Nessun dorma

Так уж вышло, что Чонгук ненавидит оперу, но при этом влюбился в оперного певца. А произошло это потому, что Намджун как-то приволок его на премьеру, так как у него был лишний билет из-за того, что Сокджину срочно понадобилось по делам в другой город. Чон в подробности не вдавался. Отказаться у него не было права, ведь расстраивать любимого хёна никак нельзя. По крайней мере ему этого не хотелось. Всё-таки он ему как старший брат, с самого детства его воспитывает, несмотря на небольшую разницу в возрасте. Родители пропадали на работе, а Чонгук почти жил у Кимов. Да и денег жалко в конце концов. Раз уж так вышло, не пропадать же билету. Ну а теперь Чон и сам каждые выходные покупает эти билеты и слушает эту дурацкую оперу. Зачем? Ну... Просто он с первого взгляда влюбился в главного солиста театра и уже чёрт знает в который раз смотрит одно и тоже, лишь бы только увидеть его. Он никогда не встречал его в обычной жизни и никогда с ним не говорил, но всё равно продолжал испытывать к нему сильную симпатию. Всё портила только сама опера. Полюбить певца получилось, и ещё как, а вот его пение... Нет, оно тоже великолепное, в его голосе золото обёрнуто в бархат, как говорится, но было бы куда лучше, если бы он исполнял что-нибудь другое. Что ж, Чон с этим смирился и теперь просто включал музыку в наушниках и восхищался самим парнем. Так куда приятнее, хоть и неуважительно. Наверное. В очередной выходной Чонгук так же пришёл в театр на концерт своего ненаглядного, заткнул уши и любовался певцом. Его чёрные чуть волнистые волосы слегка прикрывали карие глаза. Лицо гладкое, без недостатков, а кожа белая и даже на вид мягкая. Он одет в чёрный костюм, который был сшит по фигуре. Под ним – белая рубашка с высоким воротником и воланом. Его голос, глубокий, с хрипотцой, завораживал слушателей. Его фигура очень стройная, несмотря на то, что оперные певцы часто бывают полными. Да и актёр он неплохой. В целом этот парень был похож на какого-то ангела. Ну или демона. Тут уж кому как. