Профессорский плен. Зачёт

Устроившись на скамейке возле озера, слегка улыбнулся. Дежавю прям. Только озеро другое и компания совсем не та. — Ты приуныл, — голос Бори отвлёк меня от мыслей о Руслане. — Задумался, — пробормотал, махнув рукой. — О нём? Последнюю неделю мы ни разу не говорили с Борей о Руслане. Я старался пресекать эти темы. Но друг как-будто хотел залезть мне под кожу. Специально. — О нём, — тяжело вздохнул и хлебнул горячего чая, обхватив кружку крепко. Руки успели окоченеть. Мы сняли домик в полной глуши, здесь и связь-то практически не ловила. Только у озера. Я звонил матери пару раз, чтобы не волновалась. А когда сообщил о том, что я с Борей, то её счастью и вовсе не было предела. Вот только я не разделял с ней этой радости. Боря пытался мне на макушку залезть и вечно старался отвлекать. А я не хотел этого. Мечтал о покое и друге, который лишь похлопает по плечу и скажет: «Всё будет хорошо, Кир!». А не о его попытках залезть мне в голову и отложить там яйца. Чтобы потом вылупилось что-то. Понятия не имел, что делать дальше. Как жить? Как забыть человека, который до нутра и холода внутри пугал? Но в то же время притягивал так сильно, что в его присутствии коленки дрожали. Руслан хотел отношений по его правилам. А я… не хотел отношений. Это не моё. Я слишком люблю свою свободу. И дорожу ею. Но Ларина это не волнует. И меня до чёртиков пугает его настойчивость. Но иной раз я думаю о том, что всё могло бы быть как-то иначе. Руслан привык всё решать жёстко, в силу высокой должности. Даже подумал о его родителях, которые воспитали такого… замечательного человека. И я не понимал, почему продолжаю сопротивляться. Боря присел рядом, укутался в куртку и сжался от прохладного, свежего ветра. А мне было плевать на всё происходящее. — Забудь его. Он вряд ли во второй раз пошевелит хоть пальцем. Ну сбежал и сбежал. Делов-то, — от слов Бори мне стало противно. Само его общество мне стало чуждо. Я не мог отделаться от мысли, что делаю что-то не так. Возможно даже, Коротаев моя самая главная ошибка. А вторая — Руслан. Во мне быстро перегорели чувства к Боре, когда я не получил отдачи. Раз. Два. На третий я плюнул, и решил, что так будет правильно. Но сейчас что-то изменилось. Мой лучший друг вёл себя максимально странно. И это нихрена не любовь. И не чувства, о которых он говорил перед отъездом. — Ты любил когда-нибудь? По-настоящему, — пробормотал я и глотнул чёрного чая со вкусом смородины. — А что такое любовь? — как-то игриво ответил Боря. Я повернулся к нему и шмыгнул носом из-за разницы температур внутри меня и снаружи. — Ну, это когда ты хочешь проводить всё своё время с человеком. Меняться ради него. Когда от поцелуя лёгкая дрожь по телу. Когда ты смотришь на него или неё и улыбка сама появляется, потому что перед тобой самое прекрасное на свете, — выпалил я на одном дыхании и не сразу поверил в то, что сам это сказал. — Кажется, тебе пора перестать читать любовные романы. А больше читать познавательной литературы, — расплылся в улыбке Боря, и я ответил тем же. — И на твой вопрос у меня нет ответа. Мои родители развелись, когда мне было семь. Хотя ты и так это знаешь. Мать вечно работала. Отец пропал почти сразу. Я не видел и не знаю, что такое любовь. Никогда не вступал в серьёзные отношения. Мне они не интересны. Привязанность. Обязанности. Ничто не вечно. Всё когда-нибудь заканчивается. Это жизнь. Между нами повисла пауза. А я повернулся и с прищуром посмотрел на него. Магия слов, которые он сказал мне в квартире, растворилась. И теперь казалось, что меня в очередной раз пытаются использовать. Родители вечно