Морская фигура, замри

Всё одно, я тосковал; Пускай любовь твою несет девятый вал; И я в него на кураже мчу; Кто в море умер, позже в нём перерождается как жемчуг; Прямо в жемчуг; Я слышу воды – они шепчут… (с) «Море волнуется два» Pyrokinesis

1 – К-куда, мох згири, блядь?! Олег ловко схватил его за шкирку, больно зацепив волосы, и дернул к ограде. Автомобиль скрылся из виду, шлейфом оставив за собой длинный возмущенный гудок. Неудивительно, не каждый день, наверное, ему под колеса из пустого места люди вываливаются. Серёжу запоздало нагнала слабость в коленках. Еще бы чуть-чуть. – Не сожрали, так по асфальту размажемся? – сердито добавил Олег и привалился к ограде рядом, тяжело дыша и потирая плечо. Потянул, что ли, когда ловил? Серёже стало стыдно. – Тебе надо поработать над торможением. – Так это он тормозит, а не я, – возразил Серёжа. – А ты держишь крепче, – не смягчился Олег. – За что там держаться? Он каменный, я себе всю жопу отбил. – И поделом. Придем домой – добавлю. Переведя дыхание, они завернули в «Евразию». Время давно перевалило за полдень, и от адреналина разыгрался аппетит. Олег взял себе какое-то японское извращение – водоросли, снова водоросли и (видимо, для разнообразия) рис, а Серёжа, так и не полюбивший эксперименты с едой, ограничился солянкой и куриной котлетой с пюре. – В толк не возьму, зачем потакаю твоим самоубийственным идеям, – заявил Олег, ловко орудуя палочками. – Потому что ты меня любишь? – умильно предположил Серёжа, слегка понизив голос. – Ешь и не подлизывайся, – не повелся Олег. – Или потому, что тебе самому интересно, что в итоге получится? – В итоге ты улетишь под фуру, вот что получится. Серёжа вздохнул и закопался в пюре. Понял, принял, нужно подождать. Авось поест и подобреет. Вторая в его жизни летняя сессия благополучно закончилась десять дней назад. Серёжа хотел сразу же устроиться на стажировку, но не пустил Олег: заявил, что если он не отдохнет хотя бы две недели, то просидит прикованным к батарее до следующего семестра. Серёжа не то чтобы поверил в угрозу, но с Олега сталось бы если не привязать в буквальном смысле, то отчебучить что-нибудь в том духе. Да, он по большей части оставался сдержанным и спокойным, разве что ехидничать стал чаще, но тут они с Серёжей друг друга стоили, однако на эмоциях порой прорывалось из-под общего приятного образа что-то эдакое… Должно быть, «Саратов» до сих пор аукался. Или Серёжа на него плохо влиял – особенно когда норовил кувыркнуться со спины сфинкса на проезжую часть. Серёжа в красках представил себя раскатанным по асфальту блинчиком и немедленно захотел отшлепаться самостоятельно. Так вот, сессия. Она далась Серёже сложнее, чем в первое лето и вторую зиму, и, хотя учеба в общем и целом нравилась, он с содроганием думал о том, что дальше будет только хуже, поэтому через три дня, посвященных почти исключительно еде и сну, уломал Олега на интенсивные тренировки в «изнанке» города, пока есть свободное время. Точнее, Серёжа называл эти вылазки тренировками, а Олег – хулиганством, баловством и забавами юного суицидника. Тем не менее он безропотно звал сфинксов, чтобы было на чем спасаться от разъяренной исполинской хтони, которую Серёжа сперва окрестил Васькой – по месту жительства – а потом, решив, что это слишком легкомысленное прозвище для такого крупного существа, переименовал в Васисуалия. Тем более Васькой уже звали кошку Василису. Попытки познакомиться и втереться в доверие Васисуалий пока не оценил – каждый день приходилось во весь опор улепетывать через мост. Серёжа пытался выяснить, насколько важен или не важен развод этого самого моста, однако Олег то ли не мог внятно объяснить, то ли сам не знал. Сфинксы были чересчур гладкие и твердые, за них было неудобно держаться, и хорошо, что они двигались мягкими плавными скачками, потому что, если бы тряско рысили, как та лошадь, на которой Серёжа в детстве прокатился в цирке, вся задница на раз превратилась бы в один сплошной синяк. Никаких команд (как минимум Серёжиных) сфинксы не слушались, лупить их пятками было себе дороже, а, ощутив, что опасность миновала, они изваянием замирали сразу за мостом и Серёжа, как ни готовился, в лучшем случае грохался на тротуар, в худшем – норовил вылететь под колеса ближайшего автомобиля. – Может, я буду кататься на тебе? – спросил Серёжа, когда Олег одолел суп и салат и, по его расчетам, пришел в чуть более мирное расположение духа. Олег умел превращаться в огромного волка, не с лошадь размером, конечно, но почти. Сидеть на нем было бы куда мягче, чем на каменном сфинксе, и за шерсть держаться удобнее. – Конечно. Можешь начать сегодня вечером, – согласился Олег таким зловещим тоном, что Серёжа понял, что все-таки придется дождаться, пока он съест рис и, вероятно, десерт, а еще спать ему сегодня в другой комнате на случай, если Олег надумает припомнить и «добавлю», и «кататься». Он не сомневался, что твердое «нет» решит все возможные недопонимания, но сама ситуация не прельщала. – На псовых, даже очень крупных, нельзя ездить верхом, – уже благосклоннее пояснил Олег. – Суставы и позвоночник для таких нагрузок не приспособлены. Могу зимой на санках покатать, если хочешь. – Серёжа растекся было розовой лужицей, но Олег злорадно добавил: – Тогда Васисуалий первым сожрет тебя, как червячка на удочке, а я пока убегу. Обломщик. – Кстати, а что будет, если он догонит? Реально съест? – Понятия не имею и проверять не рекомендую. Я бы предположил, что, если ты человек, он превратит тебя в хтонь, но если ты уже хтонь… – Олег потыкал рис палочками и забросил комочек в рот. – Наверное, съест. – А представь, какой прикол, если он за нами гонится, потому что хочет обнять и облизать, – фыркнул Серёжа. В голове немедленно возникла идиллическая картинка в духе не то «Унесенных призраками», не то «Мой сосед Тоторо». – Бедный непонятый монстр, которого все боятся. Мы удираем, а он, бедолага, расстраивается. Олег рассмеялся. – Не сомневаюсь, что расстраивается. Правда, вряд ли потому, что не может нас облизать. Воцарилось молчание. Они оба поели, но уходить не хотелось. Олег гонял по тарелке сбежавшие из-под палочек зернышки риса, Серёжа по капле цедил воду. Наконец, Олег отодвинул миску, поймал его взгляд и, угадав желание посидеть еще, заказал чай. Кофе он принципиально пил только приготовленный собственноручно. – А сам-то ты как? Ничего новенького не почувствовал? – Не-а, – Серёжа расстроенно дернул плечом. – Ну ничего, еще не вечер. А что бы ты хотел? Серёжа подпер рукой подбородок и пропутешествовал взглядом по завитушкам вокруг ламп. – Это вообще не оригинально, но я хочу телекинез. С детства. Мы как-то с приятелем книжку в библиотеке раскопали про всякие паранормальные способности, и там было написано, как натренировать телекинез, причем по описанию звучало не сложнее, чем на шпагат сесть: типа, усердно занимайся, не скипай тренировки – и будет тебе счастье. – Очевидно, занимались вы не слишком