Я и Моя Голова

Я сижу на стуле, жестком и неудобном в своей извечной деревянности. Кружка кофе в моих руках лежит, как дама с картины в удобной кровати, кофе в ней уже давно остыл, но перед этим я успел обжечь себе горло. Она стоит напротив меня, бездумная и чужая. В глазах у нее есть гулкая белая часть, похожая на молоко в кошачьей миске, а внутри него ослепительно черный зрачок, в котором прячутся звери. Она стоит напротив, не движется, но образ ее ежесекундно меняется, то вытягиваясь струной ожидания, то обрываясь лавиной испуга. Она делает первое движение, поправляет растерянно волосы, и образ ее рвано дергается, словно бы вся ее душа мелко дрожит и шатается, черные бездны ее зрачков странно расширяются, пока не приходят в норму, и я вижу в них весь Млечный Путь ее естества и памяти обо мне: мы гуляем, пока по парку крадется бархатным зверем вечер, мы смотрим в закат реального светила, Солнца, стоя на смотровой площадке, но она, конечно, не видит ничего дальше солнечных лучей, а вот мы с ней первый раз целуемся, но для нее это, конечно, значит больше, чем просто в сущности своей соприкосновение двух тел. Она хочет заглянуть мне в душу, но находит лишь мои собственные черные, полные бездны, зрачки, в которых живут Они. -- Что ты сказал? -- ее губы не двигаются ни на миллиметр, но вся ее сущность оглушительно громко вопрошала у меня именно об этом. Такое неверие таилось во всем ее теле и духе, что я решил, что она и вправду нуждается в подтверждении. -- Я не люблю тебя, -- повторяю еще раз, спокойно, медленно и выделяя каждое слово. Во мне эти слова не вызывают ничего, как и ее взгляд, следующий за ними, ведь это всего лишь выражение факта, однако она делает вид, что это не так. Она издает дурацкий звук, значащий, что человек скоро начнет плакать, и выбегает из комнаты. Я остаюсь один в комнате. Мне надоедает такая человеческая реакция на правду, ведь она тоже никогда не любила меня, так зачем? Если человек не способен видеть дальше солнечной системы, зачем играть с ним во что-то подобное? -- Ты правильно поступил, -- произносит Белый Человек за моей спиной, и я киваю. -- Я знаю. -- О, не льсти себе! -- Белый Человек встает напротив и принимает ее форму, -- Признайся, тебе было тяжело отпустить ее оболочку, я ведь прав? -- он начинает накручивать абсолютно белый локон на абсолютно белый палец, как когда-то делала она, только волосы у нее черные, а пальцы бежевые. Но ощущения от этого изящного в своей простоте движения примерно такие же. Я улыбаюсь. -- Ты прав, -- киваю, и Белый Человек скрывает довольство, изображая, как она смущается, закрывая лицо руками. Очаровательно, как и прежде, -- Но я и правда не люблю ее, так что не надейся, -- Белый Человек изображает наш поцелуй, а после дуется. Он забавен. И все же, -- Ты прекрасно знаешь, что я люблю только Магмалу. -- Как ты и должен, дорогой, -- Белый Человек кивает. Он доволен, значит, доволен и я, -- Ох, Боже! -- Белый Человек запрокидывает уже свою, не ее, голову и коротко смеется, -- Ты ведь помнишь, помнишь, как мы говорили о ней? -- Конечно, -- улыбаюсь я, -- чего ты хочешь? Белый Человек ходит по комнате и думает. Я счастлив, ведь подумал о Магмале. -- Я хочу, -- говорит Белый Человек, и я моментально вскакиваю со стула, готовый к любым приказам, -- чтобы ты подошел ко мне, -- я послушно подхожу, мне даже не приходится прилагать усилий, ноги сами меня несут, если того хочет Белый Человек, -- чтобы ты обнял меня и поцеловал, будто я твоя мама, -- прижимаюсь к белому холодному плечу, позволяю ему зарыться в мои волосы белым холодным носом и аккуратно касаюсь своими губами его щеки, как всегда делают дети, -- вот так, молодец... теперь, -- я смотрю ему в глаза, стоя напротив на расстоянии метра, -- я хочу, чтобы ты взял вот этот чайник и проверил, остыла ли в нем вода, -- я послушно беру чайник и прикладываю палец к корпусу. Все еще почти кипяток, но я в курсе, что Белый Человек и так это уже знает, -- хорошо. Теперь, -- он указывает рукой себе на грудь, -- вылей эту воду на меня. Окати сверху донизу, -- любой бы на моем месте заколебался, но не я. Я знаю, что Белый Человек не чувствует температуру, а потому легонько отвожу руку назад, слабо замахиваясь, и со всей силы окачиваю его горячей водой, которая стекает по холодному белому телу на пол. Белый Человек кивает. Он стоит за моей спиной. -- Молодец, -- слышу я его голос. Паук, выползший откуда-то из-за плиты, останавливается перед стремительно остывающей лужей на полу, словно бы человек перед морской гладью. -- Теперь, -- Белый Человек нежно гладит меня по шее. Часы тикают оглушительно тихо в абсолютно пустой квартире, отсчитывая время так, как того хотят люди. Хотя Время само по себе не делится на части и движется во все стороны, смещаясь и заворачиваясь в клубок. -- Иди и облей ее так же. Я открываю глаза: я все еще стою на том же самом месте с чайником в руках, а лужа осуждающе смотрит на меня своим безглазым водным телом. Я знаю, что она еще не могла далеко уехать. Я набираю ей СМС: "Прости за все. Я люблю тебя" и знаю, что она скоро прочитает его и вернется, ведь считает, что любит меня и хочет быть вместе, но это не так. Я ставлю чайник.