Бабочка в теплице

Почему именно он? Я не знаю. Есть много тех, кто был готов отдать всё за моё внимание. Но нет, они мне были не так интересны, как он. Нельзя было сказать, что в школе я был очень популярным, но и отрицать того, что я занимал среди сверстников какое-то особенное место было нельзя. Ко мне относились хорошо, даже девочки из параллелей обращали на меня внимание (которое правда иногда было слишком навязчивым), что уж говорить о моих одноклассницах. Ну это было и не удивительно. Я — высокий голубоглазый парень с хорошими манерами, да ещё и без девушки, как тут устоять? Из-за моей дисциплинированности в пятом классе меня выбрали старостой класса. И уже четвёртый год эта должность остаётся за мной. В мои обязанности, по факту, не входило слишком уж много работы, но всё же, она была. В некоторых вопросах я даже был правой рукой нашей классной руководительницы. Поэтому, когда в нашу гимназию переводили новых учеников из других школ, завуч (что по совместительству была нашей руководительницей) явно знала к кому обратиться за помощью. Перед тем, как принять ученика, школе требуются все его данные связанные с прошлой ученической жизнью: оценки, положение в коллективе, общая успеваемость, положение на внутришкольном учёте и многое другое. Эти документы требуется просмотреть и, основываясь на них, принять решение: брать ученика или же нет. В продвинутых общеобразовательных учреждениях для этого уже используют компьютер, но не у нас. Все документы нужно разобрать в ручную. Урок алгебры, казалось, прошёл бы хорошо, если бы не моя классная руководительница. Женщина постучала в дверь и, чуть приоткрыв её, показалась в проёме — Извините, можно мне Попова на секунду? — моё сердце стало биться чуть чаще и руки вспотели. Вполне могло оказаться, что я опять что-то напутал в заполнении заявки в столовую, или же опять что-то вовремя не сдал. Да, такое случалось крайне редко, можно сказать почти никогда, но всякий раз во мне было какое-то неспокойное чувство, заставляющее перепроверять всё по несколько раз, да и после этого всё равно немного переживать. Я, отодвинув стул от парты, встал и вышел из кабинета. На удивление классная руководительница не выглядела строгой, какой обычно бывает в неприятные моменты. Она скорее была раздосадована чем-то. — Арсюша, скажи, ты свободен в эту субботу? — после этого моё напряжение немного спало. Всё-таки я нигде не накосячил. — Да, Наталья Борисовна, свободен — на самом деле я соврал. У меня уже были некоторые планы на выходные, но решение отменить их и согласиться на эту авантюру было как будто бы лучшим вариантом. Ещё один плюс в мою репутационную копилку никогда не будет лишним. — Вот и чудненько. Тогда приходи к десяти часам в школу. Мне будет нужна твоя помощь — на лице Натальи Борисовны появилась довольная улыбка. В ответ я кивнул ей головой. — Ты же у нас самый ответственный, только на тебя можно положиться! — продолжая нахваливать меня, учительница удалилась, оставив меня в коридоре одного. Ничего не оставалось, кроме того как пойти с этой, не очень приятной для меня, новостью в класс, обратно на скучную алгебру. В этот субботний день единственное, что меня радовало, был тот факт, что мне дали выспаться. Валялся в постели аж до девяти часов, что для меня было совсем несвойственно. Обычно был строгий подъём в половину седьмого, зарядка, все утренние процедуры, сборка принадлежностей в школу и прочее. Сладко потягиваясь в своей кровати наверное уже в третий раз, я услышал как меня зовёт мама: — Арсюша, вставай! Завтрак уже готов — я перевернулся на другой бок и свесил ноги с кровати. Мой взгляд упал на часы: девять. Нужно вставать. Поднявшись полностью, я надел свои тапочки и пошёл в ванную — утренние водные процедуры никто не отменял. Становиться под душ желания совсем не было, поэтому я ограничился просто умыванием и чисткой зубов. Ополоснув лицо, я ещё несколько секунд нежился под обжигающими струями воды. После мой взгляд упал на зеркало. В нём отражалось моё совершенно бледное лицо. Не то, чтобы это меня удивляло: я никогда не был смуглым, поэтому знал, что бледность свойственна мне в большей степени, чем любому другому человеку. И всё же, лицо казалось мне излишне белым. Зато волосы мои были чёрными, как смоль. Они хорошо играли на контрасте со светлой кожей. Единственный изъян моей внешности — это мелкие родинки. Почти все они россыпью расположились на моей спине, и совсем малая их часть была на лице. Нельзя было сказать, что я не принимал свою внешность, думаю нет. Я понимал, что многим она нравится, но без веснушек и родинок я выглядел бы лучше. Гораздо лучше. — Арсений, ты идёшь? Еда уже стынет — голос матери прервал мои мысли, заставив оторваться от зеркала. — Сейчас иду! — поспешно вытерев остатки влаги на лице полотенцем, я вышел из ванной и направился на кухню. Там, на столе, уже стоял мой завтрак: яичница с беконом. — Кушай. И не забудь помыть за собой посуду — мама вышла из кухни. Я спокойно поел и помыл посуду, как и говорила мама. После, взяв с собой лишь одну булочку, телефон и наушники, я накинул куртку на, только что надетую, школьную одежду (рубашку и