Красавица и чудовище

Девушка стройная, с длинной черной косой, ждала кого-то. Серо-коричневое пальто смотрелось поношенно. Длинную юбку, волнами, перебирал холодный ветер, так же как и листы бумаги, кои рука сжимала до побелевших костяшек. Глаза бегали из стороны в сторону, выискивая в толпе нужного человека. Волнение не уходило ни на секунду, пальцы свободные от держания документов дергались, теребя кончик смоляной косы. — Слава? — Она оборачивается, смотрит прямо в глаза позвавшего, уже без страха. Этого человека она не боится, может совсем немного, больший страх охватывает перед тем, кто мог бы убить ее сразу, как только заподозрит что-то… Поэтому, собственно, она и согласилась на подобную авантюру. — Карамора! Не думала что анархисты могут быть столь галантными, что приходят ровно минута в минуту. — На личике проскочила тень улыбки. — Документы, которые я обещала принести, здесь все, что я смогла стащить… Не знаю, хватит ли этого… — Поверьте, хватит. И не переживайте, никто не узнает, что это вы передали их. *** За две недели до свадьбы, они разослали всем приглашения. Руневские были назначены шафером и подружкой невесты, быстренько, пока не отказались. Алину уговаривала Женя, а Сашу Феликс. Хотя, казалось со стороны, что он не уговаривал, а озадачил… Но кто ж ему запретит? Это же Юсупов. Ему отказывать, себе дороже, тем более Руневский был не против, но скорее всего, только потому что, хорошо относился к Евгении. Хотя она и была похожа на князя, при чем настолько, что незнающий, мог с легкостью перепутать их голоса. Так уже было. А уж когда пара пыталась изобразить голоса друг друга, так любой бы псих кони отбросил. Настолько похоже! Будто один человек говорил, только раздвоенный. Хлопот с этим мероприятием было немеряно, да еще и неотложные дела для всех четырех, сильно тормозили процесс. Так что в конце концов к свадьбе готовили все Юсупов и Алина, которые до этого, друг друга видели лишь издалека, а когда же встретились вблизи, хотели, первое время разорвать другого на мелкие кусочки. А к концу второй недели, даже, вдруг, на всеобщее удивление, нашли общий язык. Чудо какое-то случилось или Луна нужным боком повернулась, никто не знает, но факт остается фактом. Раньше ненавидели, теперь дружат. Когда же в последний раз у князя были друзья? Да, вроде лет… Лет сто пятьдесят назад, не меньше. Прошлый вечер, был последним перед днем свадьбы. И было решено провести его вместе. Поэтому сейчас девушка проснулась на огромной кровати, в чужой комнате, в теплых объятиях жениха. Плевать, что невесту жених видеть не должен. При чем, если верить традициям, то они не должны были видеться даже вчера, весь день. Но кому какая разница? Молодые так устали, что еле доплелись до спальни. И в одной кровати, в одной комнате, они оказались больше не из-за страсти, а потому что его спальня ближе. А идти дальше: «…сил моих больше нет, Феликс, я ночую у тебя…». Открыв глаза, девушка долго не хотела вставать, лишь сильнее обхватила его руку, лежащую у нее на талии, сворачиваясь клубком. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, да и теплее как-то было — спать вместе. Декабрь, все-таки, скоро. Снег идет все чаще, во дворце становится холоднее. Дует из всех окон, со всех щелей, особенно страшно ходить по коридорам, без пальто. По ее мнению, с которым были согласны все. Невозможно это! Идешь, вроде в помещении, но кажется, что на улице. Потом выходишь на улицу, и понимаешь, что даже здесь все не так плохо, выходит под снег, из-под крыши, ты вышел… Погреться? Княжна сонно приоткрыла один глаз. В просвете, между плотных гардин, лучилась белоснежная полоска, свет