше не выражая ничего. — И чë это мы забыли сейчас на крыше? А, Дэку? Изуку молчал. Он лишь опустил голову, смотря куда-то в землю, явно без какого-либо желания отвечать на вопросы Бакуго. Но такой расклад Кацуки совершенно не нравился, что начинало выводить блондина из себя ещё больше. Даже не прошло и пяти секунд, как вдруг Бакуго схватил Изуку за его намокшие полностью волосы, после чего поднял его голову, что бы Мидория смотрел прямо на Кацуки. — Я тебе вопрос задал, тупой ты задрот! Какого хуя я тебя видел на краю крыши!? Чë, совсем мозгов поубавилось!? Ты, полный придурок, реально хотел спрыгнуть!? — сильнее сжимая зелёные волосы, почти что кричал Бакуго. — Отпусти..! Мне вообще-то больно! — начал возражать Изуку. В кои-то веки... Бакуго посмотрел в эти зелëные глазки, что еле как подавали признаки жизни, после чего резко отпустил пряди волос. Сложив руки на груди, Бакуго стал ждать ответ. — А тебе-то... Какая разница, Каччан? — смотря прямо в глаза блондину, отвечал Изуку, — Умер бы я... И что с того? Тебе же лучше будет, не так ли? — Чë... Чë ты такое говоришь!? — Хах... А сам-то, что мне пол часа назад говорил, не помнишь? Вот я и подумал, а может и правда... Почему бы и не спрыгнуть? Бакуго был в шоке. Ему казалось, что перед ним сидит совершенно другой человек. Кто угодно, но только не его хорошо знакомый Изуку... Да и от самого себя Кацуки был не меньше шокирован. «Неужели... Я и правда такое сказал?» пронеслось в голове блондина, от чего руки резко опустились, а взгляд стал куда удивлëннее. — Теперь я могу идти? — спросил Изуку, явно собираясь уходить, ведь на больший разговор он не рассчитывал. — Нет... Нет, не можешь. — коротко и чëтко ответил Бакуго, от чего Изуку вопросительно поднял бровь, — Дэку... Я скажу тебе так, только посмей сдохнуть. Ты меня понял? — Оу... Но чего же это вдруг? Боишься, что обвинят тебя в доведения до суицида? — Чë ты такое говоришь, придурок!? — опять начал срываться Кацуки, хотя он из-за всех сил старался сдерживать свой пыл, — Нет, не по этому... Просто живи. Живи самой простой жизнью и не думай о самоубийстве. Бакуго понимал, что рассказывает Изуку не всë. Но собственная гордыня Кацуки просто не позволяет ему рассказывать о таких сентиментальных мелочах: как то, что Бакуго всем сердцем дорожит Мидорией, что он волнуется за него, что он чувствует огромную вину, когда издевается над безпричудным, что он испытывает искреннюю жалость к Изуку потому, что он не может исполнить его главную мечту... — Каччан... Тебе повезло. Родился с такой хорошей и мощной причудой... Я верю, что ты станешь самым лучшим героем. Это же ведь тоже твоя цель, верно? — с небольшой, дрожащей улыбкой на лице, спросил Изуку. По его голосу можно было понять, что он через силу вновь сдерживает слëзы. — Дэку, я... Нет, я не понимаю тебя. Твою ситуацию, что ты безпричудный, но ты прав. Прав в том, что у нас с тобой одна цель. Но... К чему этот вопрос? — Да так... Взвешивал сейчас сидел, все за и против, так сказать... Понял, что у меня и правда не получится стать героем... — Последнее слово Изуку кое-как выговорил, после чего слëзы тут же потекли из глаз, от чего сами глаза стали краснеть. — А у тебя есть всë, что бы стать хорошим героем, Каччан! Я верю, что у тебя всë получиться! — Не убирая улыбки с лица, Изуку продолжал... — Ну а я...? Я просто родился не в том месте. Таким безпричудным... Бесполезным здесь нет места... — Прекрати нести эту чушь, чëртов Дэку! Что за дерьмо ты сейчас только что сказал, а!? — Кацуки просто не мог поверить, что такой