усердно? – подколол Олег. – Ну да, нам быстро надоело. Может, за десять лет бы и научился. А еще можно пирокинез – не так практично, зато зрелищно, – Серёжа вытянул руку, словно стрелял из невидимого огнемета. – Вввуууушшш! И все пылает. – Губа не дура, – заметил Олег. – Еще бы. Слушай, – внезапно встревожился он, – а бывает, что способность вообще бесполезная? Ну там… разговаривать со мхом или превращаться в… не знаю, рыбу-каплю? Олег громко фыркнул. – Честно, без понятия. Но если вдруг, во всем можно найти плюсы. Уверен, из мха получится отличный осведомитель: он везде растет и память у него, мне почему-то кажется, хорошая. А рыба-капля… Ну вот поставили вам утреннюю пару физры, а ты говоришь: «Я не могу, я рыбка, у меня даже лапок нет, хочу в Фонтанку и буль-буль-буль», – он затрясся от задушенного хохота, прикрыв рот ладонью. – Пошел ты, – сквозь смех пробубнил Серёжа. – Она морская и глубоководная, я в Фонтанке помру. Олег внезапно перестал смеяться и будто задумался, потом подозвал официантку и попросил счет. – К слову, о воде, – сказал он, – пойдем ко мне, надо поболтать без посторонних. *** Олег поставил перед Сережей капучино и сел напротив с собственной чашкой. – Мой приятель из полиции, – начал он, – попросил… м-м… экспертного мнения насчет серии смертей. Серёжа поперхнулся и едва не выплюнул кофе на стол. С трудом сглотнув, он поморщился от боли в горле и прохрипел: – Да ты шутишь. – Я серьезно. – Нет, точно шутишь. Такое только в фильмах бывает! Олег пожал плечами. – Если тебе так легче, предположи, что где-то наверху высшие силы смотрят киношку, а в ней… – Нет уж, спасибо, еще высших сил не хватало, – Серёжа подался вперед. – Ну? Рассказывай, что там со смертями. – Расскажу, если не будешь перебивать через слово, – беззлобно попенял Олег. Серёжа хотел поддакнуть, что не будет, но спохватился и изобразил на губах замочек. – Ладно, что ты знаешь о русалках? Был соблазн напомнить, что он только что пообещал молчать, но не хотелось, образно говоря, дергать волка за хвост, и Серёжа принялся послушно перебирать в памяти сказки, легенды и мультфильмы. – Речь про славянских русалок, так? – уточнил он и, дождавшись кивка, продолжил: – Ну, это утонувшая или просто умершая до замужества девушка. С рыбьим хвостом и длинными волосами. Живет в воде, иногда залезает на ветки, чтобы покачаться и расчесать волосы. – Тут подумалось, что у русалок неплохая бицуха: ведь без ног неудобно лазить по деревьям, но это примечание едва ли относилось к делу, поэтому озвучивать его Серёжа не стал. – На Русальной неделе, вроде, но я не знаю, когда это. Мужчинам с ней встречаться опасно, может защекотать или утопить. – Пятерка вам, Сергей Викторович, – улыбнулся Олег. – Давайте зачетку. – Ну вот, а я только отсосать хотел, – притворно вздохнул Серёжа. – Так и быть, дам вам шанс, – не выходя из образа, сказал Олег. – С экзаменом по мифологии вы справились, перейдем к медицине. Что такое синдром проклятия ундины? – Без понятия, – искренне признался Серёжа. Олег сделал приглашающий жест в районе ширинки, но ясно было, что на этом ролевая игра закончилась. – В течение трех недель пятеро мужчин погибли при схожих и очень странных обстоятельствах. Ничего примечательно общего между ними нет, кроме того факта, что все пятеро за несколько часов до смерти посещали пляж в парке Александрия. Игорь попросил оценить ситуацию с моей стороны, поэтому я завтра с утра еду в Петергоф. Хотел предложить тебе съездить со мной. В Петергоф? За два года Серёжа ухитрился ни разу не добраться до этого района, но знал, что место шикарное. Посмотреть на фонтаны, дворцы, сады, побродить по аллеям в компании Олега… Это были бы кайфовые каникулы. – Поеду! Еще бы! – Да, здорово, – судя по тону, Олег его восторг не особо разделял. – Я просто хочу напомнить, что если мы… что-нибудь найдем, вероятно, придется поучаствовать в… – Расследовании? – вскинул брови Серёжа. – Скорее, ликвидации. Что? Серёжа очень буквально почувствовал, как падает с небес на землю. Аж копчик заныл. И почему-то еще виски. – В смысле? – неверяще спросил он. – Этим разве не должны заниматься специальные люди? Ну, как в «Призрачном патруле», или «Охотниках за привидениями», или «Людях в черном», или… – Вот тебе и отличие от киношки, – перебил Олег. – Нет никаких специальных людей. Нелюдей тоже. Каждый сам за себя. Ну еще за тех, кто ему дорог, за собственные принципы и так далее. Мои принципы мне говорят, что изнанка существует максимально незаметно и русалки не должны жрать людей в общественных местах так откровенно, что этим заинтересовалась полиция. У меня попросили помощи, мои способности позволяют справиться с проблемой, так что… – он развел руками. – Но это самосуд, – возразил Серёжа, проглотив все остальные вопросы. – Других судов не держим, прости, – Олег постучал пальцем по краю чашки. – Если тебя это утешит, русалка разумна весьма условно. Я рассматриваю это как устранение бешеного животного. – Ну если так… Прозвучало это, должно быть, совсем неуверенно. Олег залпом выпил остатки кофе и встал из-за стола. – Подъем завтра в семь. Если надумаешь ехать, ставь будильник. Нет – спи спокойно, я сам дверь закрою. Сколько меня не будет, точно не знаю. Может, день, может, неделю, как пойдет. Буду на связи. Он скрылся в подсобке, а Серёжа допил ставший безвкусным кофе, свистнул Маналу, который просочился в дверь вместе с ними и все это время черной тенью лежал в дальнем углу, и отправился бродить по улицам. Надо было все хорошенько обдумать. *** – Ни фига себе… Заранее так понравилось, что переезжаешь? – Олег взвесил Серёжин рюкзак в руке, прежде чем пристроить в багажник рядом со своей спортивной сумкой. – Ты же сам сказал, что там, может, придется неделю просидеть. Туристов много, не хочу среди них бомжиком ходить. Накануне Серёжа долго думал, поэтому вещи собирал допоздна и сильно не выспался. К тому же, все еще сомневался, стоит ли участвовать в этом предприятии. Бегать наперегонки с Васисуалием было, несомненно, опасно, но весело, тот успел стать «своим» злом, почти нестрашным, а тут какая-то русалка-людоедка. Серёжа не знал, что его больше тревожит – сама русалка или тот факт, что ее придется, как изящно выразился Олег, ликвидировать. – Похвальное стремление, не поспоришь, – с улыбкой заметил Олег. – Поспал бы ты в дороге, а? Можешь на заднее сиденье лечь. Все равно ничего особенно интересного не проезжаем. Серёжа все-таки сел на переднее пассажирское. Он был уверен, что без проблем отрубится и сидя, но стоило машине тронуться с места, как сон будто сдуло. Фонтанка, Труба, Обводка, Митрофаньевское шоссе… Дальше пошла скоростная дорога с оригинальными выгнутыми фонарями, похожими на змеиные ребра, и Серёжа перестал понимать, где они находятся. Олег, заметив, как он таращится в окно, пояснил, что они выехали на магистраль ЗСД. – Виды с нее офигительные, правда, не на этом участке. Окрестности и правда не вдохновляли: поля, деревни, какие-то не то