твердили и указывали. Я на архитектора-то пошёл учиться, потому что отец захотел. А я хотел в финансы. Мне нравится вся эта суета. И теперь Боря. Я для него лишь любовник. И на что я рассчитывал, когда согласился взять его с собой? Что он воспылает ко мне нежными чувствами? Чушь собачья. Единственный человек, который постоянно пытался доказать мне, насколько я важен, — Руслан. Но его методы извращённы. Он пытается перегнуть меня через колено. Но он так и не понял, чем больше давления, тем быстрее лопнет. Это мой случай. Все вечно чего-то хотели от меня. Но никто ни разу не спросил: «А чего хочу я?». Может быть, я хочу жить в Майами и пить апельсиновый сок по утрам. А не пытаться крутиться самостоятельно. Вечно сопротивляться. Я не хочу быть для кого-то вещью, дополнительным аксессуаром или, ещё хуже, — объектом хваления. Целовать в попу — не моя работа. В этом мой отец профессионал. А я не такой. Я хочу сам решать, что мне есть на завтрак, какую работу выбрать, какие часы хочу носить. И вообще, с кем проводить ночи. И только на этой неделе я понял одну деталь. Для всех я вещь. Отец, который ненавидел меня, всё равно притащил на тот банкет в честь Руслана, чтобы похвалиться, какой сын молодец. Мать, которая постоянно указывала мне на внешний вид, называя меня подростком. К её постоянной критике я привык. Боря, который не дал мне ни одного шанса. Ни с собой, ни с другими. Как только у меня кто-то появлялся, то Коротаев сразу начинал балладу о «разбитом сердце». И всё снова упирается в Руслана. Он хочет отношений. Я сопротивляюсь. Он хочет дать мне всё, что я захочу. Я снова сопротивляюсь. Он может дать мне то, чего я всегда хотел, — свободу. Но на его условиях. А так ли плох поводок если меня действительно будут любить? По-настоящему. Не потому, что я кому-то что-то должен. А потому, что ему так хочется. — Как ты думаешь, — хмыкнул я, сведя брови. Боря медленно подсел ближе. — Как всё закончится? — Ты о Руслане? — закатил он глаза. — Ты обещал! Мне друг нужен, а не то, что ты успел себе вообразить! — неожиданно выпалил я от злости. — Да не пара вы! — подорвался он на ноги И единственное, что я понимал сейчас это то, как закончится этот разговор. Скандалом. — Долго бегать я не смогу, Борь, — фыркнул, отставив кружку с чаем на скамейку. — Ой, да он уже забыл про тебя! Найдёт себе другого мальчика! Кроткого и безропотного. А ты останешься лишь воспоминанием! Не думаю, что такой серьёзный человек, как Руслан, будет бегать за кем-то. Он хочет, чтобы ты бегал за ним. Это добавляет остроты, — чересчур озлобленно процедил Боря. Его слова меня очень задели. Это была не поддержка. А какая-то странная ревность или чувство собственничества. И своими словами он подтвердил мои мысли. Мне надо бояться и опасаться не Руслана, а своего окружения. Они много лет пытались слепить из меня то, что хотели. Без слов и какой-либо реакции на его слова поднялся на ноги и решил пойти в дом. Меня терзали смутные сомнения, что Боря что-то скрывал. Полтора года он жил себе спокойно и явно не воздерживался от связей, пока я был в отъезде. А как я появился, так сразу он воспылал ко мне странными чувствами. Да на этот бред только идиот купится. — Кир! — крикнул мне вслед Боря. — Извини! Погорячился! На что я лишь покачал отрицательно головой и скрылся в маленьком домике на окраине забытого Богом посёлка. Я хотел было пойти в маленькую комнату, чтобы просто поспать или посмотреть в потолок. Развлечений было мало. Точнее, их не было. Здесь даже телевизор не особо работал. Я сел на кровать, и телефон зашёлся в трели. Номер знал только один человек. Мама. Я