Между нами

Навеяно 12х06: https://pin.it/5Xgrosy Джоди напрягается, когда сквозь фоновую болтовню мелодрамы пробиваются три довольно агрессивных стука в дверь. Она бросает взгляд на часы — половина десятого вечера и она никого не ждёт — Клэр в соседнем Уотертауне и должна вернуться утром, Алекс в колледже. На весь вечер у неё бутылка красного сухого вина в компаньонах и какой-то бессмысленный фильм с Райаном Гослингом на экране ТВ. Она бросает взгляд на ствол под кофейным столиком, ставит полупустой бокал на деревянную подставку подлокотника и медленно подходит к окну: на её подъездной дорожке, едва различимая в темноте улицы, стоит импала. И как только проворонила рёв мотора?.. Она распахивает дверь с улыбкой, которая тут же гаснет при виде выражения на лице Дина. Такое появляется у него только в одном случае. — Что случилось? — вместе с Дином в дом врывается вечерняя прохлада, но Джоди почти уверена, что ледяная волна проходится по её спине вовсе не от неё. — Можно войти? — Дин пытается выдавить из себя улыбку и Джоди отступает в сторону, пропуская того в дом. Дин смотрит взглядом побитой собаки, пустым и разбитым, и на дне его глаз плещется такое отчаяние, что у Джоди болью сводит живот. — Все живы, все хорошо, — тихо говорит он и смотрит виновато. — Прости, что без предупреждения. — Пойдем, — Джоди мягко помогает ему снять куртку и подталкивает в сторону кухни. Первая волна страха отпускает, но облегчения так и нет. — Нальем тебе выпить. Расскажешь, что случилось, — она ласково кладет ладонь Дину чуть ниже щеки, проводит большим пальцем по его щетине и улыбается мягко, подбадривающе — "всё будет хорошо, мы сейчас во всем разберемся". Дин поднимает на неё усталый растерянный взгляд и смотрит с такой благодарностью, от которой щемит где-то в сердце; улыбается в ответ, но едва заметно — Джоди даже на миг думает, что ей показалось. — Голодный? Дин опускается на высокий стул у кухонного островка, укладывает локти на край столешницы, качает головой. В кухне так тихо, что слышно как из соседней гостиной Гослинг кому-то признается в любви. Джоди вздыхает, прикрывает форточку и дает Дину время собраться с мыслями. — Сэм... — причина его состояния, которую Джоди поняла едва взглянула на его лицо. — Поругались? — спрашивает она осторожно, достаёт чистый бокал для вина и тянется к холодильнику за бутылкой. Дин молчит. Он молчит так долго, что Джоди успевает перебрать в голове все возможные ситуации: одна хуже другой. Но Дин сказал, что все живы — и к её счастью самая худшая догадка даже не всплывает. — Дин, — Джоди пытается подтолкнуть его осторожно, но он её перебивает. — Переспали, — сдавленно выпаливает он и весь сжимается, словно ожидая то ли удара, то ли... И Джоди на секунду застывает: смотрит на ссутулившуюся фигуру взрослого мужчины, прошедшего столько битв и страданий, что вряд ли кто-то ещё смог бы подобное вынести; на его абсолютно потерянный вид, в перепуганные зелёные глаза — и видит мальчишку, растерянного и запутавшегося. И вместо вина достаёт виски. — Стакан или сразу бутылку? — она взмахивает Джеком*, которого секунду назад выудила из шкафчика. В глазах Дина на секунду мелькает непонимание — видимо не такой реакции ожидал — он опускает голову, усмехается тихо и поправляет ее севшим голосом: — Ящик. — Да ладно тебе, проблема вообще не на ящик, — она подходит к столешнице, плавным движением толкает бутылку Дину в руки и растерянно улыбается. — Я бы даже сказала, что вообще не проблема. Дин ловит прохладное стекло, но смотрит снова непонимающе: — Я... Это же Сэм! — и в его голосе звучит такое отчаяние, что Джоди не удерживается и накрывает его руку своей. — Это же безумие какое-то, — Дин смотрит на Джоди так, словно она не до конца понимает, что произошло; словно пытается убедить в том, как это ненормально. Джоди какое-то время молчит. — Дин, ты зачем сюда