склады, не то заводы. Серёжа, прислонившись лбом к стеклу, начал клевать носом. – Помнишь, я спрашивал про синдром проклятия ундины? – спросил Олег, и Серёжа встрепенулся. – Ну? – Это синдром врожденной центральной гиповентиляции, проще говоря, когда человек не может дышать во сне. Есть легенда – не славянская – про рыцаря, который женился на дочери морского владыки. Она ради этой свадьбы отказалась от бессмертия, а он поклялся в верности своим дыханием. Ну а спустя несколько лет рыцарь ей изменил, и ундина его прокляла: отныне он мог дышать лишь до сих пор, пока помнил об этом. – И что с ним стало? – заинтересовался Серёжа. – В легенде не сказано, но сто процентов копец котенку. Искусственную вентиляцию легких-то еще не придумали. Короче, экспертиза показала, что эти пятеро умерли во сне. Трое ночью, двое – когда прилегли вздремнуть после обеда. От ничем вроде бы не обусловленной остановки дыхания. – Вдруг у них в самом деле этот… синдром? – предположил Серёжа. – Невозможно. Он жутко редкий, выявляется в раннем детском возрасте, и долго с ним, к сожалению, не живут. – Поэтому ты решил, что виновата русалка? – Ну да, учитывая, что незадолго до смерти они все побывали на одном и том же пляже. А еще подруга погибшего вспомнила, как он рассказывал, что познакомился с красивой, но странноватой девушкой с зелеными волосами. Подробностей нет, но я сильно подозреваю, что интеллигентной беседы не вышло, зато она его поцеловала. А сейчас мы на КАДе, – прокомментировал Олег, не меняя тона. Серёжа снова сосредоточился на происходящем за окном, но пейзаж особо не изменился: поля, луга, железная дорога, высотки в отдалении. – Поцеловала? Я думал, русалки щекочут и топят. – Когда жили в лесных прудах, может, и щекотали, но на общественном пляже целующаяся парочка привлечет меньше внимания, чем ржущий до смерти мужик или юная дама, пытающаяся кого-то утопить, – резонно возразил Олег. – Поэтому русалки пьют дыхание, причем забирают его не сразу, а когда жертва уснет, чтобы отвести подозрения. Факт известный, но в узких кругах, где полиции точно делать нечего. – Но женщину с зелеными волосами упоминал только один погибший? – уточнил Серёжа. – Думаю, дело в том, что остальные были женаты. В таком положении не станешь трубить направо и налево о том, как тебя засосала красивая зеленоволосая баба. Серёжа вынужден был признать, что логика в этих рассуждениях имеется. Остаток пути прошел почти в полном молчании. По обе стороны дороги теперь тянулся сосновый лес с редкими вкраплениями берез, и Серёжа снова начал задремывать, но тут появились признаки цивилизации – они въехали в Петергоф. По сравнению с центром район показался очень провинциальным: битый асфальт, палисаднички, двух-, трех- и четырехэтажные дома. С другой стороны, здесь было много зелени и Серёже понравился живописный дом с башенкой и часами, похожий на миниатюрный замок. Олег остановил машину в тени недалеко от гостиничного комплекса с корпусами интересной округлой формы и посмотрел на часы. – Заселение после трех, еще куча времени. Можно поесть и погулять по городу. Или спать будешь? Серёжа тоже бросил взгляд на циферблат: ждать номер предстояло больше пяти часов. – За это время можно русалку поймать сто раз, – проворчал он, не понимая, зачем было так рано выезжать. – Делай, что хочешь, я лично буду спать. – Супер, – легко согласился Олег. – А я прогуляюсь. Перелезай на заднее сиденье. Я оставлю записку на окне, что у тебя есть кондиционер, вода и любимые игрушки, а то как бы стекло не расколотили. – Иди ты, – огрызнулся Серёжа и попытался цапнуть Олега за пальцы, когда тот взъерошил ему волосы. – М-да, чтобы не пытались гладить, тоже придется написать… Сварливо фыркнув, Серёжа перебрался назад, растянулся, насколько это было возможно, на сиденье и загуглил отель. Четырехзвездочный, супер. Сайт обещал много всяких приятных ништячков, от завтрака по системе шведский стол до сауны. Они ведь останутся хотя бы на завтра, правда? Правда? Нет уж, такой кайф даже русалка не испортит! В приятном предвкушении Серёжа спрятал телефон и уснул, стоило закрыть глаза. *** – Дети, в школу собирайтесь, петушок пропел давно! – Ну так пусть он в школу и идет, раз бессонница замучила, – пробормотал Серёжа. Пробормотал – и понадеялся, что комнату сегодня поднимает Вера Михайловна, а не противная Марья Ивановна, которая могла без лишних церемоний вылить на голову стакан воды. – Р-рота, подъем! Серёжа вспомнил, что школу, слава богу, закончил три года назад и в армию, вроде как, не загремел, поэтому от удивления сел столбиком. – Выспался? – благожелательно спросил Олег. Он поставил на переднее сиденье пакет и сел за руль. Серёжа промолчал: дневной сон сделал свое черное дело – он с трудом понимал, на каком свете находится, и пришел в себя лишь около стойки ресепшн, да и то настолько, чтобы отметить, что фойе очень просторное и красивое, а в холодильнике за спиной администратора маняще выстроились яркие бутылки. Здесь, как и в машине, работал кондиционер, жарко не было, но со сна сушило во рту. Впрочем, цены, скорее всего, кусались, а в рюкзаке лежала пара непочатых банок. Они поднялись на второй этаж, Олег открыл номер, и Серёжа, даже не успев толком оглядеться, упал поперек ближайшей кровати и снова уснул. 2 Серёжа всхрапнул, сел и огляделся уже куда более осмысленно, чем в прошлый раз, с таким благоговением, словно задрых в палатке, а проснулся в императорском дворце, а ведь номер был стандартный – довольно уютный и оснащенный всем необходимым, но без излишеств. Точно, ему ж, наверное, ни разу в жизни не доводилось бывать в отелях, тем более хороших. Олег, включив настольную лампу со своей стороны, без звука смотрел телевизор, но Серёжины реакции оказались интереснее кулинарного шоу. Серёжа побродил по номеру, завис у чайного набора, телефона, безуспешно попытался открыть окно, прищурился в стекло и скрылся в санузле. – Тут есть фен! – радостно сообщил он, однако вышел уже с выражением вселенской обиды на лице. – Но нет халата. – Какого халата? – Ну такого… как в фильмах, – Серёжа изобразил руками что-то большое расплывчатых очертаний. – Толстого, белого с золотыми буквами. И окно, по-моему, выходит на другой корпус, хотя не уверен, отсвечивает. Я сайт почитал, думал, вид будет на церковь или парк. Вот тебе и императорский дворец, и пяти минут не прошло. Олег спрятал улыбку. – Плохо читал. Чтоб были красивые виды и халаты, надо люкс брать, а мы сюда не на медовый месяц приехали, так что… Серёжа сел на кровать и душераздирающе вздохнул. – Поменять комнату? – ради порядка спросил Олег, хотя понимал, что турсезон в разгаре и свободных номеров, скорее всего, нет. – Не надо, – великодушно отозвался Серёжа, – обойдусь без халата. Олег в процессе разведки и походов по магазинам пообедал, но Серёжа ничего не ел с утра, а идти в ресторан на ужин почему-то отказался. То ли засмущался, то ли еще что. Его бутерброды Олег вынул из рюкзака, проинспектировал (они были просто с сыром, поэтому полдня пережили достойно, хотя сыр заветрился и подтаял) и положил в мини-холодильник, удобно входящий в комплектацию номера. Вприкуску с лекцией об опасности салатов с майонезом и пирожных с кремом со шведского стола Серёжа смолотил свой слегка приунывший тормозок, отполировал его шоколадным батончиком и запил двумя банками газировки. Душераздирающее зрелище. Олег мысленно пообещал себе завтра в обед отвести его в нормальное кафе. Подкрепившись, Серёжа по-турецки сел посреди кровати и бодро, как белка, повертел головой, прикидывая, чем заняться. Ну еще бы, день проспал, теперь весь вечер и ночь колобродить будет. – Хочешь, иди территорию разведай, – предложил Олег. – В аквацентр только с утра можно, зато тренажерка почти до полуночи работает. – А ты пойдешь? – Нет, находился уже, плюс есть кой-какие дела. Оставшись в номере в одиночестве, Олег разобрал и осмотрел пистолет, разложив части на письменном столе и держа наготове полотенце, чтобы быстренько прикрыть, если Серёжа решит забить на тренажерку или вспомнит, что не взял что-то нужное. План поимки русалки он составил еще дома, все необходимое прихватил с собой или купил днем. Осталось только уломать Серёжу на участие. В принципе, он мог бы сыграть нужную роль без своего ведома, вероятно, вышло бы даже лучше, но поступить с ним подобным образом было бы крайне непорядочно. Олег и так злоупотребил его доверием, когда почти год умудрился продержать в неведении относительно того, что творилось вокруг на самом деле. Если ситуация повторится – причем на этот раз придется не просто отмалчиваться и увиливать, а попросту обманом да еще с риском для жизни воспользоваться им в своих целях – Серёжа его не простит. Что ж, придется завтра быть очень, очень убедительным. *** Олег постарался, чтобы день прошел идеально. Перед завтраком Серёжа успел заценить бассейн, джакузи и хамам и остался в восторге, хотя сетовал на невозможность сходить в аквацентр на халяву больше одного раза. Из-за водно-банных процедур они явились к концу завтрака, но еды осталось вполне достаточно. У Олега на шведский стол реакция была скорее нетипичная: горы съестного напрочь отбивали у него желание брать что-то помимо каши, пары-тройки бутербродов и десерта. Серёжу избыток выбора не смутил, и он радостно нагреб втрое больше, чем в него вмещалось. Ну и ладно, с кем не бывает. Олег не стал комментировать, только глянул, чтобы в тарелках не было ничего, способного с большой вероятностью обеспечить сортирный режим на ближайшие дни. Покончив с завтраком – Серёжа воспользовался приемом «Что не съем, то понадкусываю», потому попробовал все и его даже не пришлось из ресторана выкатывать – они пешком отправились в дворцово-парковый ансамбль. Погода была отличная, вдоль Морского канала бродили оживленно гомонящие толпы горожан и туристов. Они полюбовались на фонтаны Большого каскада, прошлись вдоль канала, заглянули в аллеи. О делах не говорили, Серёжа вообще не мог выдавить ничего особо внятного, кроме похвал всему подряд: вода у него была шикарно синяя, трава потрясающе зеленая, скульптуры офигенно золотые и так далее, и так далее. Иногда он терял дар речи полностью и принимался просто восхищенно мычать и щелкать телефоном направо и налево. Олег больше смотрел на него, чем по сторонам. Ближе к обеду начала напоминать о себе жара, хоть от воды по-прежнему веяло прохладой, а кроны деревьев бросали на дорожки дрожащую сетку из пятнышек светотени. Олег отвел Серёжу в Монплезирский сад и устроил ему тур по фонтанам-шутихам. В итоге вид у Серёжи сделался такой, будто он прибыл в Петергоф не по автомобильным дорогам, а по Неве и Финскому заливу, причем не пользуясь услугами «Метеора». Впрочем, пока они вернулись в город и добрались до ресторана рядом с отелем – еда в самом ансамбле соотношением цены и качества не радовала – одежда успела просохнуть на солнышке. За куриным бульоном и пельменями с утиным мясом на серьезные разговоры тоже не тянуло, не стали они обсуждать дела и тогда, когда гуляли по вьющимся среди ухоженных газонов дорожкам парка Александрия, который после многолюдья Нижнего парка показался совсем пустынным. Серёжа, видно, подустал: даже готической капеллой и белочками восхищался уже не так бурно. Оказавшись непосредственно на месте преступления – песчаном пляже, облюбованным сравнительно небольшим количеством отдыхающих, – он только спросил: «Это здесь, что ли?» и сразу же отвлекся на газпромбашню Лахта Центра вдали, ну а потом внезапно выбежавшая на берег щупленькая и совершенно бесстрашная лисица стала единственной темой разговоров на остаток вечера. После ужина и душа Серёжа упал на кровать и с глубоким удовлетворением сообщил, что умер. Правда, спустя пару минут умирать он передумал и, выудив телефон, принялся активно что-то листать. Должно быть, отбирал фоточки для «Вместе». Олег, спросив разрешения, выключил верхний свет. Несмотря на проведенный на ногах день, в сон не тянуло – он хотел выйти на охоту уже завтра вечером и все прикидывал, как бы донести свой план до Серёжи, чтобы не спугнуть в первые три секунды. По всему выходило, что никак: пан или пропал. Через четверть часа Серёжа с довольным вздохом отложил телефон и потянулся выключить лампу. – Иди ко мне, – позвал Олег, слегка хлопнув ладонью по матрасу. Серёжа покосился на него с видом наполовину удивленным, наполовину извиняющимся. – Может, давай в следующий раз? Я просто бревно бревном сейчас, устал очень. Олег его любым хотел, хоть бревном, хоть чурочкой, но подзывал не за этим. – Я и не предлагаю, просто хочу поговорить. Серёжа щелкнул выключателем и послушно перебрался к нему под бок. Для двоих кровать была откровенно узковата. Перевернувшись, Олег уткнулся лицом ему в затылок, привычно огладил твердое плечо и ребристый бок. Серёжа зашмыгал носом от щекотки и в шутку лягнул его в голень, случайно или нарочно притерся задом, хотя только что жаловался на отсутствие настроения. Соблазн чуток потискаться и завалиться спать был велик, но Олег решительно взял быка за рога. – Я собираюсь ловить русалку завтра. Серёжа на мгновение замер и, растеряв всю игривость, поинтересовался: – Как? Караулить? – На живца. В темноте было почти наяву слышно, как в голове у Серёжи крутятся колесики. – У нее есть типаж? – Нет. Не похоже, во всяком случае. Жертвы выглядели по-разному. – Ну так это все равно, что караулить. Нельзя же бегать по пляжу, орать: «Вот он я! Возьми меня!» и надеяться, что русалке понравишься. – Если обставить все как положено, по-любому понравишься. – А как положено? – Жертвоприношение, Серёж. Так делали когда-то, с божествами, духами, кем угодно. Выбирали жертву, опаивали, украшали и торжественно отдавали в обмен на благосклонность. От такого подарка не отказываются. – Допустим, – медленно и слегка ошарашенно проговорил Серёжа. – А кого?.. Он осекся, закаменел мышцами и дернулся в сторону. Олег машинально прижал его покрепче, потом