Донхёк, дрочите тише!

      — Слушай, я правда пытаюсь поверить тебе, но это явная клевета! Как ты можешь поддерживать злые языки, распускающие такие грязные слухи о шехзаде Ёнхо и шехзаде Юте? Они главные наследники нашего Повелителя, оба уже обзавелись собственными детьми и достойно ведут себя, управляясь в выделенных им санджаках… — у Ренджуна не хватает слов чтобы закончить свою тираду, когда взгляд падает на Донхёка. — Так ты даже не слушаешь меня! Хёк!       — Ты просто знаешь, что я прав, Ренджун-а, — лениво тянет Донхёк и потягивает сладкий щербет из кубка, внимательно следя за братом. — Если не веришь, то мы можем прямо сейчас пойти и спросить у них: вступали ли они в запретную связь или же…       — Твой рассудок помутился, Хёк… Может, лекаря позвать? Как ты спросишь их о таком? Шехзаде Ёнхо вспыльчив и гнев его падёт в первую очередь на тебя, потом на тех, кто распускает слухи и уж поверь…       — А можем просто забыть об этом и уделить время нам, — перебивает Донхёк, предчувствуя, что тирады Ренджуна на этом не закончатся и лениво тянется к нему, нежно оглаживая напряжённые плечи. — Через неделю ты снова покинешь дворец Повелителя и вряд ли мы вскоре встретимся.       — Ты прав, давай не будем говорить о старших шехзаде в столь неподобающем свете, да ещё и…       Донхёк сдавливает Ренджуна в объятиях и шепчет что-то о мелочах, мечтах и общей тайне, предлагая прогуляться ночью в саду под луной. Отвлекает его внимание от сплетен своей болтовнёй успешно, уже пытаясь придумать, как бы доказать свою правоту слов чуть позже.

* * *

      — Ты всё так же наивен, Ёнхо! Ты не можешь так просто брать меня и зажимать у стены во дворце Повелителя, понимаешь? Нас могут увидеть и неверно истолковать… — Юта недовольно шипит в лицо старшего шехзаде и не может оставить попытки освободиться от его крепких рук, даже после осознания безвыходности ситуации.       — А что они не могут увидеть? Как братья по-дружески обнимаются и о чём-то своём толкуют? — старший ухмыляется довольно и не сдерживается, наклоняясь к открытой шее младшего оставляет влажный след губ, блаженно прикрывая глаза. — Не могу забыть, как ты шептал моё имя ночью, как царапал мою спину и молил Аллаха своим грязным ртом чтобы брат не останавливался…       — Прекрати. Не здесь. Могут поползти сплетни, кто-то начнёт плести интриги и если это каснётся ушей Повелителя… умоляю тебя, прекрати. — Юта отчаянно держится за слабые нити здравого разума, прильнув под горячие поцелуи мужчины покорно. — Пожалуйста, давай уйдём. В твои покои или мои, но не здесь, Хо-я…       — Ты единственный, кто использует такую формулировку моего имени, что так забавно, свет очей моих.       Ёнхо в последний момент находит в себе силы и отходит от брата, когда слышит торопливые шаги за углом и ухмыляется, пока младший поспешно поправляет одежду и шепчет проклятия в его сторону. К ним приближалась мать Юты в окружении своих служанок и его главной фаворитки, недовольно посматривая в сторону Ёнхо: она откровенно ненавидела его и не скрывала этого, всеми силами пытаясь отдалить его от своего сына. Стоит ли упомянуть, что ей это не удалось от слова совсем…? Слова тут явно лишние.       — Шехзаде. — как того требовали правила, женщина присела в поклоне перед Ёнхо, а следом за ней и остальные девушки, не поднимая голов скромно отошли чуть подальше. — Повелитель пожелал вас видеть в саду немедленно.       — Госпожа. — Ёнхо ухмыльнулся и склонил голову в ответ, уже не смотря в сторону моментально погрустневшего брата. — В таком случае, я вас оставлю. Юта?       — Повелитель желал видеть лишь вас. — недовольно добавила женщина и приблизилась к парням, внимательно осматривая их, будто пыталась найти что-то. — Юта, твоя фаворитка проводит тебя к твоим сыновьям. Вы давно не виделись, они будут рады увидеть своего отца, не так ли?       — Конечно, моя Госпожа. — юноша расплывается в приторной улыбке, что противно сводит скулы и быстро уходит, за локоть схватив свою фаворитку будто та вовсе не была живым человеком.       — Не смей приближаться к моему сыну снова, шехзаде, иначе я…       — Хорошего Вам дня, Госпожа. — у Ёнхо нет сил снова соперничать в словесной битве с Хёрин и потому он спешит покинуть её общество. Он видел, как недоволен был Юта после короткого разговора с матерью и старается придумать что-то, что подняло бы его настроение вновь.