тоненькой дорожкой, тянулся от нее, по паркету, забираясь на стену. Солнца явно нет, иначе она была бы теплого цвета, а она холодного… Снова серые тучи. Евгения поморщилась и потянулась, тем самым разбудив и любимого, который пробурчал что-то, максимально недовольно, и сильнее укутался в тяжелое одеяло, образовывая вокруг себя кокон. Теперь было видно только его нос. Она улыбнулась, не вылезая из-под одеяла, нашарила под подушкой его руку. — Просыпайся… — Подергав за палец, прошептала девушка. — Не хочу. Еще рано. — Капризно фыркнул мужчина. — Любимый… — Отстань… — Беззлобно отмахнулся он, пытаясь провалиться обратно в сон. — Какой сегодня день? Ты помнишь? — Пятница. Двадцатое число. Ноябрь, тысяча девятьсот семнадцатого года… — Недовольно пробубнил Феликс, еще не до конца проснувшись. Точнее не проснувшись, еще, совсем. Он обязательно выйдет из транса, минут через тридцать, у него всегда так. — Любимый, сегодня день нашей с тобой свадьбы! Самый важный день в нашей жизни… — Девушка говорила шепотом, не скрывая улыбку. Он тоже улыбнулся ей, пока еще не совсем вдумываясь в смысл сказанного. Зато спустя минут пять…! — Наша свадьба, она же уже сегодня! — Подскочил Юсупов, понимая, что что-то не так. Ну, то-то и оно. Сил вчера не хватило даже раздеться. Так что, с голым торсом, но в брюках спал. А девушка… Была в длинной тонкой рубахе. — Сегодня знаменательный день, веснушка! — Радостно объявляет Евгения, так же садясь на кровати, крепко сжимая в объятиях жениха. Он не удивляется, ведь она частенько обнимается с ним, да можно сказать постоянно. В шок приводит, каждый раз, другое: долгие годы, десятки лет, он убивал, шантажировал и пытал. От его слова казнили многих, даже невиновных. Ему никогда не было стыдно за совершенное. Целых два, сука, столетия, он создавал себе карьеру лютой мрази, сволочи и кровавого убийцы… И все для чего? Чтобы потом пришла девушка полтора метра и начала крутить тобой так, как она хочет. В итоге, для всех ты Феликс Феликсович Юсупов — стервец всея Петербурга, хладнокровная, изнеженная, бездушная сволочь, а для нее… Веснушка. *** На свадьбу были приглашены, чуть ли не вся аристократия Санкт-Петербурга. На Мойку съехались все, кого Юсупов, когда-либо, видел хотя бы мельком. Добрую половину всех этих людей молодые даже не знали, никогда не общались с ними и помнили смутно… Не удивительно! Список гостей составлял Руневский. Решив разослать приглашения, вероятно, всем в городе, посчитав, что на свадьбу к князю, не многие захотят приехать, но тем не менее, почему-то оказался не прав. Здесь одних его любовниц было штук тридцать. И к слову, все они приехали с мужьями… И детьми, которые, тоже приехали парами, и возможно, тоже с детьми. Караулова из всех этих людей, знала от силы двадцать пар. И на этом знания заканчивались. Девушку наряжала Алина. Подружка невесты, все-таки. Платье они выбирали долго, потом в конце концов просто зашли в ателье и сделали идеальное по фигуре. Оно было не абсолютно белое. Феликс очень просил налепить на него яркий акцент. А еще он просил, чтобы оно было теплым, а то его «милая принцесса» все время мерзнет. Поэтому передняя часть была белоснежного цвета, из плотной шерстяной ткани, а задняя имела более кофейный цвет, а на талии, тоже сзади, завязывался огромный бант — алый. Конечно, под пальто, его видно не будет, зато в помещении Евгения будет выглядеть ярче. Да, определенно она станет лучшей невестой… Да и женой тоже. Она лучшая девушка во всем мире. — Что вообще может пойти не так? — Подкрашивая ресницы, вопрошает жених, подразумевая вопрос риторическим. Только что, они с Сашей говорили о прохождении свадьбы, что