Профессорский плен. Зачёт

Терпеть не мог говорить с отцом о его работе, но это был отличный шанс, чтобы завести знакомых в строительной сфере. Хоть что-то, кроме паршивого характера, Вячеслав Владимирович должен же передать мне. Например, знакомства. — Ты не забыл, где тебе нужно быть сегодня в семь часов? — ворчание в трубке уже неимоверно бесило. Отец повторил этот вопрос уже трижды. — Да! Я приеду! Я только пару часов назад прилетел, можно мне хотя бы вещи разобрать?! — ответил в его же манере. — Отлично! Не подведи! Закатив глаза, отключил звонок, не прощаясь. Наши контры с отцом продолжались уже лет так шесть. Мне было двадцать, когда я, как идиот, спалился перед ним. Мы спалились. Его имя Боря, и он делал мне отменный минет под одеялом на моей кровати, в моей, мать его, комнате. А отец с матерью слишком рано вернулись из поездки. И я феерично кончил на глазах у собственного отца. Его тогда чуть удар не хватил, когда Борька, мой однокурсник, вылез из-под одеяла с мокрыми губами, красной моськой и стояком. Вот умора. Вот именно с того момента мы потеряли все возможные тёплые отношения. Но тот минет был самым лучшим, хоть и первым. Ещё никто не переплюнул Борьку Коротаева. И, да, мы до сих пор дружим. У меня универсальный друг во всём. Выпить? Да! Рвануть куда-нибудь в лес, просто погулять? Да! Потусить? Да! Переспать на заднем сидении его мерседеса? О, да, детка! Мой друг лучше сотни новых. Кстати о Боре. — Коротаев! — рявкнул на всю квартиру, и каштановая головёшка показалась из ванной с щёткой во рту. Люблю его язык. Уж больно виртуозный. Даже в пасте смотрелся маняще и вкусно. — Угадай, кто звонил. — Опять он? — закатил свои зелёные глаза парень. — Хочешь со мной? — подёргал бровями игриво, на что получил ослепительную улыбку с пастой в придачу. Боря ненадолго спрятался в ванной и через несколько секунд вышел в одних трусах и с полотенцем на плечах. Коротаев занимался плаванием. Для себя. В удовольствие. Поэтому его могучие плечи ничем нельзя было спрятать. Широкая грудная клетка, плоский живот, на котором красовалась чёрная, как стрела, «блядская дорожка», которая открыто намекала на то, что даже в «лежачем» состоянии выглядело массивно. Да, милый парень. Подходит под мои вкусы. Но грань дружбы мы так и не пересекли. Хрен бы его знал почему. Ну не «стояло» у нас друг на друга в плане отношений. — Отвечу на твой вопрос, Кир, — усмехнулся Боря и стянул с плеч полотенце. — С тобой идти вечером, конечно, заманчиво, но твоего батю удар хватит, если меня увидит. Ты же знаешь, как мы любим друг друга, — не выдержал друг и звонко захохотал. И я поддержал его. — Зато сто процентов будет весело. Я даже представил, как это будет выглядеть, — вальяжно прошёлся вокруг друга с широкой улыбочкой в тридцать два зуба. — Мам, пап, добрый вечер. А вы помните моего лучшего друга, который делает отличный минет? И мы снова поржали от души. В компании с Борькой мне было спокойно. Один из немногих, точнее, единственный в своём роде экземпляр. Тот, кто мог спросить, не дует ли мне во время секса с окна, или не мешает ли светильник. Или вообще после оглушительного оргазма принести сока и включить хоккей. Друг, что надо, говорю же. На вес золота. Постоянных отношений у нас не складывалось. У него — потому что слишком инфантильный. А у меня — потому что практически два года жил за границей. Год я работал в эскорте. А второй год действительно колесил по Европе и изучал архитектуру. Вернулся, чтобы учиться в магистратуре по своей специальности и уже пристроить свою