приехал? — она вдруг становится какой-то серьёзной, смотрит внимательно, уперевшись руками в столешницу, и Дин теряется. — Если за осуждением, то прости, но его в этом доме ты не найдёшь, — она кивает головой в сторону гостиной, — у меня живут подросток-охотник нетрадиционной ориентации; девочка, которая большую часть жизни была приманкой у вампиров и, о да, — она качает головой, — я была мамой зомби-сына. Дин тушуется, виновато замолкает, отводит взгляд: Джоди почти физически ощущает борьбу, которая идёт внутри него. Она тихо вздыхает — ох уж эти мальчишки — и ставит перед Дином стакан. Тот сидит истуканом: не шевелится, не говорит ничего — упёрся немигающим взглядом куда-то в пол и варится в собственных мыслях. — Пей, — ей удается не с первого раза вырвать бутылку из его побелевших от напряжения рук, но стакан все же наполняется чуть больше, чем на половину. — "Уважение — имеет границы, любовь — никогда", — спокойно цитирует она. Вопросов вроде "как" и "почему" у нее даже не возникает. — Ты собираешься кричать об этом на каждом углу? Дин вскидывает голову, смотрит шокировано и возмущенно: — Нет, конечно! — Тогда общественное осуждение тебе не грозит. А что между вами двумя происходит — известно только вам, — Джоди жмёт плечами, пристукивая пальцами по наполненому стакану. — Давай. Дин послушно делает глоток и прикрывает глаза, когда терпкое тепло обжигает горло и волной проносится по телу — и только благодаря этому понимает, что все это время его буквально трясло от напряжения. — А где Сэм, позволь узнать? — вопрос Джоди застает его врасплох. Дин моргает, мрачнеет и отводит взгляд: — Дома, — бросает он едва слышно. — То есть между вами кое-что случилось, утром ты проснулся, отряхнулся и свалил в растроенных чувствах, бросив Сэма одного в бункере? Дин молчит, поджав губы. Он делает еще один глоток, смотрит на Джоди волком — зло за озвученную правду, а потом виновато — потому что понимает, что натворил. — Какой же я придурок, — он закрывает лицо ладонями и обречённо стонет. Он даже не дождался пока Сэм проснётся: открыл глаза, ощутил, как паника заполняет его всего, и побежал. — Не зря он тебя так называет, а? В голосе Джоди нет язвительности или осуждения, а на лице — снисходительная улыбка. И Дин впервые за вечер отвечает смешком. — Знаешь, что нам поможет? — Джоди шлепает босыми ногами к холодильнику, достаёт оттуда початую бутылку вина и половинку абрикосового пирога, который она покупала к завтрашнему возвращению Клэр (пирог завтра можно будет купить новый, а Дину сейчас точно нужнее). — Мэджик Майк. — Мэджик Майк? — Дин фыркает, принимая тяжёлую коробку, но спорить не собирается. — Иди включай, а я разберусь с остальным, — она делает упор на последнем слове и Дин на миг прикрывает глаза, усмехается, опустив голову, и тихо, но очень искренне говорит: — Спасибо. — И ещё, молодой человек, — Джоди пихает ему в руки две бутылки и ставит стакан на коробку с пирогом, — чтобы завтра утром, когда я проснусь, твоя задница была уже на полпути в Лебанон. Понял? В этот раз противостоять смеху у Дина не получается: он выходит тихим, осторожным, но это намного лучше того панического ужаса в глазах и надтреснутого голоса — и Джоди чувствует волну облегчения, слыша его. — Да, мэм. И только когда Дин скрывается в комнате, она достаёт телефон. *** В тишине бункера звук смс кажется громогласным. Сэм дёргается так резко, что со стола на пол летит стакан с остатками виски. Он шипит ругательства и бросается к телефону нетвердой походкой: за весь день найти в себе смелости позвонить или написать Дину он так и не смог, поэтому сейчас "одно новое сообщение" пугает его до чёртиков. В отправителях значится Джоди и Сэм чувствует сначала волну разочарования, а затем — укол совести за такую реакцию. Джоди — семья, и чтобы у них с Дином ни происходило, ей может требоваться помощь, поэтому