Марионетка в руках демиурга

Рыжее пламя… Свет перегорающих лампочек, который бил в закрытые глаза… Запах лекарств и медицинского спирта… Всё это сопровождало нашего героя, пока звук кардиомонитора не превратился в противный и продолжительный писк. Наступила тьма, а звуки пропали. Но «Смерть — тоже свобода, не правда ли?». Всё же это необратимый и неизбежный процесс. Пусть уже и не в больнице, мальчик очнулся от вечного сна. Его ноги дрожали то ли от холода, то ли от страха. Вы же каждый день просыпаетесь в руинах, окутанных кромешной мглой? Не смотря на испуг и, возможно, панику, мальчишка огляделся, что не дало особого результата: лишь мрак, пару колонн и запертые ворота. Сверху же что-то светилось и напоминало узор, который несколько раз отразили в зеркалах. Где-то вдали звучал искажённый эхом и адреналином в крови мальчишки разговор. Он не слышал слов, но от этого бессвязного бормотания холод пробегал по спине и затылку. Свет над руинами не разгонял тьму вокруг, а лишь нагнетал своей неестественностью и неизвестным происхождением. У него не было опоры или потолка, чтобы на чём-то держаться. Парящие в воздухе тёмно-алые линии складывались в странный узор, который излучал мягкий, но в то же время холодный свет. Он не дарил ни тепла, ни ответа на немой вопрос: «Что скрывается во тьме?». Мальчик же начал медленно продвигаться к запертым вратам и, разумеется, попытался их открыть. Одна из дверей, скрипя и шумя цепями, немного подвинулась от толчков ребёнка. Едва ли туда проползла даже кошка, но свет — смог. Верно, яркий, слепящий глаза, но такой тёплый свет. Юный герой прижался к твёрдой сосновой двери и попробовал пролезть в проём рукой, что вышло с трудом. Но стоило ему просунуть ладонь, как кожа на руке побагровела. По темноте пронёсся тихий крик, и мальчик, стиснув зубы, отшатнулся от странных и опасных врат. Он присел на корточки и пустил солёную слезинку, при этом дуя на обожжённую конечность. В это время свет за дверью мигнул, стал ещё ярче и растворился во мгле. Рука покрылась сморщеными волдырями, а кожа начала медленно слезать, оголяя противный, мясистый и очень чувствительный слой дермы. Мальчик начал было кричать от боли, но прикусил губу и замолк, когда увидел перед собой высокое существо в накидке цвета крови. — Что тревожит тебя, дитя? — Р-рука… Она болит — ребёнок внимательно смотрел на подавшего голос незнакомца, дрожа уже не от мучительной боли, а от животного страха перед неизвестным созданием — Я обжёг её… З-засунув в тот дверной п-проём. Существо немного подошло к мальчику и протянуло руку в перчатке, цвет которой напоминал крафт-бумагу от старых посылок или шоколадных плиток. — Позволишь мне помочь? Ребёнок немного отшатнулся от странного, как он думал, человека. — Н-нет… Не подходи! Мальчик уже было позабыл о боли, как наткнулся рукой на что-то острое и сразу одёрнул её. Он перевёл расширенные глаза на багровую ладонь, с которой медленно стекали струйки крови. Наш герой хотел издать новый крик, но вдруг алая жидкость начала подниматься вверх. Малыш, вновь забыв о боли, приоткрыл рот и начал наблюдать за этим. Кровь плавно принимала форму сферы на ладони мальчика. — Так-то лучше. Парнишка перевёл взгляд на незнакомца в плаще. Последний протягивал руку, на внутренней стороне ладони которой еле заметно поблёскивал тот же узор, что и освещал древние развалины. Блеклые алые линии плавно тянулись к его пальцам, загораясь ярким светом на концах. Боль утихала, кровь растекалась по руке, словно поглощая её; мальчик лишь продолжал заворожённо смотреть на столь интересное зрелище. Уведя взгляд