Во многом есть грех в любви

      — Иди сюда-а-а-а, Аято!!!       — М? — подходя поближе к лисичке, спросил он.       Лисичка взяла в свои руки его головку, и стала целовать куда только могла попасть. И в носик, и в щёчки. Он слегка жмурился и нежно положил свои руки на её, чуть нагнувшись, чтобы было ей легче.       Лисичка продолжала его целовать. Иногда почмокивая. Было похоже, что, она любопытный зверёк. И чуть своим язычком проходила по личику Аято, и так же нежно его целовала. Он чуть хихикнул.       — Ехей, щекотно! — и чуть повернул голову, и чуть поднял. Но руки держал на ней.       Лисичка теперь чмокала его только ниже губ, так как он поднял голову и ей было чутка не удобно. Но всё равно она целовала его, словно кошка, которая пришла лечить больного хозяина, так и она. Только она просто хотела расцеловать его.       Глава комиссии уже таял от помады на её губках. И чувствовал себя так, словно его хотят излечить. Только его целуют куда угодно, даже не целясь. Так что он вернул голову обратно на приличное положение. И просто нежно улыбнулся       На Камисато уже не осталось живого места. Она расцеловала все его части на лице. Остались только губы. И когда она к ним приблизилась, она дала опять волю главе комиссии, ведь он очень любил гулять по её полости рта.       Камисато конечно взял эту инициативу на себя, и чуть отпустив одну из рук, подтолкнул её на себя, и так они и слились в недели потока губ и страсти. Языки тоже подключились к этому. И первым конечно сделал наш глава. Который,как мы упоминали, любил погулять по её ротику. Так что это ситуация повторилась.       Когда юноши отстранились друг от друга, их соединяла слюнка. Она чуть улыбнулась ему.       — Тебе понравилось?       Аято кивнул ей, расплывшись в улыбке.       — Ну а как же, жрица ты моя.       Своим язычком она чуть слизывала бальзам с его лица.       — Твоя, твоя, — он же просто тыкнул её в щёчки, взяв их в две своих руки. Хихикнув. Своим шершавым язычком, она тоже чуть лизала ручки Аято. — люблю тебя~       Он чуть поглаживал её кожу на щёчках сквозь перчатки, и улыбнулся, прикрыв глаза.       — Я тебя тоже, Мико