и привело его к этой реплике. — Оо… Милый, боюсь, у тебя плохо с воображением… Руневский с Юсуповым синхронно обернулись на дверь. В проеме стояла Алина, одетая в ярко-бирюзовое платье, волосы стягивали многочисленные шпильки, а на ногах красовались милые туфельки синего цвета. Заметив их, князь ехидно усмехнулся: — Ты же говорила, что они отвратительны… Что случилось? Единственные по размеру оказались?.. Милая. — А ты все шутить изволишь? — Оскалилась девушка, — Я вообще-то пришла сообщить, что проблем у вас Женей, сегодня, будет так до хрена, что, боюсь, захлебнетесь. — Оба мужчины вопросительно посмотрели на нее, при чем один максимально недовольно, а другой немного скептично, последним, кстати, был Саша. — Княгиня Караулова приедет с минуты на минуту. Не хочешь встретить свою любимую, в ближайшем будущем, тещу? — Жених похлопал глазами, пытаясь понять насколько это серьезное событие, поняв, прикусил на секунду губу, но только раскрыл рот, чтоб ответить, его перебили. — Даже, если ты не хочешь, тебе придется это сделать. Женя сказала, ты отправлял ей приглашение, ты должен встретить. Юсупов немного помедлил с ответом, а после и вовсе отвернулся обратно к зеркалу. Голова гудела, встречать эту дрянь он не хотел, представляя как этого не хочет невеста. Злость взорвалась внутри неожиданно, так же как молниеносный взмах рукой, снесший вазу с цветами. Вода брызнула в разные стороны от горы хрустальных осколков, окропив все вокруг. Девушка крупно вздрогнула, глядя в зеркало, видя как Феликс поджимает губы. — Зачем же так нервничать? — Попытался успокоить «слегка» психа Руневский. — Зачем нервничать?.. Это существо — исчадье ада! Оно чуть не убило Женю. Не уверен, что оно не было замужем за Сатаной. А главное, знаете, что больше всего в ней бесит?! До нее, сука… Не докопаться! Вообще никак. Она идеальна во всем! Образованная, вся такая бедная, вырастила четырех дочерей, ни одна из которых не стала успешна нигде, даже в браке! Ее муж умер, а при жизни изменял. И вся она такая жертва. И нет у нее никаких изъянов, кроме того что ей плевать абсолютно на всех! В том числе на собственных детей… — Злобно шипел мужчина, периодически срываясь на крик, но на последнем предложении, вдруг пришел в себя. Наконец заметив как на него смотрят. Вдох. Выдох. Спокойно. Рука потянулась к ближайшему осколку на полу, сразу сжимая его до резкой боли. Феликс поднялся со стула, — …извините… — Потеснив Алину, он вылетел из комнаты. — Иногда я думаю, что это Женя… А она — Феликс. — Она поменяла его, но не особенно сильно. Но не переживай, милая, он все еще четырнадцатилетний мальчишка. Тщеславный, грубый, безразличный… — Ко всем кроме нее… Саша. — И мою мать пусть она встретит! Она сказать хотела что-то Жене! — Недалеко отойдя, крикнул Юсупов, и полетел дальше по коридору. *** — Морвенна Бернаровна! Очень рад вас видеть! Феликс натянуто улыбнулся, самолично подав руку женщине, что даже из кареты еще выйти не успела. Пока он прошел по многочисленным коридорам, с осколком в ладони, что до ужаса неприятно впивалась в кожу, разрывая ее снова и снова, немного успокоился. Дойдя до первого этажа. Выкинул хрусталь, и ополоснув руки от крови, вышел на крыльцо. Злость все еще змей сжимала сердце, но холодная рука разума не давала сказать лишнего. — Неужели, это самая милая улыбка в твоем арсенале? Тогда не понимаю, за какие такие подвиги, все женщины на тебя вешаются как умалишенные. — Отмахнулась, вместо приветствия, женщина. На что он прикусил губу. — Как, кстати, вы решили пожениться? Почему? Она ведь тебя ненавидела… Что ты сделал, хороший мой? Как хотелось ответить, что изнасиловал! Но нельзя. Надо