немного выше, тот попробовал разглядеть лицо незнакомца, но тень от богряного капюшона не давала сделать этого. Ребёнок словно смотрел в тот же мрак что его окружал, но больше не чувствовал от него опасности, не испытывал страха, только ощущал заботу и желание помочь от странного существа. Во мгле капюшона горели два небольших огонька, смутно напоминающие глаза. Целитель снова немного подошёл, от чего узор на его ладони засветился чуть ярче, а кровь на руке мальчика впиталась. Кожа начала медленно наращиваться, что было не самым приятным ощущением. Кажется что-то растягивало кожу с неимоверной силой; скрежет в зубах, дрожь по телу, время тянулось медленно, но при этом, мальчика не покидало ощущение, что все кончилось за считанные секунды. Сами представьте как сильно обожгли руку, а после этого кожа, маленькими иголками отрастает прямо у Вас на глазах. Меня бы, возможно, вырвало от такого вида. Мальчик зажмурил глаза, от чего слезинки плавно скатились по его щекам. — Потерпи чуть-чуть, это немного болезненный процесс, но при этом терпимый — произнесло существо, слегка наклонив голову, от чего капюшон прикрыл его глаза-огоньки — Кстати говоря, как твоё имя, дитя? Черноволосый мальчик опустил взгляд, смотря на светло-коричневые плиты пола. Незнакомец потянулся к ребёнку, но тот снова поднял глаза на собеседника. — Я не помню — проговорил мальчишка, при этом вглядываясь в горящие очи тёмного существа — Никаких чётких воспоминаний… Огоньки немного расширились в темноте, выдавая лёгкое удивление существа. Оно присело на пол около ребёнка, но продолжало возвышаться над мальчиком на несколько порядков. — Ну… раз так, дитя, то пусть в новой жизни ты запомнишь всё — с усмешкой в грохочущем голосе молвил незнакомец — меня зовут Вéреш, и я надеюсь, что останусь в твоих воспоминаниях. Мальчик хотел было что-то сказать, но цепи на двери начали колыхаться, распространяя лязг металла по руинам и темноте вокруг. Доски трещали, а из-за врат вырывались потоки ветра. Вдруг раздался новый голос, более жесткий и холодный. Свет вновь появился в прорехах. Голос был менее басист, чем у Вереша, но при этом не излучал того же тепла. — Идём, переход завершен. — Ох, опять дела — тяжело выдохнуло существо в плаще — Прости, дитя, но дальше ты пойдёшь без меня. Один «самопровозглашённый» зовёт. Мальчик застыл на мгновение, но, когда тот опомнился, Вереш уже растворился в воздухе. От тела величественного гиганта осталась лишь небольшая красная дымка, напоминающая своим терпким запахом о пробывавшем здесь существе. Мальчишка дёрнул зажившей рукой в сторону, где до этого стоял Шангрин. Это не дало никакого эффекта, только красный остаток развеялся. — И к-куда дальше? — заикаясь, задался вопросом оторопевший мальчик. Ответом стала тишина… То бормотание в непроглядной тьме утихло. Цепи не двигались, а доски двери больше не издавали треска от ветра. В руинах не было ни единого звука… Даже шелест воздуха, нагнанный неизвестным голосом в ушах мальчишки, прекратился. Только тишина, темнота и алый свет на головой. Мальчик огляделся вокруг. Ни единой души, только прежний мрачный пейзаж. Но парнишка даже и не помыслил о том, чтобы снова туда заходить. Потому продолжал сидеть на прохладном полу. Однако вскоре начал осматривать и щюпать самого себя. Бледная, нежная кожа, чёрные, словно смоль, волосы, которые ровными прядями закрывали уши; пара шрамов на руках и шее. — Да и… кто я? — произнёс мальчик, трогая свою грудь и плечо. На его удивление, мальчишка вскоре ощутил, что перестаёт чувствовать пальцы. Переведя взгляд на свою руку, его глаза расширились…