задницу в каком-нибудь кабинете. — Костюм погладил? — дёрнул бровями Боря, приблизившись ко мне. — Бери выше. Я его даже не купил! — прыснул со смеху, а Борис Родионович медленно закатил глаза. — Ты не меняешься. Безответственный болван, — фыркнул парень, блуждая взглядом по мне. — А я думал, мы проведем хотя бы пару часов вдвоём, прежде чем ты свалишь к себе на квартиру и будешь разбирать вещи, — Боря протянул ладонь к моему бедру и медленно погладил задницу. — Я соскучился по твоей сахарной попке, Кир. — Я проведу с тобой хоть всю ночь, но ты идёшь со мной, Коротаев! Ты моя страховка, что отец не будет мне выносить мозг и даст спокойно пообщаться с людьми, — выпятил задницу ему навстречу, чтобы показать, что готов на всё. Боря стянул с моей переносицы чёрные квадратные очки в толстой оправе и откинул их на журнальный столик. И я потерял, как минимум, процентов пять чёткости. Он наклонился к моему уху, провёл носом и глухо усмехнулся. — От тебя отвратно пахнет. Я не пущу тебя в постель, пока не помоешься. Да я и сам мечтал о душе. Без раздумий сорвался с места и по пути в ванную стянул футболку, которая прилипала к телу. Но практически у двери резко затормозил. Обернулся и дерзко ухмыльнулся. — Ты идёшь или так и будешь стоять как столб? — Боря развернулся, облизнул губы и по-мальчишески улыбнулся. — Дважды не повторяю, Борюсик. Прекрасно знал, что он терпеть не может такую вариацию своего имени. Реакция была моментальной. Он тщательно помыл меня. Все места. В каждое отверстие залез и до блеска отполировал.

***

Без одной минуты семь показывали мои часы, которые когда-то давно получил презентом от бывшего клиента. Ролексы из белого золота отлично подошли к запонкам на рубашке. Но их видели только я и Боря. Выглядел, скажем так, снова как разодетая проститутка, которой придётся весь вечер улыбаться и дарить людям своё прекрасное настроение. Ах… ну и, конечно же, умело вылизывать задницу. До блеска так. С рвением. Как говорится, очистить дорожку себе в светлое будущее. Это даже прозвучало отвратительно. Но Боря уверил меня, что поддержит и пошлёт нахер любого вместо меня. А всё почему? Да потому что мой лучший друг, скажем так, работает в конкурирующей компании. Я знал, кого брать с собой. Двойной, сука, удар по печени отцу. Он сказал, что познакомит меня с «главным». Типа этот приём как раз в его честь. Один из немногих случаев, когда он будет присутствовать на таком мероприятии. Я не интересовался работой родителя и знал мало. Например, как зовут главного из главнейших, — Ларин Руслан Артёмович. В тридцать девять не имел семьи, детей. Только огромную компанию, которая расползлась по всему миру посредством филиалов. Главный офис был здесь, в Санкт-Петербурге. Остальное я пропускал мимо ушей. Даже времени не было пробить этого Ларина по интернету. Боря не давал ни минуты, чтобы подумать об этом, а уж совершить действие — тем более. Выйдя из машины друга, мы отправились к зданию, где находился банкетный зал. Найдя нужное помещение, вошли, нас поприветствовала женщина с планшетом в руках и нашла мою фамилию в списках. Блондинка густо покраснела, посмотрев на Борюсика, который сегодня блистал в сером костюме и в тон ему галстуке. Я же выбрал менее простое и не привлекающее внимание. Бежевый костюм в крупную клетку подчеркнул уже отросшие от чёрной краски блондинистые волосы. И мои голубые глаза. И даже загорелый тон кожи. Пока жил в Европе, наконец-то избавился от бледности. Как сказал сегодня Боря, увидя меня в полной амуниции: «Я б вдул!». И, конечно