* * *

      Вечереет. Ренджун не может спокойно сидеть на месте, пока перед глазами всплывают всевозможные картинки непристойного характера, где Ёнхо и Юта… Парень трясёт головой, настойчиво прогоняя все дурные мысли, недовольно покусывая губы. Ему кажется, что Донхёк нарочно сказал всё это и лишь посмеялся, а сам Ренджун наивно поверил, да ещё и строит в голове не пойми что. Чушь. Он видел сегодня счастливого Юту в окружении сыновей и дочерей во дворе вместе с фавориткой. А может, тот лишь притворяется, а под покровом ночи предаётся плотским утехам с Ёнхо…       — Чтоб твой длинный язык отсох, Донхёк! — Ренджун в сердцах высказывает своё недовольство, хлопая ладонью по мраморным перилам балкона. Боль на мгновение отрезвляет его, служанка интересуется его самочувствием и сообщает, что пришёл его младший брат. — И почему это так заинтересовало меня? Это ведь их дело, да и меня никак не касается… Ах, промыть бы тебе рот водами Босфора, Хёк!       — Я тоже люблю тебя, Ренджун-а. И рад видеть в добром здравии, раз снова упоминаешь злосчастный Босфор. Напомнить, как ты пытался меня там утопить? — Донхёк откровенно забавляется, наблюдая за сменой эмоций на лице старшего и его попытками сохранить самообладание. — О, а помнишь ты ещё тогда начал реветь как девчонка, пока я захлебывался водой? Ты ведь испугался, не так ли? Потом так долго просил прощения и ведь этот случай до ушей Повелителя не донесли, а жаль: я бы с удовольствием понаблюдал за тем, как ты пытаешься оправдаться.       — Это было давно. Но я с удовольствием закончу начатое, если ты сейчас же не замолчишь, Хёк. — Ренджун садится на мягкие подушки и жестом предлагает брату сделать тоже, что тот успешно и делает, плюхаясь рядом. — И это были слёзы счастья, что я почти добился своего быстрее остальных наёмников государства, желающих заполучить твою бестолковую голову.       — Но мы ведь оба знаем, что это не так. — Донхёк улыбается широко и ластится к брату кошкой, игнорируя его недовольное сопение, да кладет голову на плечо. — Кстати, помнишь наш утренний разговор?       — Только не напоминай…       — Предлагаю пойти и узнать. Оставаться в неведении так неприятно, не так ли? Если боишься спрашивать напрямую, как это люблю делать я… Можем пошпионить за старшими и увидеть всё своими глазами. — Донхёк играет бровями и поднимает голову, смотря в широко распахнутые глаза Ренджуна. — Что скажешь? Давай, признай мой гениальный план…       — Гениальный? Да ты в детстве слишком много раз стукался головой, не иначе! Это абсолютный бред, Донхёк! Прекрати лезть в дела старших, когда-нибудь это сыграет с тобой злую шутку и тогда…       — Ты просто струсил. Испугался. Так и признай, что сын Повелителя всех Земель в котором течёт кровь османов, член Династии испугался приключений, а не пытайся выставить меня дураком. — Донхёк мгновенно становиться серьёзным и поднимается с колен, смотря на Ренджуна сверху вниз. — Я пойду и узнаю правду, а ты и дальше терзай себя домыслами и строй планы на мою преждевременную смерть от своих же рук.       Донхёк медленно поворачивается и собирается уйти, не обернувшись на замершего в изумлении брата. Кажется, ему удалось надавить в самое уязвимое место и вынудил поддержать свою безумную идею. Вот только почему тот медлит и всё ещё не…       — Ладно, хорошо. Постой, Хёк. Я пойду с тобой. — младший улыбается и чувствует крепкую ладонь Ренджуна на своём плече. — Должен же кто-то вытягивать тебя из всех неприятностей.