человек как Изуку, может сказать что-то подобное... — Я тебе сказал, что бы о смерти даже не думал, ясно? А если ты и сейчас не поймëшь, то... Мне придётся рассказать всë твоей матери. — Что...!? Нет! Не говори ей! — с перепуганными глазами, ответил Мидория. — Я... Я только из-за неë и не решился на это... Каччан... Каччан, почему ты такой? Я тебя не понимаю... Раз ты меня так ненавидишь, то... То зачем так беспокоишься обо мне...!? — начиная по-тихоньку срываться, ответил Мидория. По его голосу было понятно, что говорить ему тяжело, так ещё и слезы нахлынули с новой силой. Начинается какая-то истерика, из-за которой Изуку совершенно не может нормально ответить на какой-либо вопрос, что естественно замечает Бакуго. Он совершенно не знает, что ему делать в этой ситуации. Он привык к издëвкам над Изуку, а после просто уходить и нечего не делать, но... Именно сейчас, он просто не может уйти. Не может себе этого позволить. Но в то же время, Бакуго не знает, как себя вести: что можно сделать, что лучше всего сказать в такой ситуации... — Зачем ты это делаешь? И вообще зачем обращаешь внимание на такого бесполезного человека, как я..!? — Хватит нести эту чушь! — единственное, что смог сказать Бакуго, перед тем, как приблизиться к Мидории, чуть наклонившись, что бы быть с ним одного уровня, и просто поцеловать его. Вот чего-чего, а именно такого действия не то, что бы Мидория не ожидал. Сам Бакуго был с себя самого в шоке. Хотя если так подумать, то он же сказал ему заткнуться? Кацуки решил просто немного помочь с этим. Но а если серьёзно, то Бакуго и правда не знал, на кой он вообще это сделал? Что ему делать дальше? Что скажет Мидория? Как он вообще будет ему в глаза смотреть после этого? Хотя если признаться честно, Кацуки понравилось то, что он сделал. Он подавлял в себе эти приятные, милые и добрые чувства к Изуку, которые у него были. Скрывал он их за маской жестокости и неприязни, но сейчас всë иначе... Возможно, его тело, без ведомо хозяина, решило действовать. Всякое бывает, не так ли? Сам Изуку был не меньше в шоке. Он готов был к порции каких-либо не очень приятных слов, ударов или ещё что-то в этом роде, но... Поцелуй. Грëбаный поцелуй! Так же, было ещё множество вопросов: зачем Каччан это сделал? Что самому Мидории делать в этот момент? Что будет после поцелуя? И много-много других вопросов, что сейчас крутились в голове зелëноволосого, пока на его щëчках появлялся заметный румянец. Мидория сидел неподвижно, пока его губы и губы Бакуго были соединены. Нет, это не был поцелуй, который сплетает языки, со всеми слюнями и так далее. Нет. Просто обычное соприкосновение губ друг о друга. Но при всëм при этом, это был такой чувственный и нежный поцелуй, при и после которого на душе даже как-то спокойнее становилось. Бакуго был для Изуку не менее родным и близким человеком, не смотря на то, какое у них друг другу отношение. Если бы его поцеловал кто-то другой, соответственно и реакция была бы друга, но... Целует не абы кто, а Кацуки. И конечно же, Мидория решается довериться ему... Поцелуй был не такой уж и долгий. По его окончанию, парни смотрели друг другу в глаза, пока на их лицах красовался румянец, а капельки дождя всë продолжали своë дело. — Просто заткни свой рот и что бы он никогда подобной хуйни не произносил. Я надеюсь, ты понял с первого раза. После окончания своей фразы, Бакуго посмотрел на Изуку ещё где-то секунд тридцать, после чего просто ушëл. Вот так просто развернулся и ушëл в сторону своего дома, пока Изуку сидел на качелях и вспоминал этот поцелуй...