практически налетел на Борю в дверях, пытаясь быстрее вернуться к озеру. И пока добежал до нужной точки, звонок прервался. Отдышаться не успел, как телефон снова начал трезвонить. Боря, заметив мою реакцию, пошёл за мной следом. — Мам? — ответив на звонок, выпалил я. — Ох, Кирилл, наконец-то. Уже час пытаюсь дозвониться до тебя! — она была расстроена, и это не укрылось от меня. — Что-то случилось? — взволновано спросил я. — Да. Дело в твоём отце! — Что с ним? — У него огромные проблемы. С Лариным! — она тяжело вздохнула и ненадолго затихла. — Мы сегодня были у Руслана в офисе. Твой отец отмывал деньги со сделок себе в карман. Руслан узнал об этом. Он его посадит, — она перешла в конце на шёпот. Мои глаза мгновенно округлились. А Боря, увидев мой взгляд, выгнул бровь. — Господи, Кирилл. Ты представляешь, что нас ждёт? Суды, пресса. Руслан видный человек. У него столько связей и знакомых, — несмотря на всю ситуацию, она была слишком спокойна. Либо просто старалась не впадать в панику. — И сколько он… украл? — мы с Борей встретились глазами. Он так же, как и я, выпучил глаза и не отрываясь смотрел на меня. — Много. Очень много. Я видела документы. Сынок, я с ума сойду здесь одна. Пожалуйста, возвращайся домой, — я услышал всхлип по ту сторону телефонной линии. — Слава совсем обезумел после разговора с Русланом, — снова отчетливый всхлип. — Он разнёс всю квартиру. Кирилл, пожалуйста, приезжай домой. — О, господи, — пробормотал я и не мог поверить, что отец настолько глуп. — Воровать у Ларина?! Он совсем спятил?! — Руслан рвёт и мечет. Он чертовски зол, Кирилл! На заднем фоне я услышал вопль отца: «Сосунку своему жалуешься?! Да пожалуйста! Приезжай домой, сукин сын! Надо поговорить!» От тона и слов отца мне стало не по себе. Аж холодок по спине пошёл. Боря подошёл и притянул меня в объятия. Я еле на ногах стоял. Не мог поверить, что такое происходит. У отца совсем крыша поехала, что ли? — Кирилл, — всхлипнула мама. — Мам, я буду через пару часов, — никак не отреагировав на объятия друга, отчеканил резко в трубку. — Встретимся у тебя дома. Хорошо? — Да! Конечно! Звонок оборвался, и я не раздумывая ломанулся в дом. Боря еле поспевал за мной с вопросами о том, что случилось. А я не мог даже слова сказать. Я до сих пор не мог поверить, что мой отец настолько тупой и наглый. Воровать у Ларина? Серьёзно?! Мне теперь милостыню у Руслана выпрашивать? Так, что ли? Это всё очень осложняло. Чертовски просто! Боря перехватил меня в комнате, когда я закидывал вещи в сумку. Он остановил меня и выпытал всё, что я узнал. Его реакция была такой же, как и у меня, — шок. В такое трудно поверить, но даже Боря осел на кровать и посмотрел на меня пустым взглядом. И почему же? Это же не его отец обокрал одного из успешнейших бизнесменов в городе. — Не едь. Останься. Он не отпустит тебя, — пробормотал Боря, покачав головой. — Кто? — недоумевающе посмотрел я на друга. — Руслан. — Моя мать там в истерике бьётся, а ты думаешь о Руслане? Ты больной? — рявкнул я и покрутил пальцем у виска. — Давай уедем подальше? Борька подорвался на ноги и вцепился в мою руку. До боли сжал моё запястье. Это выглядело очень странно и подозрительно. — Борь, мне больно. Отпусти. Взгляд друга забегал по моему лицу, и выглядел он очень странно. Взволнованно, я бы даже сказал. — Борь, — повторил я, положив руку на его плечо. — Отпусти. Он отрицательно покачал головой и сильней вцепился в моё запястье. До нестерпимой боли. Я перехватил его руку и еле расцепил Борину хватку. Друг положил ладонь на губы и ошарашенно смотрел на меня. — После такого Ларин не отстанет от тебя, Кир. Ты ведь