* * *

      Юта дрожит, когда горячие ладони Ёнхо втирают эфирное масло в его напряжённые плечи. Ему приятно и тихие стоны непроизвольно срываются с приоткрытых губ, когда удовольствие достигает своего пика и хочется поскорее оказаться в крепких объятиях брата. Глаза закрыты и всё ощущается острее, намного сильнее, когда пальцы касаются напряжённо стоящих сосков и все мысли покидают голову.       — Ёнхо… пожалуйста. Пожалуйста… — Юта шепчет, приоткрывая глаза и внимательно наблюдая, как руки старшего избавляют его от остатков одежды. — Позаботься обо мне, прошу.       — Я всегда буду о тебе заботиться, свет очей моих. — Ёнхо оставляет нежный поцелуй на шее юноши и обнимает, мягко оглаживая разгорячённое тело. — Никто не посмеет навредить тебе, слышишь? Я не позволю.       Ренджун дрожит похлеще чем Юта, вот только от страха, а не возбуждения, боясь выдать своё местоположение за тонкой перегородкой. Он до сих пор не верит, рассматривая силуэты старших и их тихие признания в любви, пока Донхёк сдавливает его в объятиях. Во всём виноват Хёк. Куда он его затащил и во что втянул? Вряд ли старшие остановятся только на невинных поцелуях и если Ёнхо узнает, что они подглядывали за их греховным соитием… Ренджун даже думать об этом не хочет, вцепившись в руку Донхёка.       Ренджун должен устыдиться этого непотребства, разворачивающегося у него на глазах, но мысли покидают его, уступая место пришедшему возбуждению. Невозможно не воспылать огнём страсти, когда Юта так призывно стонет и кричит имя Ёнхо, царапая спину старшего в кровь. Ренджун видит всё слишком детально и, кажется, даже капли пота, стекающие с виска Юты и каждое движение мышцы на спине Ёнхо. Рука тянется к паху, а взгляд непроизвольно падает на Донхёка, прикусившего губу и дрочащего свой пенис. Будь здесь другая ситуация, Ренджун бы посмеялся над тем, как его брат сосредоточенно следит за мужчинами и удовлетворяет себя, прикусывая губу. Грубо, аморально и… Ренджун одёргивает себя и вплотную садится к Донхёку, накрывая его ладонь своей.       — Я помогу, Хёк-и. — еле выдыхает на ухо брата Ренджун и двигает рукой по пенису, собирая капельки выступившего предсемени с головки, размазывает по стволу. — Мы отступили от учения Аллаха. Поздно об этом я вспомнил, но уже ничего не вернуть назад и…       Договорить не даёт губы Донхёка, накрывшие его собственные в робком подобии поцелуя. Как тому удалось извернуться Ренджун не понимает, но покорно замолкает, в то время как очередной громкий стон Юты пробирает на мурашки и хочется поскорее увидеть блаженное лицо старшего, пребывающего в своём собственном раю.       — Я был прав.       Ренджун кивает и продолжает своё нехитрое дело, не отрывая взгляда от Ёнхо и его пениса, так быстро входящего в анус Юты. У Ренджуна текут слюнки, когда Ёнхо так властно поднимает и прижимает к себе обессиленное тело брата, не останавливаясь, продолжает входить в него и одаривать поцелуями, шепча что-то о слабости к его запаху. Он никогда бы не подумал, что сможет удовлетворять брата и наблюдать за соитием мужчин во дворце Повелителя. Его сердце бьётся слишком быстро и рука на пенисе перевозбуждённого Донхёка ускоряется, желая довести его до пика одновременно с Ёнхо и Ютой.       Чужие стоны звенят в ушах и всё естество Ренджуна покидает реальность, чувствуя семя Донхёка на руке и его влажные поцелуи благодарности. Юта затихает под мягкими поглаживаниями заботливых рук Ёнхо, тихо смеясь.       — В следующий раз дрочите тише, Донхёк. — не громко произносит ухмыляющийся Ёнхо и смотрит в глаза застывшего Ренджуна, зачёсывая пятернёй влажные волосы со лба.       Сердце Ренджуна испуганно застывает и он кончает, теряя сознание на руках Донхёка. Кажется, на этот день с него хватит всяких приключений в поисках не пойми чего.