игнорировать нельзя. Сэм открывает сообщение и почти стонет от облегчения, цепляясь мёртвой хваткой за край библиотечного стола. "Дин у меня. У него все хорошо, завтра отправлю домой". И следом вторая: "У вас тоже все хорошо". *** Весь следующий день Сэм не находит себе места. Он шугается каждого звука в бункере, будь то звонок тостера или оповещение на компьютере. Где-то с пяти часов утра он высчитывает каждый час: "если Дин выедет из Су-Фолс в семь, то он будет здесь в четыре... если выедет в восемь, то...". К пяти Сэм настолько измотан ожиданием, что пропускает звук хлопнувшей входной двери. Он бесцельно перебирает в библиотеке книги, глубоко погруженный в собственные мысли, поэтому тихое "эй" за спиной пугает его до онемения. Дин выглядит совершенно виноватым. Он робко улыбается, нервно перебирая пальцами ключи от импалы, и Сэм считает эту улыбку хорошим знаком. — Привет, — он неловко улыбается в ответ, откладывает на стол стопку книг и делает первый неуверенный шаг навстречу. Правда, в объятия его сгребают раньше, чем он успевает его закончить. Дин обнимает так крепко, что становится больно. Но вместе с этой болью Сэма накрывает родной знакомый запах и ни с чем не сравнимое чувство облегчения; зеленая брезентовая куртка под его пальцами сминается почти до треска. — Прости, что я... — Дин не может заставить себя произнести "сбежал", но оно и не нужно. Сэм перебивает его раньше: — Все нормально. Тебе нужно было время, — он мелко кивает и доверчиво трется лохматой головой о висок Дина. — Я понял. Дин понятия не имеет, сколько времени проходит, пока они стоят вот так: тепло, спокойно, тихо. Никто из них не нарушает тишину и не размыкает объятий. Но один вопрос Дина все же интересует. Он принюхивается, оглядываясь по сторонам, и отстраняется от Сэма совсем немного: — Чем пахнет? — Э-эм, — Сэм смущённо опускает глаза в пол, улыбается робко, глядя на Дина неуверенно, — я ездил в ту забегаловку в Сэнт-Мерисе, где тебе понравились крылышки и... прочее. — Туда четыре часа пути, — брови Дина удивлённо ползут вверх, — в одну сторону. Сэм как-то неловко чешет нос и улыбается: — Три с половиной, если поднажать. И если у Дина ещё оставались какие-то сомнения, то теперь они полностью испаряются. — Тогда пойдём поедим. Жрать хочу, аж убивать готов, — он смеётся, а Сэм тихо смеётся ему в ответ. Джоди была чертовски права: то, что происходит между ними — касается только их. *** Бонус Спустя несколько долгих гудков, Сэм слышит хорошо знакомый шотландский акцент: — Сэмюэль? — Сэм готов поспорить, что ему кажется будто он слышит тёплые нотки в её голосе, но черт её разберёт — эту ведьму. — Ровена. — О, да ты пьян, — она, кажется, удивлена, но Сэм никак не подтверждает её догадку. Молчит. Спустя какое-то время Ровена все же делает попытку выяснить причину ночного звонка: — Если ты позвонил, чтобы я слушала твоё пьяное дыхание, то огорчу тебя: у меня есть дела поважнее. — Мы с Дином переспали. Ровена не делает даже секундной заминки перед ответом: — Тебе понравилось? — Ровена! — Сэмюэль! — она точно копирует его интонацию и почему-то этим вызывает у него смех. — И поэтому ты напился? — она складывает дважды два. — Или потому что Дин сбежал? И когда только она успела их так хорошо узнать?.. Сэм снова молчит. Ровена вздыхает: — Ему просто нужно время, — Сэм слышит, как она перебирает какие-то склянки у себя на столе. — В средневековье все было проще: спали с кем хотели и не заморачивались, а теперь... — Так, ладно, я не знаю зачем тебе позвонил, так что... — Сэм трёт пальцами переносицу и жмурится. Ровена спокойно пожимает плечами: — Ты хотел узнать не захочу ли я поучаствовать в вашей оргии, но ответ "нет", мой дорогой. В этих отношениях третьему явно не место. Сэм фыркает, но смеётся. Ему как будто стало немного легче: — Все, я кладу трубку. — Берегите себя, мальчики. — И ты.