Notre étrange amour.

Любовь — что-то обжигающе приятное, но в то же время она может ткнуть тебя лицом в стекло, размазывая кровь. Это что-то тёплое, но в то же время холодное. Это то, что связывает людей между собой. Мы любим — это нормально. Любимые люди уходят из нашей жизни — это тоже нормально. Мы можем остывать к другим, бросать спокойно или в ссоре, не желая больше видеть — это нормально. Для кого-то истинная любовь — то, что возникает при первой встрече, первом взгляде. Некоторые любят долго, любят одного и любят почти всю свою жизнь. Джодах же, кажется, совпадал с обоими пунктами. Ещё с тюрьмы времени его привлёк тот, чьи цвета не были нагло стёрты, а голос был слышен ясно и чётко, из-за чего ему казалось, что этот голос навсегда ему запомнится и будет звенеть в ушах ещё долгое время. Произвёл впечатление глупого болвана, которого непонятно за что могли сюда посадить, но всё равно заинтересовал, а после это переросло в нечто большее, что одновременно и смешило и пугало. Джодах не верил в любовь с первого взгляда до этого момента, потому что дела ему не было до этого никакого. Но получилось так, что поддался он чарующим алым глазам, что изредка глядели на него и сразу же отводили взгляд, пока рассказывали очередную чушь, как считал Ави. Прошло время, тусклое заключение позади, мир играет старыми, но такими желанными красками, а чувства ещё не угасли. Каждое воспоминание отдавалось то ли безразличием, то ли какой-то неприязнью, то ли теплом в груди. При виде знакомого образа возникали смешанные чувства, которые, кажется, даже нельзя было описать на бумаге. "Бывай, дружище, мы ещё встретимся..." — и он был очень даже прав. Повезло же Джодаху, или же удача попросту предала его, убежав и сказав на прощание краткое "пока", показывая своё безразличие. За то у него теперь был под рукой полубог, к которому он ой как успел привязаться. Люциус ничего не подозревал, услышав имя, лишь проронил небрежное "Кажется, я это где-то слышал", но вскоре вспомнил, вспомнил абсолютно всё. Задумываясь каждый день насчёт этого, мысли тянулись и впивались, как вязкая жидкость расплывались, проходили мурашками по телу. Плен не ощущался пленом вовсе. Да уж, про пытки было жутко преувеличено. В духе Люциуса, а как же ещë? Именно в этот момент, когда двое их были вместе вновь в одном месте, возможно, это мог бы быть шаг вперёд. Таковым он и оказался... Почти. Скорее назад. Полубог делает всё, чтобы отдалиться и закрыться подальше от Джодаха. Он не примет, не поймёт и просто предпочтёт убежать. Он хочет никогда не видеть лицо Ави, потому что ему больно и неприятно. Ни на метр, ни на сантиметр, ни на чертов миллиметр не подпустит к себе другого. "Ему нельзя доверять" — единственное, что проносилось в голове. И даже сидя в абсолютно белой пустоте, Джодах всё равно любил Люциуса, ровно также как и Люциус, стоя у какой-то речки, смотрел в своё отражение и вспоминал Джодаха. Их отношения запутанные, словно как клубок, с которым поигрался котëнок, а разобраться было уж до невозможности сложно, но, кажется, обоих это устраивало, нет? В одну глубокую ночь произойдёт что-то очень интересное и до смеха абсурдное, что должно бы улучшить их взаимоотношения. Может, когда спустя кучу времени после "смерти" Джодаха, он резко заявится в замок, они переосмыслят свои чувства?

...

В Даливарике в это время уже многие спали, когда как звёзды лишь тускло освещали траву и деревья, что немного покачивались под мелодичную и спокойную песенку лёгкого ветра, который проносился мимо шелестящих в ответ листьях. В замке было тихо: все также давно погрузились в сон и сейчас видели очередные мечтания, а может и совсем ничего. Правда Люциус не спал: сколько бы не пытался, не получалось, поэтому он лишь лежал на старенькой кровати, которая, на удивление, оказалась здесь. Понадобилось лишь немного магии, и теперь ей можно было полноценно пользоваться. Глядел в окно, наблюдая за всей симфонией природы совсем уставшим и грустным лицом. Уже начинали закрываться глаза, как полубог замечает, что возле кровати, на которой он лежит, что-то отсвечивает каким-то фиолетовым светом, а после появляются и того же цвета частицы, что не может не насторожить. Одно мгновение, и перед Люциусом стоит сам Ангел Смерти. Почти спящий не успевает проронить и слова, как ему жестом показывают молчать, что было очевидно, после чего полубог переходит на шёпот. — Что ты тут делаешь вообще? Я думал ты умер, ну... или что-то такое, не знаю?! — в тихом голосе читались злость и недоумение, а обладатель чуть ли не шипел от негодования от ситуации. — Чш-ш-ш... Я тебе всё объясню но, ради Бога, будь потише, — Джодах медленно подошёл к кровати, оглядывая своего собеседника, — что, уже заделался в смертные? — проронил тот, немного посмеиваясь, чтобы никого не разбудить. — Ты надо мной издеваться решил, пернатый?! На это лишь раздался негромкий смешок, после чего Джодах сел на кровать рядом. Естественно, на это раздался скрип, из-за чего Люциус легонько ударил того по ладони. — Да тихо ты, сейчас Воланда разбудишь и этих его... Ну... Как их там... Болванчиков, неважно. — Да хорошо, хорошо... Так и прошла минута неловкого молчания и изредка взглядов друг на друга, как напрягающую тишину решает прервать полубог. — Так ты мне объяснишь, — интересовался Люциус, ожидая ответа на все вопросы, которых было куча, — что ты тут забыл и... почему вообще... живой, не знаю? — Это... долгая история. Пожалуй, начнём с... Разговорившись на эту тему, оба после перескакивали на совсем другие, даже не замечая того. Люциус уже был не в таком шоке, как изначально, но всё равно немного насторожен, хотя теперь общался более свободно, не так презрительно и агрессивно, что не могло не радовать Джодаха. За окном ветерок утих, а листьев слышно не было. Деревья кончили свой пляс и также спать легли, опустив ветви и склонившись. Ничто не могло помешать двоим душам в ночь общаться о всём, что только можно, наконец-то нормально поговорив за долгое время, но, как назло, было совсем уж поздно, кажется, пора прекращать светские беседы. Ангел Смерти после монолога поворачивается в сторону, смотря на собеседника. — Ладно... Я, наверное, пойду. Славно посидели, — нужно было уходить обратно, — ты меня слышишь, Люци-... оу. Пока Ави успел поведать Люциусу столько всего, что знал, да что ему было интересно, последний умудрился уснуть. Ну как же так, ой как нехорошо. Он старался слушать, но как назло, сонливость и усталость накатывали сильнее, а глаза смыкались, в итоге чего полубог провалился в сон. Странно, многим казалось, что божественные сущности не нуждаются в таком, но кто же знал, кто же знал... Напоследок Джодах лишь улыбается, треплет чужие волосы, которые и так были не в лучшем состоянии, после чего, прошептав "Прощай, мы ещё встретимся", аккуратно встаёт с кровати. Пурпурный яркий снова не слишком наполняет комнату, а Ави в замке больше нет. Они любят друг друга, но никогда не скажут об этом. Они понимают это, и им большего не надо. Их отношения сложны, но они привязаны к друг другу словно красной нитью судьбы.

Скоро они снова встретятся.

Такова она — странная, но такая родная любовь.