чертыхнулся про себя и убрал руку. Он думал, Серёжа ринется с кровати с такой скоростью, что грохнется на пол, но тот лишь отпрянул и перекатился на другой бок, лицом к Олегу. – Ты хочешь скормить меня русалке? – Не скормить, – возразил Олег, радуясь, что в комнате темно. – Я же буду там и этого не допущу. – Нет, – твердо сказал Серёжа. – Такой экстрим без меня, пожалуйста. «Нет», сказанное подобным тоном всегда означало, что легче отступить, чем переубедить. – Ладно, – Олег не ощутил ни разочарования, ни раздражения – так, легкую досаду. С Серёжей было бы проще, но всегда оставался план Б. – Ладно? – переспросил Серёжа через несколько долгих мгновений. – Что ты задумал? Похитишь какого-нибудь ни в чем не повинного мужика, накачаешь наркотой и подсунешь русалке? Олег не смог сдержать сухого смешка. Жестко и радикально. Интересное мнение о нем Серёжа составил, а с виду и не скажешь. Не то чтобы он, конечно, сильно ошибался: «песочница» миндальничанья не терпит, но Олег всегда пытался эту свою сторону показывать поменьше. В конце концов пустыня осталась в прошлом. – Тоже идея, но я имел в виду, что справлюсь один. – Как ты собрался справляться в невменозе? – Рассчитаю дозу так, чтобы быть не совсем в невменозе. Серёжа промолчал, только громко засопел. – Нет, – наконец сказал он. – Так нельзя. Я… не знаю. Вообще. Голова не варит. Давай поговорим утром, хорошо? – Хорошо, – согласился Олег. Серёжа перебрался на свою кровать, повозился и затих. Олег думал, что он уснул, но Серёжа добавил: – Ты же не удирай с утра пораньше, ладно? Мы что-нибудь придумаем. – Обязательно, – откликнулся Олег. – Утро вечера мудренее, да? – Угу. *** Утром проще не стало. У Серёжи не было аппетита: они пришли на завтрак в удачное время и всяких вкусностей было еще больше, чем вчера, но Серёжа мрачно мусолил одинокий бутерброд с джемом. Пожилая женщина из-за соседнего столика даже участливо спросила, не отравился ли мальчик, а то вчера, мол, так хорошо кушал. Серёжа то ли не услышал вопроса, то ли сделал вид, и Олегу пришлось самому уверять благожелательницу, что «мальчик» просто накануне чересчур качественно потусил в баре. В номере Серёжа залез на кровать с ногами, обнял колени и принялся с сосредоточенным видом грызть ногти, чего Олег за ним раньше не замечал. Конструктивная беседа не клеилась. Олег просто не мог понять его логику: то есть как улепетывать каждый день от невидимого неха размером предположительно с поезд, который запросто может самое меньшее случайно об стену растереть, то это нормально. Как через раз под машины падать – это всегда пожалуйста. Олег-то и позволял ему все эти художества лишь потому, что пытался по максимуму компенсировать гиперопеку первого года. А как поучаствовать в несложной подготовленной операции – нет и хоть ты что хочешь. Серёжа, выслушав доводы, вынул пальцы изо рта и пробурчал: – Не знаю, это другое. Васисуалий уже какой-то свой, что ли, нестрашный. Олег покачал головой: – Ну ты… маджнун, без обид. Серёжа не обиделся, наверное, не понял, кем его обозвали, или вовсе не обратил внимания. – И потом, – продолжал он, – она же выглядит совсем как человек. Олег закатил глаза. – Вот именно, ключевое слово: «Выглядит». Богомолы прикидываются цветами, гекконы и лягушки – листьями, леопард сливается с сухой травой. Знаешь, для чего? Для охоты. А русалка притворяется человеком. – Но если подумать… – А ты не думай, – перебил Олег. – Если что-то сильно мешает, это плохо. От плохого надо избавляться. Вот и все думалки. Серёжа снова запихнул пальцы в рот. Пожалуй, это выглядело даже подкупающе, по-детски мило, только все равно хотелось хлопнуть его по рукам так, чтобы звон пошел. Олег не двинулся с места и сцепил руки в замок для верности. – Нельзя делить мир на черное и белое, – возразил Серёжа. – Я и не делю. Кроме черного, есть еще серое и розовое. Серёжа впервые за утро уставился на него в упор и недоуменно спросил: – Чего? – Розовая зона – мирные жители, никого не трогать, серая – нус-нус, черная – все враги, – Олег понимал, что пожалеет о сказанном, но его несло. Серёжа таращился, приоткрыв рот, будто он отрастил рога. – Розовой зоны для нас не существует. До сих пор мы были в серой зоне, русалка – в черной. – Какие еще, к черту, зоны? – неверяще спросил Серёжа. – Ты что, до сих пор в… там? Семь лет прошло, Олег. Там Олег больше не был, но иногда возвращался. Нечасто, однако любое количество раз было чаще, чем хотелось бы. Эфы и скорпионы, треклятый песок во всех дырках, дрянные китайские автоматы, убитая техника, восемнадцать кило броника и снаряги в плюс сорок, а если помрешь, родные получат пару лямов и шиш с маслом вместо груза двести, потому что транспортировка стоит до хрена. – Я согласен, – внезапно сказал Серёжа. Пришел черед Олега смотреть на него с недоверием. – При условии, – добавил Серёжа, – что ты поговоришь с кем-нибудь об этом. На самом деле Олег посещал терапию, когда пытался вернуть жизнь в прежнюю колею, но потом случилась Уля с кофейней и монстрами и стало как-то не до сессий. Может, Серёжа благополучно забудет о вытянутом обещании, а если не забудет, что ж, второй раз должно быть легче. – Хорошо, – осторожно согласился Олег. – С этим твоим Игорем за бутылкой пива не считается, – уточнил Серёжа. – Да, конечно, ты про психотерапию говоришь, я понял. Серёжа подозрительно покосился на него. – Ладно. Какой план? – Для начала дожить до вечера, не сжевав руки по локоть. Сережа с удивлением посмотрел на обслюнявленные пальцы, будто только-только осознал, чем занимался, и, поморщившись, спрятал руки под мышки. – А остальное расскажу вечером. *** День тянулся как резина. В тренажерку Серёжа не хотел, в аквацентр (Олег предложил оплатить не включенное в сервис посещение) не хотел, гулять не хотел тоже – выудил из раздутого рюкзака ноутбук и принялся стрекотать клавишами со скоростью звука. Олег, проходя мимо, бросил взгляд на монитор, увидел пестрящие разноцветными вкраплениями строчки латиницей и словил небольшой приступ головокружения. До обеда Серёжа снизошел, но, видно, исключительно в надежде убить время: кубик салата, довольно сиротливо возлежащий на большом блюде, остался нетронутым, и Олег съел его сам, чтобы добро не пропадало. – Иди помойся и крестик сними, – велел он ближе к вечеру. – А что, русалка креста боится? – вяло удивился Серёжа, последние пару часов бездумно втыкавший в телевизор. – Вообще не боится, но ей понравится, что соблюдены все условия. Когда Серёжа вернулся из душа, Олег потянул носом воздух и остался доволен: гостиничное мыло пахло еле-еле. – Страшно, – честно признался Серёжа. – Скажи хоть, что делать надо, вдруг я что-то сделаю не так. – Ты все равно не будешь себя особо контролировать, поэтому об этом переживать смысла нет. Может, потом и не вспомнишь ничего. Делай, что хочется, а что надо – буду делать я, – Олег протянул ему небольшой бумажный фунтик и подвинул стакан с водой. – На, выпей. Серёжа вытряхнул на ладонь горку