Сердцепение

      — Скажи, почему я согласился на это?       Ей-Богу, вопрос был риторический, служивший жалкой попыткой разрядить повисшую, как дамокловый меч над их головами, атмосферу. Но попытка — не поп-ит, ей не расслабиться, и даже не пощелкать. Одни минусы.       — Потому что вы любите меня?.. — пробует — и все равно вопросительно — Шигео, неловко ерзая.       И тут даже не поспоришь. Зачем Рейгену его хваленное ораторское мастерство, если он даже не может возразить мальчишке, сыпясь от этих слов, словно хлиплый песочный замок? Или прогнивший старый дом — мужчине тридцать, он овладел способностью загоняться на пустом месте в совершенстве, оставаясь снаружи самым уверенным человеком в мире.       Лениво смотрит на Кагеяму: тот сидит на диване напротив, вжимаясь в зеленую обивку так сильно, будто желая слиться с ней воедино. Тупит взгляд в стол, теребя подол майки.       Аратака вздыхает, уже даже не притворяясь впечатленным. Ну какой из Моба — милого и мягкого, как новорожденный щенок, Моба — жгучий обольститель женских сердец? Максимум обольститель старушек, переводящих через дорогу.       — Прекрасно, а теперь скажи мне это, как Цубоми, — говорит он, сразу карикатурно хлопая ресницами и улыбаясь.       Моб краснеет, за этот час, наверное, уже в десятый раз. Выпрямляется, поднимая свой взгляд на Рейгена, и последний готов присвистнуть: в черных глазах плескалась решимость. Шигео набирает в грудь воздух, мнется на кресле и…       …мямлит:       — Ц-цубоми, ты случайно не кардионагрузка? — запинается, но опять продолжает: — Так почему же при виде тебя мое…сердцепение усиливается? — под конец скатывается в бормотание под красноречивое молчание напротив.       Целая минута правда проходит в тишине: Рейген устал намекать Мобу, что все дурацкие комплименты, что ему, как лапши на уши, навешал Экубо — ужасные, и ни черта в реальной жизни не помогают. Как бы намекать такому человеку, как Шигео, не было сложно, устал он не только из-за этого; день был правда выматывающий, и вместо того, чтобы пойти как обычно в раменную, его прижали к стенке — метафорически, хотя мужчина посмотрел бы на это и в жизни — и попросили сделать то, чем они сейчас и занимаются.       Стрелки переваливают за пять часов дня, но солнце не прекращало палить всё живое на улице, лишь приятный холодок и шум от кондиционера в офисе успокаивали последние нервные клетки. Клетки, что сами в клетке: жесткий аратаковский самоконтроль держит их крепкой хваткой, наверное, идя на удушающий. Рейген кашляет, будто ему правда не хватает воздуха; оттягивает галстук вниз и под внимательный жадный — Аратаке стоит прекратить додумывать — взгляд рядом сидящего, приглаживает себе волосы на затылке.       — Может, проблема в том, что я не Цубоми, Моб. — задумчиво выдает вслух.       Даже в зеркало лишний раз смотреться не надо, чтобы понять, что взрослый мужчина никак не похож на семнадцатилетнюю девушку, тем более на Такане, хоть ты тресни. Почему Моб вообще выбрал его? Шигео дружит с противоположным полом лучше, чем со своим, но идеальным вариантом ему почему-то показался свой учитель. Доверительные отношения доверительными отношениями, но спустя час их пребывания тут, Аратака наконец стал наполняться скепсисом.       — Тебе стоит потренироваться с кем-то другим, наверняка Томе или Мизато согласятся тебе помочь…       — Нет, — перебивает Кагеяма, бурно размахивая своей отросшей челкой в отрицании, опять лупя куда угодно, но не в сторону Рейгена, возобновляя дерганные перебирания пальцами, — Я…мне, на самом деле проще, когда вы…это просто вы. Без всего этого. — руки замирают. Щенячьи глаза смотрят в странной мольбе прямо в недоуменные рейгеновские.       Так, с этого момента уже поподробнее. Пил бы Аратака что-нибудь, то лицо Моба было бы уже обплевано.       — И что за комплименты ты хочешь сделать мне, — целенаправленно выделяет чужие слова, — просто мне?       В эту секунду Моб загорается.       — Вы красивый, — не задумываясь, отвечает он, — и очень умный: мне всегда приятно вас слушать. У вас доброе сердце, даже если вы часто говорите обратное. Вам не надо быть эспером, чтобы обладать невероятной силой, — голос нехарактерно твердый, а речь слаженная, словно репетированная вечность. — Вы внимательный и заботливый, рядом с вами мне всегда хочется улыбаться. — последняя фраза сказана тише, но не менее непоколебимо. Нежно.       Что-то внутри Рейгена трепещет и завязывается в осторожный узел, бухаясь куда-то вниз: кажется, Рейген на себе испытал то самое «сердцепение», случайно сказанное Мобом в самом начале.       — Мобу. — выбитый из колеи, смущенно начинает он, но захлопывает рот, попросту не найдя слов.       Вот он — сидит в своем костюме, из года в год, будто в броне, лишь для того чтобы в эту секунду ощущать себя абсолютно обнаженным.       …Как они дошли до этого? Рейген не будет разговаривать об этом, не будет затрагивать (не)влюбленность Моба в свою одноклассницу или что-то ещё. Не сейчас. Нет.       Но подумать об этом точно нужно будет. И наверное, что-нибудь всё же сказать: ведь ему тоже всегда хочется смотреть, как его ученик улыбается.       — …Не хочешь сделать перерыв? — предлагает он спустя пару минут, — Мы отлично постарались. Постоянно говорю, что я и ты — лучшая команда на свете! — активно размахивая руками и поддерживающе улыбаясь, трещит мужчина.       Словно всё поняв, глаза Шигео сияют, и Рейген чувствует, как тает, и никакой кондиционер не спасет его от солнца в их офисе.       — Хорошо.