брюки) и, попрощавшись с мамой, вышел на улицу. Как сказал бы Чехов: «Пахнет осенью. А я люблю российскую осень. Что-то необыкновенно грустное, приветливое и красивое. Взял бы и улетел куда-нибудь вместе с журавлями». Но я, в отличие от Антона Павловича, улететь никуда не смогу, даже если очень сильно захочу. Ворота школы были открыты. Я зашёл в здание. Внутри было ужасно холодно — отопление ещё не дали, поэтому останавливаться у гардероба и снимать куртку я не стал, а сразу пошёл к кабинету своей классной руководительницы, где она обычно сидела. Натальи Борисовны я там не обнаружил, поэтому решил пойти в учительскую. Дверь была закрыта. Я робко постучал, и через пару минут мне открыла наша учительница по биологии. — Попов? Ты что тут делаешь, разве у вас сегодня не отменили занятия? — женщина удивлённо посмотрела на меня. Я горько вздохнул, понимая, что сам обрёк себя на это. — Здравствуйте. Да, отменили. Я пришёл помогать Наталье Борисовне — — Дак вот кто её помощник! Проходи дальше, вон в ту дверь, она там — учительница биологии указала рукой в сторону одной из дальних дверей. — Спасибо — поблагодарив женщину, я пошёл дальше. Зайдя в дверь, на которую указала учительница, я и правда встретил Наталью Борисовну. Она сидела за столом, на котором были неприлично большие стопки бумаг. — Здравствуйте, Наталья Борисовна — женщина, одетая в кофту, поверх которой была надета шаль, подняла голову и посмотрела на меня сквозь толстые линзы очков. — Здравствуй, Арсений. Садись, работы будет много — я сел за соседний столик. Учительница привстала и, отделив чуть меньше половины от стопки бумаг, что лежали на краю, поставила их рядом со мной. Видимо Наталья Борисовна заранее приготовила их для меня. Я безмолвно глядел, нет, скорее пялился на эту гору, вопрошая, что с ней делать. — Смотри, здесь все главные документы учеников: ФИО, фотографии, СНИЛС, паспорт и так далее. Во первых их нужно разложить кто в какой класс должен идти, потому что помимо того, что документы нам отдали не вовремя, ещё и в перемешку — женщина недовольно покачала головой. — Тех, кто имеет проблемы по типу плохого статуса в классе, состоит на учёте или что-то такое, откладывай их в сторону. Если что все эти данные будут написаны на отдельном листе. И также ты отложи в сторону, но уже в другую, всех, у кого хорошая успеваемость, нет каких-либо проблем. Всё понял? — я кивнул. — Вот и отлично — Наталья Борисовна села на своё место и тоже начала перебирать какие-то документы. Я включил музыку в наушниках и принялся за работу. Столько похожих анкет людей: парней и девушек, я видел. Брюнеты и русые, редко рыжие, кареглазые или голубоглазые. К концу своей тщательной работы я понял, что больше внимания уделяю совсем не данным, связанными с учёбой, а смотрю на фотографии и какие-то личные факты учеников. Это было гораздо интереснее, чем смотреть на оценки и сухие цифры статистики. Конечно по важной информации я тоже пробегался глазами, но сильно не вчитывался. Среди всех этих анкет особенно сильно моё внимание привлекла одна: на фотографии был привлекательный парень с тёмными вьющимися волосами, большими ушами, пухлыми губами, но, что больше привлекло меня, с зелёными выразительными глазами. Они даже с фотографии выглядели ужасно красивыми, а я комплименты, как бы это противоречиво не звучало, «за красивые глазки», просто так, не раздаю. Учёба у этого парня была не идеальна, но и не на дне, в общем он балансировал где-то посередине. Но это не то, что меня интересовало. Я почти сразу залез в другие его данные. Понятно, он не проходил в другие школы потому, что был «проблемным ребёнком». Ему было всего пятнадцать лет, и жил он с мамой и отчимом. Парень ранее учился в нескольких школах и в причинах перехода не значится ни плохое поведение, ни недобор по оценкам. Будто бы их семья просто переезжала с одного места на другое, чего я не могу исключать. Информация, важная мне, закончилась. Остались только одни медицинские бумаги. Ничего, как мне казалось, интересного там не было, но почему-то я решил всё-таки их прочитать. Состояние физического здоровья в норме, что нельзя сказать о ментальном. У него помечены какие-то отклонения от нормы, но разобрать, что конкретно с ним не так, я не смог. Все эти медицинские термины не были мне знакомы. Единственное, что я смог понять на сто процентов – это то, что у парня было хроническое заболевание – аллергия. Анкета этого парня была последней. И, видимо, я слишком долго засиделся с ней, потому что ко мне подошла учительница и спросила: – Не знаешь куда положить? Кто это? – я вытащил наушники из ушей, после чего прочитал из анкеты вслух: – Антон Шастун – – Он переходит в девятый? – женщина наклонилась, чтобы лучше видеть бумаги – Кажется, да – утвердительно ответил я – Положи его к тем, кто пройдёт. У нас всё равно недобор по ученикам – я положил анкету в нужную стопку. Было около часа или двух, когда я вернулся домой. Вроде только начало дня, а я уже устал. Со следующей недели к нам придут новые ученики. Надеюсь они нормально войдут в коллектив. Как-то странно, что их переводят уже после первого сентября. Видимо летом никому дела до них не было.