маленьких белых таблеток. Руки у него едва заметно подрагивали. Легкий аромат мыла все сильнее перебивало терпким, тревожным запахом пота. Да, знатно его нервяком накрыло. Ну ничего: очень скоро всё пройдет. – Это что, рогипнол? – с натянутым смешком фыркнул Серёжа. – Нет, зачем лечить занозу ампутацией. Пей, не бойся, это от неврозов и бессонницы назначают, даже малышам. Рецептурный препарат Олег достал через знакомых. Сам не пробовал, хотя прописывали в свое время, но случалось ему видеть и действие, и последствия злоупотребления. Доза порядком превышала рекомендуемую, но до опасности серьезной передозировки было как до Юпитера. От одного раза ничего не станет. Серёжа, сомневаясь, ворошил таблетки пальцем. – Терпеть не могу колеса. Ты мне даже не скажешь, что это? Вдруг у меня противопоказания? – Обезбол ты лопал горстями без вопросов, – напомнил Олег. – Но хорошо, миастения, глаукома, беременность есть? – Я из всего этого только беременность знаю. – Значит, противопоказаний нет, – подытожил Олег. – Ну? Серёжа с трудом проглотил таблетки по одной, запивая водой и отчаянно морщась. – Бля, горькие какие… – Так и должно быть, – Олег подтолкнул его к кровати. – Я тоже в душ схожу и соберусь, а ты посиди и не мандражируй. Через полчасика хорошо станет. Минут десять спустя Серёжа все еще полулежал на кровати в одних трусах, прикрыв глаза, словно дремал. Непохоже, что он наблюдал за сборами, но на всякий случай Олег, упаковывая пистолет, заслонил его собой. – Ты готов? – Нет, – Серёжа распахнул глаза и хихикнул. – Что мне надеть? Кружевное белье? Сарафан с золотым шитьем? Царицыны черевички? Косы заплести? – Можно и косы, – согласился Олег. – Твоей длины пока не хватит, но я где-то в витрине видел блондинистый парик сантиметров на семьдесят. Вот к этим твоим трусам еще корсет и пару ремешков, и получится интересно. – Вряд ли я уйду в таком виде дальше ближайшей БДСМ вечеринки. Серёжа быстро оделся и встал у окна, пока Олег перепроверял, все ли уложил в рюкзак. Вид у него сделался слегка отстраненный, будто он прислушивался к чему-то внутри себя. – Все нормально? – Да… Просто… оно действует? Я пока не чувствую никаких изменений. Сонливость, всплеск глуповатого юмора и неспособность все это за собой заметить. Ну вообще никаких изменений. – Шалят нервишки? – спросил Олег. Серёжа снова прислушался к себе. – Нет, – удивленно сказал он. – Значит, все действует как надо. Пойдем. На стоянке уже не было белых туристических автобусов да и автомобилей поубавилось. Погода расщедрилась, и вечер снова стоял чудесный. Вокруг разлился тот особенный мягкий, зеленовато-золотистый свет, который бывает в разгаре лета незадолго до заката. Серёжа вертел головой и взахлеб восхищался зданиями, дорожками, лавочками и газонами, будто рвался наверстать упущенное вчера из-за усталости. – Олег, смотри, какая трава! Какой мох! Как свет падает! Волшебно! Какие цвета! Ты когда-нибудь видел такие цвета? Они совсем золотые, как… как… деплой! Ну ничего себе вштырило, а ведь не марки, вроде, лизал. Серёжа принялся вслепую хлопать себя по карманам. К счастью, телефон Олег велел оставить в номере, а то бы до утра прекрасную траву и великолепный мох щелкали. Капелла на этот раз стала причиной такого неуемного восторга, что Олег порадовался, что поблизости нет людей, а от первой же попавшейся на глаза белки Серёжу пришлось оттаскивать за руку, клянясь и божась, что нет, ни в карманах, ни в рюкзаке семечек и орешков не завалялось, вот совсем нет, нисколько, даже случайно. Оставалось надеяться, что на этот раз на пляж не выберется лисица, иначе предприятию крышка. У воды не было ни души, но Олег на всякий пожарный отбуксировал присмиревшего Серёжу под прикрытие густого кустарника – Раздевайся. – Зачем? – невнимательно спросил Серёжа. – Купаться пойдем. – Здорово, – одобрил Серёжа, даже не думая подчиниться. Олег беспрепятственно стянул с него футболку, но, когда толкнул на спину и начал возиться с пряжкой ремня, Серёжа с перепуганным видом мертвой хваткой вцепился ему в запястья. – Ну ты чего? Ты же не пойдешь купаться в джинсах? Черты порозовевшего лица мгновенно расслабились. Серёжа сложил руки на груди, сморщил нос и озабоченно заметил: – Комары съедят. – Я тебя репеллентом побрызгаю. Это обещание вполне устроило Серёжу, и Олег спокойно раздел его до конца. Про репеллент он, разумеется, не вспомнил – пока Олег копался в рюкзаке, сидел голым задом на траве и дергал из земли ближайшие стебельки. Надо будет потом проверить, чтобы клещей не нацеплял. На свет появились с полтора десятка длинных нитей жемчуга. Их предстояло вернуть в целости и сохранности – жемчуг был натуральный и стоил порядочно. Олег повесил нити Серёже на шею. Тот сразу же забросил траву и начал играться с продолговатыми перламутровыми бусинами. – Не порви, – предупредил Олег. – Муравьев попросим, они соберут, – легкомысленно откликнулся Серёжа. – Как у тебя все просто, – проворчал Олег и щедро накапал полынной настойки в бальзам для губ. – Не слизывай, понял? Он щедро нанес смесь кисточкой. Губы у Серёжи были и так яркие, а когда гель порозовел, и вовсе создалось впечатление, что их измазюкали помадой. Олег не смог определиться, выглядит ли это горячо или смехотворно. Серёжа осторожно коснулся губ костяшкой согнутого пальца и… Конечно же попробовал розовое пятнышко на вкус. Пока он шипел и отплевывался, как кот от глистогонки, Олег набрал на кисточку новую порцию. – Не слизывай, – повторил он. – Это важно. Серёжа послушно подставил лицо еще раз и укоризненно задышал через приоткрытый рот. – Иди потрогай водичку, – предложил Олег. – Я сейчас. Он спрятал пистолет за пояс, медленно моргнул – и окунулся в изнанку, быстро и незаметно, точно в нагретую до температуры тела воду. Предзакатный солнечный свет сменился густыми сумерками, вспыхивающими изумрудными и фиолетовыми огоньками. Серёжа застыл, не дойдя до воды. Он то задирал голову, то опускал и, похоже, не мог определиться, куда хочется смотреть больше. Неудивительно: черное небо усыпали бесчисленные звезды, крупные и близкие, как в пустыне; они сверкали, перемигивались и медленно вращались, точно захваченные невидимым водоворотом. Звездное сияние растворялось в заливе: рябь и волночки на темной воде переливались и вспыхивали ярким бирюзовым светом. Даже в песке поблескивали крупинки. – Красиво, да? Серёжа развернулся, растерянно взглянул на него, а потом вдруг порывисто обнял. – Невероятно, – выдохнул он. – Спасибо, что привел меня сюда. В горле неприятно царапнуло. Олег сглотнул и осторожно отстранился. – Иди купайся, только не уходи далеко и не ныряй, а то темно. – Светло как белыми ночами, – возразил Серёжа и добавил: – А ты? – А я чуть позже присоединюсь. Ведя руками по поверхности воды и оставляя за собой неоново-голубые дорожки, Серёжа вошел неглубоко – бусы, ниспадающие чуть ниже пупка, не коснулись воды – и присел, окунаясь по шейку. По плечам и спине побежал каскад сверкающих