Запомни

      Музыка бьёт по ушам, стекает алкоголем с губ, в груди стучит ритмично, каплями крупными приземляется на пол, в темноте не разобрать, что точно это было, но ни одного человека в комнате подобные вопросы не волнуют точно. Слова сливаются в кашу, вроде, мотив знакомый, тянет танцевать, но название никак не всплывает в помутненном алкоголем сознании. Сынмин растекается по стулу, запрокидывает голову назад и думает о том, что последние глотки коньяка были явно лишними. Где-то под столом валялись пустые пачки из-под соков, которые были выпиты в первые полтора часа сия культурного мероприятия, смешанные со всем алкоголем, найденным в доме или купленным заранее. Не помешало бы сейчас хлебнуть сладкого напитка, а ещё лучше воды, иначе всё выльется наружу, упаси Бог на кого-нибудь, кого не заметишь в темноте. Сынмин сползает со стула и щупает столешницу, на которую уже тоже успели что-то разлить. Кружка находится быстро, а вот наличие воды озадачивает; если попробовать прямо из-под крана, то молись, чтобы успеть добежать до унитаза.       Размышления оказываются прерваны явным ощущением чего-то прижимающегося где-то сбоку. Чужие ладони быстро обхватывают тело, разворачивают к себе, Сынмин мало что сообразить в принципе сейчас может, а за такой короткий промежуток времени и подавно. Кто-то прижался плотно, руки сплелись на спине, а сам человек покачивается, пытаясь призвать к подобному действию и самого Мина. Музыка всё громче, алкоголь выветриваться явно не собирается в ближайшие пару часов, а кто-то из друзей слишком уж много выпил, раз решил пойти приставать к остальным. Пританцовывая в такт и пытаясь не отдавить чужие ноги, Сынмин даже забывает о том, что его чертовски мучает жажда и желание смыть в туалет сегодняшнюю ночь.       Откуда-то слышится звонкий голосок перепившего Джисока, которому каждый упорно разбавлял коньяк поганым дешёвым вишнёвым соком, но тот всё равно добился своего и уже продолжительное время что-то пищал под нос, управляя колонкой и беспорядочно переключая песни. Сынмин никак не уловит ритм и траекторию движений, но всё становится не так уж и важно после того, как что-то влажное и тёплое тычется в шею, в щеку и затем чмокает его губы. В колечке пирсинга О узнаёт Джуена и внутри всё сжимается ещё сильнее. Ладонь ложится на шею того, пока крепкие пальцы гладят талию, поцелуи слишком пьяные и беспорядочные, но голову приятно кружит. Слышится голос Чонсу, все смеются, на них, кажется, кто-то направил фонарик, но это последнее, на что они обратят внимание сейчас. Сынмин первый опоминается и отстраняется, на что Ли липнет к нему сильнее и как-то по-истерически нервно смеётся в чужую грудь.       Музыка затихает, щёлкает ручка двери, и О вспоминает себя уже в спальне несчастного Гониля, который позвал друзей отпраздновать какой-то пустяк, в чем каждый нашёл повод вылизать до последней капли все бутылки с алкоголем. Оба спотыкаются о разложенный диван и валяющиеся около рюкзаки друзей. Джуен ложится на диван и смотрит на Сынмина долго-долго, даже не моргает, лишь грудь тяжело и часто поднимается. Мин облизывает губы и в ответ впивается взглядом. Что-то совсем непонятное происходит в голове и это, кажется ему, не из-за алкоголя вовсе.       — Я вам мешать не буду, – Чонсу поднимается с кровати и, забрав телефон, уходит. Парни молиться на него готовы за то, что он выключил свет в комнате и толкнул за собой дверь.       Сынмин сверху нависает и не решается что-то предпринять. Зато Джуен, сильнее пьяный и более смелый, снова обнимает его и тихо шепчет в губы что-то неразборчивое. Кровь шумит в ушах, О неловко чмокает его, спускается на шею и вдыхает почти пропавший аромат одеколона.       — Что ты делаешь?       Звучит слишком жалобно, как-то наивно и так, что заплакать хочется, обнимая этого мальчишку. Сынмин ловит губы и на секунду замирает, чувствуя чужой язык, который слегка цепляется за язык Оди. По телу разливается тепло, руки девать некуда, внутри, да и вокруг тоже полный бардак и происходящее не ощущается реальным.       — Зачем ты это делаешь? – таким Джуена он никогда не слышал. Голос совсем тонкий, кажется, в какой-то степени даже напуганный.       — Ты пьяный, – Сынмин произносит очевидную истину, но Ли отпирается, уверяя, что выпил всего ничего.       Губы сталкиваются в который раз, О не хочет отрываться от бархатистой горячей шеи, оставляет россыпь поцелуев и отвлекается лишь на громкий звук распахнутой двери. Свет включается всего на секунду, но несчастному Хенджуну этого достаточно для красноречивого тихого «блять» и повода убраться к остальным как можно скорее. Сынмин залезает на кровать и трет лицо руками. Он протрезвел за рекордные несколько минут, по крайней мере, именно так всё ощущалось. Слишком много эмоций бились в груди бешеными псами, а вот у Джуена они с цепей давно сорвались и терзали сейчас душу О. Он снова прижимается, ложится буквально на Сынмина и всё шепчет какие-то важные слова.       — Ты просто пьяный, всё в порядке, — Джуен от этих слов обиженно дёргается, а Оди не знает, кого этим успокаивать пытается, себя, или его.       — Я люблю тебя, – осколком по сердцу проезжаются слова и Мин окончательно теряется, лишь судорожно шепча, что тот слишком много выпил.       — Скажешь мне об этом, когда будешь трезвым.       Ли жмётся, жмётся, жмётся, рассказывает все самое сокровенное, а Сынмин хочет исчезнуть, раствориться где-нибудь до утра, пока тот всё не забудет, не спишет это на бредовый сон. Он отворачивается от мягких губы, которые хотел бы целовать всю ночь на пролёт, но что-то внутри сделать этого не позволяет. Отпихивая от себя размякшее тело, Оди слезает с дивана и количество выпитого снова недовольно отзывается где-то в горле. Игнорируя приходящую в себя компанию, он хлопает дверью ванной комнаты и включает кран, согнувшись над раковиной. С губ слетает тысяча «что», Ледяная вода на считанные секунды, но помогает взять себя в руки.       — Ты в порядке там? – стучится старший в дверь и Сынмин скрипит щеколдой.       Гониль такой же весёлый, как и остальные, но рядом с ним чувствуешь себя в безопасности. Он перебирает колтуны на чужой рыжей голове, а в дверном проходе показывается горбинка и губы с пирсингом расплываются в улыбке. Джуен правда не был слишком пьян. Сынмин не знает, что делать с этой информацией, и обессиленно откидывается на грудь Ку. Тот смеётся, смотрит на друзей и выключает шумящую воду.       Он всё забудет наутро. Он забудет эти касания, забудет шёпот в шею, забудет поцелуи, горячий чужой язык тоже забудет, каждое признание и сказанное слово с алкоголем выветрится из организма. Джуен такой очаровательно помятый уплетает оладьи, которые заботливо с утра готовил Джунхан, Сынмин сидит напротив и улыбается всем, обсуждая редкие запомнившиеся моменты. Ненадолго задерживается взгляд на лице, которое непозволительно близко было вчера. О Сынмин ничего не помнит. Он заставит себя в это поверить, он заставит сердце успокоиться, а распирающее чувство стыда задушит на корню. — Ты можешь объяснить, почему ты это сделал? – Ли зажимает сигарету в зубах и хлюпает носом. — А кто мне первый язык в рот пихал? – пытается отшутиться Сынмин. Словно он не понимает. Словно он не знает, на что тот намекает — Интересные ощущения. Мне понравилось. Облачко дыма струится вверх и растворяется на фоне утреннего неба. — Спасибо за опыт. Они прощаются, автобус уезжает быстро и скрывается за поворотом. Чувство какой-то недоговоренности камнем оседает на сердце, хочется в манере Сынмина поставить огромную точку, порвать всё в клочья, чтобы позже сидеть и склеивать осторожно, поставить в рамочку, любоваться и убиваться. Джуен слезы вытирает и пинает мусорку, обещает себе не прикасаться к алкоголю в присутствии старшего больше никогда и потерять дорогу к дому Гониля. Оба запомнят происходившее надолго.