же, вдул. Именно поэтому мы приехали ровно в семь. На людях нам чересчур просто находиться друг с другом. То, что мы иногда занимались сексом, никак не меняло наши отношения в плане дружбы. Два балбеса, как говорила мама Коротаева. Такими мы и были. Стоило нам переступить порог банкетного зала, все начали коситься на нас. Новые лица. Новое мясо. Те, кому можно подсесть на уши. Женщины с бокалами шампанского. Мужчины, кто с виски, кто с тем же, что и у дам. Я увидел отца моментально, а рядом хихикала мать. А вот третий в их компании заставил меня замереть. И словно по щелчку они обернулись. Мать расплылась в улыбке, увидев Борюсика. Она любила моего друга вне зависимости от его статуса в моей жизни. Отец побледнел, надулся, шевеля желваками. А вот третий в их «компании» и его взгляд пригвоздил меня к полу. Никогда и ни за что… не перепутал бы его ни с кем. Тот, от кого я сбежал под покровом ночи. Тот, кто подарил мне лучшую ночь в жизни, хоть она и граничила с безумием. Боря заметил мою смену настроения, и к кому мой взгляд прилип. — Улыбайся, — процедил друг у моего уха. — Ты как будто призрака увидел. — Именно его и увидел, — повернулся я к нему. — Это он. Тот тип из Америки. Теперь уже удивился и Коротаев. Да какое там! Мы оба были в охренеть каком шоке! — Кир, это Ларин. И, кажется, он тебя узнал, — натянуто улыбаясь, выпалил друг шёпотом. «Да ладно, блядь! А то я и без тебя не понял. Капитан, мать его, Очевидность!», — чуть не заорал вслух. Боря демонстративно обнял по-дружески меня за плечи одной рукой и взял на себя роль рулевого. Подвёл меня к троице, а его натянутую улыбку мог выкупить только я. Пока мать тискала нас обоих, а отец тактично отмалчивался, Ларин не сводил с меня взгляда. Пожирал, как тогда ночью. Облизывал губы, смакуя выпитый виски из бокала. Чёрный костюм и рубашка подчеркнули его мрачность, широкие плечи и длинные пальцы, от которых я в ту ночь не раз испытал оргазм. От пальцев, мать твою! Да! — Руслан Артёмович, — с нескрываемым волнением начал мой отец, — это мой сын Кирилл. Наша гордость! — М-м-м, — единственное, что сказал Ларин, протянув мне руку. И с нескрываемым любопытством покосился на Борю. — Рад наконец-то познакомиться, Кирилл. Моё имя из его уст прозвучало немного пошло и натянуто. Мы пожали руки, а от того, как он пощекотал пальцами мою ладонь, у меня и вовсе выбило весь воздух из лёгких. Это конец! Я так быстро сбежал от него. Но по смешной случайности сам попал в ловушку. И, кажется, услышал, как она захлопнулась. — А вы? — дёрнув бровями, Ларин обратился к Борюсику. — Борис, — они, словно два противника, схлестнулись на ринге рукопожатием. Обстановка накалилась до предела. Вот-вот что-то взорвётся. Чей-то зад точно пострадает. И, кажется, я заведомо знал чей. Мой, твою мать! — Я рассказывал Вам, что мой сын учился за границей. Масштабно и глубоко погружался и с огромным энтузиазмом изучал архитектуру Европы, — вклинился отец, чтобы разрядить обстановку. — Масштабно и глубоко? — фыркнул Ларин, надменно и практически не замечая моего отца. Всё его внимание прибилось гвоздями ко мне намертво. — Да, — наконец-то я взял слово. Точнее, пискнул, как цыплёнок. — И насколько глубоко вы познали Европу? — дёрнув бровями, оскалил зубы в злобной улыбке Руслан. — Решили вернуться в Россию, потому что знаний по самое горло? А вот это уже не просто прозвучало двусмысленно, а, мать твою, прямо в лоб! Он в открытую обвинял меня в том, при каких обстоятельствах мы познакомились. Вот гад! Ну я тебе устрою глубокие познания!