капель, будто его облюбовали светлячки. Олег отступил в чернильную тень ближайшего дерева и вынул пистолет. Небо и вода, пусть оставались темными, одновременно излучали рассеянный бледно-изумрудный свет, и Серёжа отсюда был виден четко, почти как днем. Его силуэт казался очерченным плавными неоновыми линиями. Запрокинув лицо кверху, он медленно вращался вокруг своей оси в такт со звездами, пальцами разбрызгивая сияющую воду, как искры холодного огня. Нити жемчуга тоже наполнились тусклым мерцанием. – Кушать подано, – негромко проговорил Олег вслух и снял оружие с предохранителя. – Иди и забери. С минуту все оставалось по-прежнему. Серёжа разыгрался – шагнул глубже и неуклюже пританцовывал, смеялся, колотил по воде, взбивая пену, и кружился, поднимая кулаками крутую волну. А потом вдруг умолк, попятился к берегу и застыл, вглядываясь в воду. Но не встревоженно, а с любопытством, как если бы заметил красивую медузу или стайку ярких рыбок. Из воды поднялась изящная рука, похожая на бледный стебелек. Скользнула по животу вверх, пальцы сомкнулись на нитках жемчуга. На одно ужасное мгновение показалось, что сейчас со сверхъестественной силой дернет и утащит на глубину, однако русалка вынырнула и положила другую руку Серёже на плечо. Она была миниатюрная, тоненькая, похожая на обычную девчушку в купальнике, но Серёжа вытаращился на нее завороженно, как на ангела небесного, и несмело приобнял в ответ. У нее в самом деле были зеленые волосы, совсем не намокшие, тяжелые и блестящие, словно она только-только выпорхнула из дорогого салона. Красивая вышла парочка, прям с фэнтэзийной картинки. Олег бы щелкнул фото, будь обстоятельства более подходящими. Русалка прильнула к Серёже всем телом, потянулась к губам и – отшатнулась с раздирающим барабанные перепонки негодующим визгом, скрежещущим и совершенно нечеловеческим. Мерзкий звук нисколько не вязался с обликом нежной морской девы, но русалка ею уже и не была – она раздалась вширь и вверх, растеряла всю невинную красоту: над ошарашенным Серёжей нависло существо, смахивающее на уродливого морского змея, пучеглазое, с полной пастью зубов. Зеленые волосы, будто в насмешку, остались, хотя выглядели уже не результатом усилий хорошего парикмахера, а охапкой склизких речных водорослей. Полынь, как и крест, не панацея, но для русалки наткнуться на такое во время ритуала все равно, что в самой середке банкетного стола с деликатесами внезапно обнаружить блюдо с гнилыми червивыми фруктами. Олег выпустил три пули подряд прежде, чем рассерженная тварь попыталась отгрызть Серёже голову. Он ни разу не промахнулся, однако огнестрельные раны не убили русалку и даже не обездвижили, хотя на Олега она поперла медленнее, чем могла бы. Он отбросил пистолет и перекинулся, готовясь к схватке. Как всякое водное животное, обделенное нужными конечностями, на суше русалка сделалась довольно неповоротливой – волокла безобразное тяжелое тело, извиваясь, помогая себе плавниками и оставляя борозду в рыхлом песке. Но шея у нее была тонкая и подвижная, а пасть пострашнее акульей. Главное, уворачиваться от бросков и не попасться на зубы, выждать подходящие момент и… Олег заметался из стороны в сторону, скалясь и припадая на передние лапы, раздразнивая. Тварь злобно завизжала, вскинула верхнюю часть тела повыше, и тут патлы-водоросли внезапно вспыхнули ярким пламенем – не холодным звездным огнем, а вполне обычным, только чересчур буйным, учитывая мокрое топливо. Русалка притормозила, заскрежетала и затрясла башкой. Пламя разгорелось только ярче. Тогда тварь, проявив впечатляющую находчивость, изогнулась и ткнулась головой в песок. Олег тоже проявил находчивость – подскочил и, щурясь от жара, несколькими могучими укусами полностью отделил голову от тела. Та, по-прежнему объятая пламенем, откатилась в сторону, конвульсивно разевая челюсти. Туша, немного подергавшись, вскоре обмякла. Олег принялся тереть морду лапами и усердно отплевываться, как недавно Серёжа. Серёжа. Олег нашел взглядом сгорбленную фигуру в паре метров от кромки воды и потрусил к ней, не превращаясь. Забрызгало Серёжу будь здоров: черные с красноватым отливом пятна и потеки покрывали его лицо, плечи и грудь. Сильно досталось волосам, жемчуг тоже запачкался и потускнел, словно из него ушел внутренний свет. Немного не дойдя до цели, Олег настороженно оглянулся на медленно затухающую голову, лег на брюхо и пополз. Кто знает, в каком состоянии Серёжа, а превратиться в факел следующим не больно-то хотелось. Он полз, пока не ткнулся носом Серёже в бедро. Тот развернулся, сел, вытянув ноги, и затащил голову Олега себе на колени. – У тебя морда грязная, – сказал он без выражения. – И щека подпалена. Или бакенбарда? Как оно вообще называется. Олег скульнул, ничего конкретного не имея в виду, и лизнул его. Серёжа начал почесывать за ушами. Нечестный прием. Собака есть собака, даже если она не собака, а типа магический волк. Олегу постыдно хотелось кряхтеть от удовольствия и пускать слюни. Над головой звезды все так же вели свой медленный танец, сверкающие волночки плескали о берег, и если смотреть только на небо или залив, казалось, что ровным счетом ничего не произошло. Амнезия в нормальное действие таблеток не входила, но среди побочек числилась. Здорово было бы, если б завтра Серёжа забыл если не все, то хотя бы детали. Но про огонь по-любому рассказать придется, Серёжа так ждал, когда уже что-нибудь проявится. Наверное, расстроится – телекинез ведь хотел. Плюс, если промолчать, во время ближайшей перепалки он подожжет квартиру. Или сразу Олега, чего уж мелочиться. От нажима пальцев, поскребывающих в правильных местах, начали путаться мысли. Олег с сожалением высвободился, подошел к воде и хорошенько прополоскал морду. Поднялся человеком, еще пару раз плеснул в лицо и выбрался с мелководья не в блистающий ночной мир, а в обычный летний вечер. Солнце уверенно клонилось к горизонту, от воды тянуло сыростью и прохладой. На месте тела русалки лежали обмотанные водорослями обломки коряги. Кажется – Олег прищурился – один кусок был слегка опален. Серёжа сидел на песке, сгорбившись и машинально оттирая бусины. Если в изнанке он в некотором роде даже вписывался в пейзаж – эдакий волшебный принц из страшной сказочки – то сейчас выглядел жутко и гротескно. Пляж оставался пустынным, и Олег за вероятных свидетелей, если честно, не особо переживал. Серёжа в жемчугах смотрелся слишком нелепо для жертвы преступления. Всегда можно отговориться фотосессией с претензией на оригинальность. – Ну теперь точно купаться нужно, – сказал он. Серёжа мотнул головой и подтянул колени к груди. – Нет, я туда не пойду. – Там уже нет никого. Все, отстрелялись. Поплескайся на мелком месте хотя бы, парк скоро закроют, не топать же до гостиницы в таком виде. Серёжа упрямо замотал головой. Пожалуй, чисто физически Олег мог бы дотащить его до воды и чуточку притопить в гигиенических целях, но вид у Серёжи был такой несчастный, что он огляделся