это понимаешь? — С этим я уж как-нибудь разберусь. Я продолжил собирать вещи, а друг так и стоял истуканом возле меня. Это было очень странно. Чертовски просто. Но это отошло на задний план из-за матери. Я впервые слышал, как она плачет. И не видел агрессии отца. Никогда. Но мой отец сам виноват. Сам вляпался в это. А нас с матерью потянет на дно. Я решил, что попытаюсь как-то поговорить с Русланом. Возможно даже смягчить углы и урегулировать это дело. Может быть, он меня послушает? Больше мы с Борей не разговаривали. Пришлось топать почти километр до автобусной остановки в полной тишине. Чуть не задубел ждать автобус. А дальше дорога, такси и снова молчание. Отчасти, я был рад, что Коротаев решил помолчать. Уж с кем с кем, а с ним я это обсуждать не собирался. Во мне неожиданно проснулась любовь к родителям. А в особенности к отцу. Да, он идиот. Да, совершил ошибку. И, скорее всего, не одну. Но зная нрав Руслана, я был уверен, что пощады не будет. Ларин сметёт всех. Такси остановилось у подъезда, я посмотрел на пустующее место рядом, где совсем недавно сидел Боря. Кажется, на этом наша дружба закончилась. Или что у нас было? Пока поднимался на свой этаж, решил позвонить матери, чтобы сообщить о том, что я на месте. Но, выйдя из лифта, выпал в осадок. Покрутил головой и нихрена не понял. Даже посмотрел номер этажа, нарисованный на стене подъезда. Всё было правильно. Только вот дверь была не моя. Подойдя к двери, увидел новенькие приклеенные циферки на двери. Рука с ключами зависла в воздухе, а сам я вообще ничего не понимал. Единственное, до чего я додумался, — постучать. Да. Именно. В свою дверь. Я был шокирован максимально. И на моё удивление дверь открылась, и передо мной предстала мама с зарёванными глазами. — Кирюша, — она налетела на меня и стиснула в объятиях так сильно, как будто меня не было дома десять лет. — Мам, — обнял её в ответ и всхлипы снова начали терзать моё нутро. Пока я обнимал мать, убедился, что квартира моя. Только дверь другая. Белоснежная и с зеркалом со стороны квартиры. Затащил женщину в квартиру и захлопнул дверь. Я вообще ничего не понимал. Словно вернулся не домой, а куда-то в другое место. От этого было тревожно. Мама оторвалась от меня, когда мы зашли в гостиную. Она села на диван, а я успел лишь сумку скинуть на пол, как дверь в спальню отворилась. И передо мной предстал Руслан во всей красе. Шикарный. В белом джемпере и чёрных брюках. Он выглядел как чёртик с ехидной ухмылкой и беспорядком на голове. Ларин стоял в абсолютно расслабленной позе, держа руки в карманах брюк. — Мам, — сглотнул я, переведя взгляд на женщину. — Так надо было, Кирилл. Я вдыхал короткими вдохами не веря ни своим ушам, ни своим глазам. Мама шмыгнула носом и уронила лицо в ладони. — Кирюша, — от того, как процедил моё имя Руслан, мне стало до холода внутри страшно. Я инстинктивно отступил. Ещё и ещё. А он надвигался на меня медленно и грациозно. Как хищник перед прыжком. — Не подходи! — выставил я руку перед собой. Но его это не остановило. Он перехватил мою руку и притянул меня к себе. И, чёрт возьми, я растаял. От тепла и любимого запаха. Отдался в его объятия, обвив его талию своими руками. — Мой беглец, — усмехнулся Руслан мне на ухо, стиснув меня до боли в рёбрах. У меня ноги подгибались от контакта между нами. — Я глаз с тебя больше не спущу. В ответ я лишь кивнул, потому что язык словно онемел. Я глупо улыбнулся, уткнувшись носом ему в шею. Магия Ларина сработала на максимум. Рядом с ним я не мог думать трезво. Но разве это не любовь? Настоящая. В этом и проблема. Моя проблема, которую я не хотел принимать.