Птица Феникс

      Всю дорогу до Мидьята мужчина пребывал в ощущении, что находится в каком-то волшебном сне. Он думал только о Ярен, вспоминал каждое ее слово, а в ушах до сих пор эхом звучало ее признание в любви. Эйфория и необъяснимое счастье окутывали Фырата, словно одеяло. Он чувствовал себя влюбленным подростком, сердце которого объято огнем, который, хоть и приятно греет, но может и сжечь дотла. Неужели им двоим дан тот шанс, о котором он не смел мечтать открыто, но надеялся втайне, - шанс найти успокоение и обрести гармонию? Они такие разные, но необходимы друг другу.       Он – тихая морская гладь, она – яркое пламя. Он потушит пожар в ее душе, обязательно потушит.       Подъехав к особняку Мирана, мужчина открыл дверь и поднялся на крыльцо. Его лучший друг, заметив вошедшего, подошел и поприветствовал его. Обратил внимание, что глаза Фырата блестят от счастья, а на лице блуждает задумчивая улыбка. Казалось, гость излучает какой-то невидимый, но ощутимый свет, который исходит из души.       - Братец, я вижу, ты такой довольный! Значит, переговоры прошли успешно и все документы подписаны?       - Конечно, я рад, что мне легко удалось провернуть такую выгодную сделку, – немного натянуто, но счастливо рассмеявшись, ответил Фырат. Он не хотел, чтобы поведение выдало его главный секрет… по крайней мере, пока не появится Ярен. Тогда они вместе расскажут близким о том, что произошло в Стамбуле день назад.       - Иди отдохни, брат, ведь ты с дороги. Можешь выбрать любую комнату, - Миран указал на второй этаж.       И действительно, только сейчас Фырат ощутил, насколько сильно он устал за эти насыщенные дни. Мужчина благодарно, с улыбкой кивнул. Он поднялся на второй этаж и прошел в комнату. Как же хорошо, уютно – и больше никакой спешки, никаких дел. Только покой… Фырат быстро переоделся в домашнее. Он почувствовал сильное желание выйти на веранду и выкурить сигарету перед сном. Иногда это помогало, чтобы успокоиться и немного упорядочить рой мыслей в голове. Мужчина накинул пиджак на плечи и устремился навстречу сумраку и прохладному воздуху. До чего приятно.       Достав сигарету из пачки, он поднес ее к губам. Но пальцы руки почему-то внезапно ослабли и дрогнули. Сигарета выпала из них, так и не узнав, что такое огонь. Тут же острая боль, словно от удара кинжалом, пронзила его сердце. Перед глазами замелькали золотые блики, и весь мир постепенно превратился в этот блестящий рой. Ноги отказались держать тело и подкосились, мужчина едва успел ухватиться за каменное ограждение. Собрав последние силы, он вслух произнес - почти прохрипел - имя лучшего друга. Миран услышал этот тихий зов и поднял глаза, высматривая гостя на втором этаже. Он увидел, что Фырат держится за сердце, и бегом поднялся наверх, успевая словить в объятия оседающего на колени друга.       - Что с тобой?! – в сильном волнении спросил Миран, помогая мужчине мягко опуститься на пол. – Как давно у тебя эти приступы?       - Давно… - прошептал Фырат. Миран почувствовал, как мужчина что-то вложил в его ладонь. Он увидел клочок бумаги. Кажется, на нем написан чей-то номер телефона.       Голос Фырата вдруг зазвучал умоляюще. - Позвони ей. Прошу тебя.       Рейян оценила ситуацию с первых секунд и поторопилась вызывать скорую помощь. Затем, глядя Мирану в глаза, она взяла из его рук заветный листок с номером. Мужчина все понял и согласно кивнул.