и заметил под кустом забытое детское ведерко. Что ж, тоже вариант. *** После горячего душа – Олег бы втиснулся рядом, но не поместился, поэтому присматривал через прозрачные стенки – Серёжа повеселел. – Ховофые ковофа, – невнятно сказал он, с аппетитом жуя шоколад из Олегового НЗ. – Мне б на сессию такие. Дозу только поменьше, чтобы вести себя адекватно. – Хреновая идея, на них подсесть раз плюнуть и рецепт подделывать придется. Пропей лучше афобазольчик за пару недель, от умеренной тревожности самое то. Казалось, эффект препарата полностью выветрился, что было странно. Хотя, может, индивидуальная реакция? Качественно вштырило и быстро отпустило? Про огонь Серёжа не вспоминал, и Олег решил поговорить об этом завтра. День выдался насыщенным, мягко говоря. Они рано легли спать, и Олег начал уже задремывать, когда Серёжа свалился на него сверху, просто мешком, будто как стоял, так и упал. Аж воздух из легких вышибло, хорошо хоть башкой нос не расквасил и зубы не повыбивал. – Ты чего? – испугался Олег. – Плохо? – Нет, – пробормотал Серёжа ему в шею. – Очень даже хорошо. Но я заснуть не могу. Только глаза закрою, под веками эти звезды кружатся и кружатся. Что ж, Олег чувствовал, как ему хорошо. Даже через одеяло. – И эта… Как она ко мне притерлась, Олег. Я думал, она рыба рыбой, холодная, а там чуть залив не вскипел… – точно демонстрируя, как именно русалка об него терлась, Серёжа толкнулся бедрами, потом заворчал и, приподнявшись, будто в планке, потянул с Олега одеяло. Иллюзия? Вроде, никто ни об кого особо не терся. Так, романтично обнялись, почти невинно, словно парочка голубков. – Эй-эй-эй, – Олег позволил спихнуть одеяло на пол, но, когда Серёжа с удовлетворенным вздохом опустился на него, кожа к коже, ловко перевернул их обоих, оказавшись сверху. Серёжа, ни капли не смутившись, обхватил его руками и ногами, как коала дерево. Стоял у него каменно. Вряд ли побочка от таблеток. Скорее уж от русалки. – Давай сейчас не будем… – Ты меня не хочешь? – обиженно спросил Серёжа. – Это из-за того, что я тебя вчера продинамил? Или к русалке ревнуешь? Точняк, всю жизнь мечтал приревновать своего мужика к страшной дохлой нечисти. – Ну что ты мелешь, Серёж? Просто я вижу, что ты еще не в себе, и не хочу пользоваться… – В себе. Эта хрень уже давно выветрилась. Олег попытался вывести его на компромисс. – Давай пойдем в ванную, ты еще разок вспомнишь русалку, справишься со своей проблемкой, а я рядом посижу, окей? – Ее горящая оторванная башка… ммм… – ядовито сказал Серёжа. – Что может быть сексуальнее? Олег мог бы заметить, что несколько секунд назад он думал о русалке отнюдь не в контексте оторванных голов, но быстренько воспользовался шансом перевести его мысли в другое русло. – Кстати, как тебе суперспособность? С детской мечтой чуток пролетел, но пирокинез тоже неплохо, да? – Не пытайся меня уболтать, – рассердился Серёжа. – Что мне сделать, чтобы ты меня трахнул уже? Хочешь, расписку напишу, что нахожусь в здравом уме и твердой памяти? Ты меня, вроде, отшлепать собирался и покататься предлагал… Только на разговоры горазд? Серёжа ни разу не опускался до таких откровенных провокаций, и Олег не разозлился только потому, что помнил про так усердно отрицаемое им действие таблеток. – В конце концов, ты мне должен компенсацию, – заявил Серёжа. – Я теперь до зимы от любой воды шарахаться буду. – Что ж, печально, что мы в Питере. Придется до зимы переехать в пустыню Атакаму. Серёжа рыкнул и укусил его за шею. – Мы ведь договорились, что я схожу на терапию, – напомнил Олег. – Не сходишь, а будешь посещать, – неожиданно строго и трезво поправил Серёжа, но тут же снова сорвался на нытье. – А если в качестве аванса? – Рукой, – сдался Олег. – Или так, или вообще никак. Серёжа недовольно что-то пробормотал, но разжал осьминожьи объятья, мгновенно стащил белье и закинул ноги ему на плечи. Марафона предсказуемо не вышло: Серёжа был на грани и спустил буквально через три движения пальцев по члену – крупно вздрогнул пару раз и обмяк, глухо постанывая. Между полуприкрытыми веками блеснули полоски белков. Олег потянулся за полотенцем и вытер ему живот. Белесые капли вызвали в памяти озаренные внутренним светом жемчужины на мокрой коже. Он был таким расслабленным и красивым тогда. Было бы неплохо повторить – уже без русалок и таблеток, конечно, – в переливчатой темной воде, под танцующим звездным небом. Как-нибудь попозже, чтобы не возникало ненужных ассоциаций. Посторгазменный кайф мгновенно сменился сном. Олег уложил Серёжу поудобнее, накрыл одеялом и перебрался на его кровать. Подушка уютно пахла Серёжей и чуть-чуть гостиничным мылом. Или шампунем – Олег подозревал, что в оба пакетика льют одну и ту же субстанцию. Уткнувшись носом в наволочку, он быстро уснул. *** Серёжа уже не спал. Когда Олег повернулся к нему, он валялся на спине, все еще голышом, и наблюдал за крохотным огоньком, пляшущим в воздухе между сложенными лодочкой ладонями. Наверное, наблюдал, потому что такое пустое выражение лица Олег только у маленьких котят видел, младенцы и то смотрят осмысленнее. Он как будто открыл глаза, не успев проснуться. – Сейчас извещатель сработает, и нас штрафанут, – негромко сказал Олег. Серёжа встрепенулся и сложил ладони, прихлопнув огонек. – От свечек и зажигалки не срабатывает и от этого не сработает, – возразил он. Олег и сам знал, просто хотел его немного расшевелить. Серёжа свесился с кровати, подобрал с пола трусы и надел их. – Помнишь что-нибудь из вчерашнего? – Все помню, – поморщился Серёжа. – Только со стороны, как фильм посмотрел. И к концу этот фильм сделался очень кринжовым. Я фигни наговорил, да? – Забей, – великодушно сказал Олег. – Это малая цена за твою помощь. Если бы не ты – с огнем в том числе – с русалкой пришлось бы повозиться. Без тебя я бы не справился. Серёжа порозовел и отрывисто кивнул. Спустя почти два года он все еще очаровательно реагировал на похвалу. – Номер оплачен до конца недели. Дотянем или домой хочешь? Серёжа почесал макушку. – До конца недели, – наконец решил он. – Я еще не полностью заценил шведский стол. И белочек мы не покормили. И потренироваться можно где-нибудь на пляже, чтобы не поджечь лишнего. – Он повернулся на бок, подложил руки под щеку и посмотрел на Олега сияющими глазами. – Слушай, я тут подумал. А что если нам Васисуалия окружить огневой завесой? Может, он тогда притормозит и не будет пытаться раскатать нас в блинчик в первые пять секунд? Олег представил, как вместо невидимого поезда за ними с ревом несется пылающий невидимый поезд, и сглотнул. Похоже, веселье только начинается.

КОНЕЦ

Примечания автора: 1) Сирийский жаргон: Мох згири – мозгов мало Песочница – восточная Сирия Маджнун – псих, идиот Нус-нус – пятьдесят на пятьдесят 2) Деплой – развертывание и запуск веб-приложения или сайта в его рабочей среде. 3) Марки – ЛСД 4) Упоминающийся в тексте лекарственный препарат и его действие выдуманы, все совпадения являются случайностью.