Breaking Apart

Джеймс обнаружил Дэйва в баре, в пяти милях от Лос-Анджелеса. Оглядываясь назад, можно сказать, что их встреча была практически неизбежна. — Что ты делаешь? — спросил он, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Джеймс знал, что ему не нужно было преследовать Мастейна, что он должен был просто остаться в квартире с остальными, потому что было несправедливо, что Дэйв винил только его в том, что произошедшее было правильно для всех них. Дэйв посмотрел на него, кинул острый взгляд через длинные и красивые волосы, которые Джеймс всегда любил. Чёрт. Дэйв наклонил голову, немного грустно нахмурился, но огонь в глазах был жгучим, потому что он бы не стал глазеть на него печальными щенячьими глазками. — На что, блядь, это похоже? — резко ответил Дэйв. — Напиваешься в хламину, — сказал Джеймс, — Именно поэтому нам пришлось тебя отпустить. Итак. Никаких выводов? — мимолётное чувство вины заставило Джеймса вздрогнуть. — Прошло всего два ёбаных часа, — Дэйв одним глотком опустошил стоящий перед ним стакан, волосы упали на плечи, открывая длинную бледную шею, — И как будто вы, засранцы, должны со мной разговаривать. А теперь отъебись. — Если я отъебусь, ты покончишь с собой, — Джеймс насмешливо хмыкнул, скрывая настоящую боль за усмешкой. А может быть, гордость, такая же тяжёлая, словно холодная зима, которую Джеймс помнил со времен своего детства в Дауни, до того, как он переехал в это солнечное место, поможет Дэйву держаться на плаву, но как долго — вот вопрос. — Ну и что? Как будто мне не похуй, — Дэйв перекинул ноги через стул и встал, на удивление устойчиво и проворно, несмотря на количество осушенных стаканов, которые его окружали. — Прекрати, — сказал Джеймс, поворачиваясь одновременно с мужчиной с другой стороны барной стойки. Бармен хлопнул рукой по столу, тупой удар эхом разнёсся по комнате, несмотря на шум музыки и бурные разговоры. — Эй, ты не оплатил свой счёт, — гаркнул он. Дэйв схватил его за лацкан кожанки, — Твой виски — отстой, — сказал он безразлично. Горячий темперамент и пьяный мужчина вместе редко приводят к приятным последствиям, и поэтому Джеймс сунул руку в карман, чтобы достать бумажник. — Сколько там? — спросил он. — Да ёбаный в рот! — Дэйв отпихнул руку Джеймса, а затем достал свой собственный кошелёк из глубины джинсовой куртки. Десять мятых купюр были вложены в руку бармена, оба мужчины нахмурились, а Дэйв повернулся на пятках и вышел из бара. Джеймс не мог удержаться от тяжёлого, вымученного вздоха, когда последовал за ним в темноту ночи на улицу. Дэйв несся прочь, засунув руки в карманы, и не оглядывался. — Дэвид! Прекрати, блядь, убегать и поговори со мной!— крикнул Джеймс ему вслед. — Иди ты нахуй! — Дэйв обернулся, продолжая идти, а потом издевательски вздохнул, прижав руку к сердцу, — Или ты хочешь остановиться, чтобы поцеловать меня в задницу, прежде чем уйти? — и тут же Дэйв упал, споткнувшись о бордюр. — Ради Бога, — пробормотал Джеймс, — Дэйв, давай, заселим тебя в гостиничный номер, а потом я найду тебе что-нибудь, хорошо? Я уверен, что есть куча групп, которым нужен гитарист, в этой дыре их полно, — а Лос-Анджелес действительно был переполнен бандами, подающими надежды, и, несмотря на свою проблематичность, Дэйв был заебатым гитаристом и чертовски хорошим певцом, и любая группа была бы счастлива заполучить его. — Так вот кто я для тебя? — голос Дэйва зазвучал с новой силой, и он схватил горсть щебня и бросил их в Хэтфилда. Они попали ему в туловище и не причинили особого вреда, просто маленькие камни, брошенные пьяным, расстроенным человеком, но Джеймс не успел ничего сказать, потому что Дэйв выбрал именно этот момент и бросился на него, размахивая кулаками и выкрикивая ругательства во всю мощь своих лёгких. Это не было неожиданностью, но и не было предсказуемо. Джеймс поймал Дэйва и попытался удержать его на расстоянии, стараясь не причинить ему боль, не получить увечья от Дэйва. — Я тебя, сука, ненавижу, придурок! Отъебись! — костлявый кулак Дэйва ударил Джеймса куда-то в область уха, сбив того с ног. Джеймс рухнул на землю, сумев удержать крепкую хватку на запястьях Дэйва. После многих лет попыток завоевать доверие Дэйва и разрушить стены, эти слова причинили больше боли, чем удар: я тебя ненавижу. Джеймс прижал Дэйва к своей груди, удерживая его руки и скрещивая их. Дэйву нравилось думать о себе, как о льве, но на самом деле, Джеймс знал, что Дэйв больше похож на обычного домашнего кота — самодовольного, надменного, высокомерного и озлобленного. Дэйв был опасен, как любое животное, с острыми когтями и зубами, но он был слишком нежным и слишком одомашненным, чтобы действия представлять какую-либо опасность. Ха, блядь, ха. — Прекрати! Просто хватит, прекрати! — яростно прошептал Джеймс. Дэйв издал рычащий звук и попытался вырваться из захвата, но у него ничего не вышло, и Джеймс почувствовал его резкий, учащённый пульс на своих пальцах, — Ну же, Дэйв, я не хочу причинять тебе боль, — негромко и спокойно сказал он. — Пошёл ты. Надеюсь, ты сгоришь в аду, — Дэйв задыхался. — Я уже в аду, — Хэт прижался губами к густым волосам Дэйва. Я уже в аду, потому тебе больно, потому что я чувствую всё, что делаешь ты. Он сильнее сжал его запястья, крепче прижимая Дэйва к своим рёбрам, — Почему ты так поступаешь со мной, с собой? Что, чёрт возьми, с тобой не так? — спросил он. Дэйв лишь полуистерично рассмеялся. — А ты не знаешь? Всё. — Я просто хочу помочь тебе, — прошептал Джеймс, но они оба знали, что ничего такого не получится. Дэйв снова начал смеяться, горький, высокий смех, который заставил Джеймса почувствовать, как будто его душат. — Всё, блядь, не так! — закричал Мастейн. — Чшш, — успокаивал его Джеймс. — Я слишком живой, — прошипел Дэйв. Джеймс не знал, что это значит. Он не знал, что последует за этим, что Дэйв начнёт жалобно всхлипывать в его объятиях, раскалившееся внутри пламя начнёт охватывать его и сжигать. Дэйв мог ненавидеть его, но, попав в ловушку, он, по крайней мере, всё ещё доверял Джеймсу настолько, чтобы вот так сломаться, что он делал так редко. Он поцеловал дрожащую челюсть Дэйва и больше ничего не говорил, потому что знал, что Дэйв плачет в его объятиях не потому, что до сих пор верит ему, а просто потому, что Дэйв оказался в ловушке из его рук, и ему больше некуда было пойти. Это была суровая реальность, к которой Джеймс не был готов.