ответить максимально вежливо, настолько, чтоб у этой «жертвы обстоятельств» челюсть отпала. И захлопнулась на ближайшие тысячу лет! Но тут механизм такой интересный работал, что если не хамить, то рот должен быть закрыт, а если ответить, то непременно надерзить. Вкладывая в каждое слово столько других слов, что и не счесть… Вот и выбирай. Либо хам, либо… Хам. В одном случае, если не ответил, а в другом, если высказался. Прийти к компромиссу с самим собой не получалось, так что выйдя из задумчивого транса жених спросил: — Могу я считать этот вопрос риторическим? — Можешь. — Лукаво ответила женщина, и только он хотел выдохнуть, она продолжила. — Но тогда придется притвориться идиотом, который посчитает его проблемным. Строить из себя дурачка ты умеешь. Приступай. — Кровожадно улыбнулась княгиня. Они уже вошли во дворец. И стояли в коридоре. В воздухе висело напряжение, которое ощущалось всеми фибрами, от него подергивался глаз, и вспотели ладони. Но почему? Он ведь на этот раз ни в чем не виноват! Он не разбил вазу, не напился, не убил человека, не отверг счастливую невесту, а даже наоборот. Так в чем дело? Всего лишь лишил девственности очередную молоденькую девочку, которую не мог с уверенностью назвать «девушкой»! , о «женщине» речь вообще не идет. Нет, он любил ее. Сильнее нее он любил только… Хотя нет. Раньше, он ответил бы — себя. Но сейчас это было не так. Возможно он любил ее так же как и себя, а может быть произошло невозможное и он любил ее сильнее себя. Нонсенс. Но так или иначе это было вполне реально, впервые за две сотни лет. Он был уверен в своих чувствах настолько сильно, что позвал ее замуж. Отдал ей собственные чувства, душу, сердце, другие органы и даже собственные деньги. Пеночка была той, кто по каким-то непонятным, им обоим, причинам могла быть собой в его обществе, и не старалась переделать его. Не ставила рамок, хотя могла, зная, что ей он подчиниться. В обратную строну, кстати, это совсем не работало. Если он ей что-то запрещал, она никогда не придавала этому особого значения. Может только в критических ситуациях?.. — Просто я заботился о вашей дочери и все… Вы ведь сами знаете насколько сильно я был влюблен в нее! А теперь люблю. По настоящему. Вы представить не можете, что я делал для нее… — Учти, она отвратительна, когда у нее месячные. — Да, бестактность для Морвенны — это все! По сути, вся она… — Я знаю. Человек, который решился разбить вазу в коридоре, размахивая руками, и порезаться перед вампиром, а потом еще просить остаться с ней при накладывании швов, действительно весьма специфичен. — Она девственница, тебе не понравиться, милый. — Бывает, но я аккуратен. — Она все время попадает в неприятности. Это ее жизненная стихия. — А я интриган всея Петербурга, ассортимент моих проблем пополняется каждый день, не успеваю перекладывать на других. — Если ты берешь ее в жены, значит и меня и других моих дочерей, и даже… — Я буду высылать вам деньги, взамен на ваше благословление и обещание, что внуков, мы вам будем оставлять не больше чем на двенадцать часов… в неделю. — Продана! Забирай, она твоя, со всеми ее вещами и сумасшествием! Назад не возьму, даже если будешь умолять. — Оскалилась княгиня, протянув руку князю. Тот протянул в ответ, с такой же отвратительной ухмылкой — договорной жест осуществлен. *** Гости собрались во дворе. Жених нервно дергался у алтаря, не показывая это сильно, но в непосредственной близи, в которой были Руневский и Алина, чье терпение по поводу Юсупова, оставляло желать лучшего, могли лицезреть насколько ужасным было его волнение. Он искусал себе губы, намотав на пяточке, у алтаря, пару