***

      Ярен уже прилетела в Лондон. Несмотря на невероятные события прошлого дня, сегодня ей не давало покоя необъяснимое беспокойство. Оно обволакивало изнутри ледяным холодом, хватало за горло, обездвиживало сердце, не давая ему биться в нормальном ритме. Даже движения давались с трудом: ноги словно прирастали к земле, отказываясь повиноваться.       Внезапно девушка вздрогнула: телефон издал привычную мелодию входящего звонка. Она взглянула на экран. Незнакомый номер.       - Алло.       - Ярен, это я. У меня плохая новость… У Фырата сердечный приступ, - в трубке раздался голос ее сестры Рейян. – Он зовет тебя.       Ярен сбросила звонок. Ее сердце и разум мгновенно пришли к одному решению, - иначе и быть не могло.       Девушка схватила телефон и сумку, накинула верхнюю одежду и, стуча каблуками, выбежала из помещения.       Ярен добралась до аэропорта и вскоре уже покупала билет на ближайший рейс на Мардин. Благо, он через час, и она успеет. Мужчина всей ее жизни обещал ее дождаться, а она обещала вернуться. Вернуться к нему.       Как же больно, не верится, что бывает такая мука, думал Фырат, чувствуя, как его грудная клетка горит адовым огнем. Раньше такого не было. В его теле будто бы отключилась функция дыхания, и с каждой попыткой сделать вдох боль ставила ему преграду. Он берег силы, экономил их для борьбы за жизнь. Ради любимой женщины, ради матери, ради друзей, ради себя, в конце концов. Слезы выступали на глазах и катились вниз тонкими струйками, приступ давил до помутнения разума, до скрежета зубов. Как же порой жестоки жизнь, обстоятельства, физическое здоровье – и как бессилен бывает человек перед такими ударами… Он согласен терпеть невыносимую боль, чтобы выжить.       – Ярен, - он звал ее шепотом, - приди ко мне, молю!       В голове было только одно: боль. Боль, мешающая думать, дышать. Счастье — это же тоже эмоция, верно? Опираться на это счастье, стараться сделать вдох и выдох, несмотря на барьер, и продолжать дышать, не останавливаясь ни на секунду. Пусть через боль, но быть живым и не сметь отключаться. Интересно, какое количество боли может выдержать человеческий мозг, выбрасывая адреналин в кровь, заставляющий сердце биться. Биться для нее.       Однажды он позволил Ярен испытать душевные страдания из-за него, но сейчас он не позволит себе умереть. Иначе она сломается совсем. А ведь он обещал ее дождаться. Его держали в сознании только мысли о ее небесно-голубых глазах, но взор по-прежнему замутняла соленая влага. Слезы текли сами собой. Минуты казались вечностью. Сколько же можно-то, черт возьми?! Должен же быть предел этой непереносимой боли.       – Ярен, - силы покидали Фырата, и, прошептав ее имя еще раз, он отключился.       Голова упала на плечо Мирана, который по-прежнему поддерживал его. Мозг включил защитную реакцию. Вот он и наступил - предел человеческой выносливости.

***

      Она не помнила, как добралась до дверей больницы города Мидьят. Все это время будто бы слилось в одну секунду. Вбежав в помещение, она узнала у стойки регистрации, куда привезли Фырата Асланбея, и почти бегом, спотыкаясь на каблуках, направилась туда, снося все на своем пути. Она успеет. Обязательно.       И вот Ярен уже увидела сначала свою сестру Рейян, потом Мирана, который был бледнее, чем его белоснежная рубашка, затем скорбные лица родителей, печальную тетю Эсму… Она молча скользнула по родственникам взглядом и, не говоря ни слова, прошла в палату к Фырату.       - Я вернулась. Вернулась к тебе, —произнесла она шепотом, подойдя к больничной кровати, на которой лежал мужчина. Ярен смотрела на его бледное лицо, не отрываясь и почти не моргая. – Вернулась навсегда.       - Я ждал тебя, - прошептал в ответ Фырат. Это единственное, на что он был сейчас способен. Мужчина слабо улыбнулся уголками губ.       …Восстановление после инфаркта шло медленно и тяжело, но рядом с ним была Ярен, а значит, уже ничего не страшно. Она помогала тете Эсме, его маме, брала на себя почти все его задачи на фирме. Приносила ему документы по управлению их семейной компанией. Иногда не спала по ночам и что-то печатала на ноутбуке, сидя на кухне в особняке Асланбеев.       - Дочка, иди, поспи, - советовала ей Эсма ханым, с жалостью смотря, как Ярен почти клюет носом в клавиатуру. – Ты совсем не отдыхаешь, - женщина была удивлена такой разительной переменой в девушке. Она помнила ее совсем другой.       Ярен лишь отрицательно кивала головой.       - Тетя Эсма, мне нужно разобраться в этом отчете. Вы не могли бы сделать мне еще кофе? – просила она вежливо и учтиво.       С родителями она почти не общалась - не было времени, лишь иногда пересекалась с отцом на фирме. У нее вообще не было настроения для того, чтобы вести сентиментальные разговоры. Она действительно изменилась, стала иной, перестала растравлять свои душевные раны, заменив это активной деятельностью на фирме и заботой о любимом человеке. Ее новый принцип: разговоры потом, а на первом плане - дела в офисе до вечера, а потом попытки разобраться со спецификой работы Фырата, которому пока нельзя было напрягаться. И она его берегла, снова и снова загоняя себя. Асланбей замечал это, волновался за нее и в то же время был ей безумно благодарен за заботу. Он видел в этом ее большую любовь – которую не измерить даже широтой океана. Однако Ярен порой настолько уставала, что иногда теряла внимание и нить разговора при общении с ним.       -Ты вообще меня слушаешь? – спрашивал Фырат, сидя в кресле.       - Ой, прости, я задумалась, - тихо отвечала девушка, пытаясь сосредоточиться и сфокусировать свое внимание на мужчине.       А однажды она заснула прямо в рабочем кресле, откинувшись на его спинку. Такой ее застал отец, у которого сжалось сердце от того, как выматывается его дочь. Под глазами девушки залегли синяки.       - Ярен, иди и поспи, прошу тебя, - почти умолял ее Джихан. - Дочка, нужно отдыхать, – он буквально приказал ей уйти с рабочего места. Она сделала слабую попытку протеста, но он был непреклонен. - Ты думаешь, он не волнуется, когда видит тебя в таком состоянии жертвы?       И она наконец сдалась. Направилась в особняк к Рейян, попросила у сестры свободную комнату и вырубилась без сил.       - Она так изменилась, - шепотом заметила Рейян, обращаясь к мужу.       - Она работает вдвойне. За себя и за Фырата, – ответил ей Миран, мысленно выказывая Ярен уважение за то, что она так бережет его лучшего друга.

