оверкиль наших сердец

Парк гудит от голосов, смеха и музыки, которую кто-то очень громко включил на портативной колонке. В вечернем воздухе витает запах сухариков. Где-то скрипят качели, с роллердрома доносятся крики, шум колес по бетонной площадке. Изуку сжимает скейт, оглядывается — он опаздывает уже на двадцать минут и теперь ищет Катсуки в толпе. Вскоре он замечает знакомую взлохмаченную голову у фонтана. Кацуки стоит, засунув руки в карманы, а рядом — та самая Кеми. Она что-то оживлённо рассказывает, размахивая руками, а Катсуки... улыбается. Не орёт, не морщится — просто слушает. «Ого. Да он реально запал», — мелькает у Изуку в голове. Он даже на секунду замирает, наблюдая за сценой. Кеми смеётся, запрокидывая голову, и Катсуки, кажется, краснеет. Скейт под ногой слегка качается, будто подгоняет своего нерадивого хозяина. Изуку толкается и едет вдоль аллеи, оставляя друга наедине с его «не-свиданием». Он решает прокатиться по парку, пока Катсуки занят. Парк большой, и через пару минут Изуку оказывается у дальней стены, заросшей граффити. Здесь тише, только изредка доносятся голоса с главной аллеи. В свете фонаря, склонившись над баллончиком, стоит кто-то знакомый — бело-красные волосы, чёрная толстовка... — Тодороки? Шото резко оборачивается, но, увидев Изуку, расслабляется. — Мидория. — Ты что, рисуешь? — Изуку притормаживает, ставя ногу на землю. Он замечает, что Шото в чёрных перчатках — странный выбор для тёплого вечера. — Нет, просто баллончик в руках держу для красоты, — сухо отвечает Шото. Изуку подкатывает ближе. На стене — абстрактная формула: «X + Y +». Буквы выведены чётко, почти профессионально. — Это что, математический ребус? — Нет, — Шото брызгает ещё краски, и буквы складываются в не совсем хорошее слово. Он отходит на шаг, оценивая свою работу. — О-о-о, — Изуку давится смехом. — Вот почему ты прогулял алгебру? Ненавидишь формулы? — Потому что они бессмысленны, — Шото откручивает крышку нового баллончика. — Гораздо полезнее научиться делать это. Он проводит по стене ровную линию, и Изуку вдруг понимает — Шото не просто малюет. Это стиль. Движения точные, уверенные. — Ты давно этим занимаешься? — Изуку садится на скейт, наблюдая, как Шото закрашивает пустые места. — Пару лет. — И что, никто не знает? Шото пожимает плечами. — Ты первый, кто увидел. На секунду Изуку задумывается о чëм-то своем. — Эй, а ты часто тут тусуешься? — Изуку садится на скейт. — Иногда. — Может, покажешь ещё что-нибудь? Шото смотрит на него, потом на баллончик, что-то обдумывая. — Ладно. Но если скажешь кому-то — убью. — Договорились! — Изуку смеётся. Шото кивает в сторону пустого участка стены. — Хочешь попробовать? Изуку замирает на секунду, затем резко выпрямляется: — Серьёзно? Я же никогда... — Его глаза загораются, как у ребёнка, получившего новую игрушку. — Берёшь баллончик вот так. — Шото демонстрирует хват, его пальцы ловко переворачивают баллон. — И рисуешь... ну, хотя бы букву. Изуку сосредоточенно хмурит брови, вытягивая язык от усердия. Его первая попытка больше похожа на зелёную кляксу. — Ужасно. — Шото морщится. — Но... для первого раза сойдёт. — Ну, я же говорил, что никогда не... — он внезапно замолкает, заметив как Шото быстрыми движениями превращает его кляксу в... смешного монстра с торчащими ушами. — Вот. Теперь это арт. — В уголке рта Шото дрожит подобие улыбки. — Это же... это я! Ты меня нарисовал! — хохочет Изуку. — Не льсти себе. Это просто зелёное нечто. — Но Шото уже тянется за другим баллончиком, добавляя детали. Они так увлекаются, что не замечают, как сгущаются сумерки. Вдруг на весь парк раздаётся крик: — ИЗУКУ! ТЫ ГДЕ, ИДИОТ?! Оба вздрагивают. Шото резко отходит от стены. — Тебя ищут. — Да, мы ведь должны были встретиться, — Изуку вздыхает, — а я так увлëкся, что из головы вылетело. — Слушай, — он немного оживляется, — может как-нибудь ещë порисуем? Тодороки смотрит на свою работу, затем на Изуку. — Если принесёшь ещë краску. — Идëт! — Изуку уже вскакивает на скейт, но оборачивается: — Кстати, эта формула мне нравится больше! И Шото улыбается. Впервые за этот вечер. Идиллия нарушается появлением Катсуки. Он приближается быстрым шагом, слегка запыхавшись. Его брови дёргаются от раздражения, но в глазах скорее досада, чем злость. — Ну наконец-то! — Катсуки останавливается, скрестив руки. — Я полпарка обежал, думая ты в кустах сдох! Изуку виновато улыбается: — Сорян, я просто... Катсуки замечает Шото и рисунки за его спиной. На секунду его лицо выражает крайнее недоумение. — С каких пор вы двое... это... — он делает неопределённый жест рукой, — вместе время проводите? — Учимся искусству, — Шото спокойно поднимает баллончик. — Искусству? — усмехается Катсуки, осматривая зелёного монстра. — Это что, автопортрет Деку? — Типа того, — Изуку заливается смехом, — Шото научил меня базовым штукам! Катсуки прищуривается, разглядывая «шедевр». Затем фыркает: — Похоже на тебя после физры. Ладно, пошли, болван, пока тебя ещё не забрали в полицию за вандализм. Бакуго разворачивается, но тут же бросает Шото: — Ты, значит, теперь ещё и художник? — Иногда. — Шото пожимает плечами. Кацуки хмыкает и тащит Изуку за собой. Тот на ходу оборачивается: — Тодороки, что насчёт завтра...? Шото кидает взгляд на Катсуки, затем на Изуку. — Два баллончика. Чёрный и красный, — кивает он в ответ. — Боже, какие же вы оба невыносимые... — Катсуки закатывает глаза. — В следующий раз хотя бы предупреждай, идиот. Изуку машет Шото на прощание. — Гудбай, Пикассо, — говорит Катсуки, не оборачиваясь.