километров, точно. Подружка невесты на это только глаза закатывала, мол перебесится. Тут двери из дома во двор открылись. Женя под руку со своим крестным медленно направились в сторону нервного, но очень счастливого князя. Словами не описать, как он счастлив был! Особенно, когда Караулова вспомнила как зовут ее крестного, а то, ни одного брата не было, муж сестры приезжать не собирался, да и письмо тогда нужно было еще раньше отправлять… Отца тоже не имелось в наличии, так же как и друзей… Так что чем богаты. Ведь в какой-то момент, Феликс даже предлагал Свешникова, которого девушка едва ли помнила визуально. Наконец они дошли. На лице девочки сияла милая улыбка, она дарила тепло. Как и сама пеночка, коя просто светилась от счастья. Феликс протянул ей ладонь, хрупкая ручка осторожно легла, сразу чувствуя, как князь легко сжимает ее пальчики. Оба улыбнулись, вспоминая о том как решали какую клятву произносить на алтаре: католическую или православную? Девушка была за первую, потому что она красивее, а Феликс настаивал на второй, потому что «во-первых, мы с тобой оба крещеные в православной церкви, а во-вторых, она более точная, ты клянешься не только в том что будешь рядом всегда, а еще и…». Решили совместить. — Что мама сказала? — Спросили они друг у друга одновременно, и сразу рассмеялись. — Твоя мне сказала, что ты, конечно, не подарок, но она все равно желает нам счастья… — Я тоже самое от твоей матери услышал, ну… За исключением пожелания счастья. — Усмехнулся Феликс. — Ну, да… — Фыркнула девочка в ответ. — Если бы счастья пожелала, наверное язык бы отсох. Князь на это только сильнее растянул улыбку и наконец собравшись с мыслями произнес: — Я знаю, мы с тобой договорись произнести одинаковые клятвы, но все-таки… Перед ней я хочу сказать, что благодарен мирозданию, что встретил тебя. Милая, ты знаешь, все мы состоим из частиц, которые были здесь задолго до появления Вселенной И… Мне хочется верить, что все эти атомы много миллиардов лет плыли сквозь пространство и время, соединяясь в молекулы, неслись через галактики и всю Вселенную, чтобы создать нас и наш союз. — Впервые ему захотелось сказать, что-то красивое (девушке, а не себе) так, чтобы это прозвучало настолько грандиозно. — Ты плачешь?.. — Шепотом спросил он, чтоб никто более не услышал, ну, или по крайней мере не все. — Это так трогательно, любимый. Князь ничего не отвечает, только улыбается, лукаво и тепло, берет Караулову за вторую руку: — Я, Феликс Феликсович Юсупов, беру тебя, Евгению Александровну Караулову, в свои жены, чтобы всегда быть вместе в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, и обещаю любить и уважать, всегда быть преданным и не оставлять до самой смерти. — Смотря прямо в глаза девушке, говорит он, дожидаясь ее ответа, который слышит сразу через несколько секунд. Слова и голос отдаются будто эхом… — Я, Евгения Александровна Караулова, беру тебя, Феликса Феликсовича Юсупова, в свои мужья… — Дальше он не слушает, только любуется на ее бездонные болотные глаза, в коих утонул, не имея более возможности выбраться. — …и не оставлять до самой смерти. — Прошу обменяться кольцами! — Шафер и подружка невесты вручили молодым кольца, которые быстро были надеты на пальцы. — Можете поцеловаться! Феликс не скрывая довольной улыбки, подтянул к себе за талию не сопротивляющуюся девочку, та даже встала на носочки, добавляя росту пару сантиметров. Да, это совершенно никак не меняло ее, но делало забавным. Юсупов впился в ее губы, требовательно, как всегда. Вероятно из-за того что до этого им слишком долго нужно было скрывать отношения, сейчас он хотел показать всем, насколько сильно он любит ее.