***

      К полноценной жизни Фырат вернулся только спустя два месяца. Ярен теперь могла выдохнуть. Он поправился. А значит, можно сбавить темп и наконец-то поговорить с матерью.       Ярен появилась в особняке Шадоглу. При виде матери она раскрыла объятия. Как же хорошо… Она так скучала. И спустя длительное время мать и дочь долго, почти целый вечер разговаривали, пока за Ярен не приехал Фырат, чтобы прогуляться с ней.       Их свидание продлилось недолго – они попрощались возле особняка Шадоглу-младших. Девушке нужно было поговорить с сестрой. Заходя в особняк, она увидела Рейян в компании мужа.       - Миран, ты не мог бы куда-нибудь выйти? – произнесла девушка со смущением.       Мужчина догадался, что двум сестрам необходимо пообщаться наедине, и, с улыбкой кивнув, ушел в спальню.       - Прости меня, Рейян, - коротко начала девушка. Хотела еще что-то сказать, но сестра прервала ее.       - Я простила, давай забудем. Не будем больше о плохом.       Кажется, что так искренне они обнимались впервые за всю жизнь.       …На праздники в гости приехали Азат и Элиф. Ярен поговорила с матерью. Она долго убеждала ее все-таки принять черноволосую девушку в семью, отнестись к ней помягче, и наконец-то женщина сдалась и даже позволила Элиф поцеловать ее руку. Та послушно выполнила это - кажется, первый шаг навстречу друг другу сделан, хотя понадобится еще много времени, чтобы растопить лед, возникший между ними.       Ярен снова навестила могилу Харуна, своего бывшего мужа, положила цветы и погладила холодный гранитный камень. Она будет приходить сюда снова и снова, потому что никогда не забудет его. Все, что она сейчас может ему дать – это память.       С отцом тоже наладились отношения. Он обнял ее и попросил прощения за свою прошлую невнимательность. А Ярен обняла его еще крепче, говоря, что простила. Она действительно так чувствовала.       Хазар Бей и Насух, наблюдая эту трогательную сцену, подумали об одном и том же: наконец-то душа их брата и сына не будет гореть, - ведь в последние годы он каждый день сокрушался о судьбе дочери.

***

      - Спасибо, что вернулась, - сказал Фырат, глядя в ее небесные глаза – о, сколько раз он их видел во сне! Теперь его сердце спокойно, а душа перестала страдать.       - Спасибо, что не сдался и боролся за свою жизнь. – ответила ему девушка, улыбаясь.       - Я больше никогда не оставлю тебя, моя душа, - произнес мужчина. Он обнял девушку и прижал ее к сердцу.       - Я тоже навсегда с тобой, любовь моя, - Ярен доверчиво прислонила голову к груди мужчины, слушая удары его сердца. Самого дорогого и любимого сердца на планете. А впереди - только счастье, и, пока они держат друг друга за руки, так будет всегда.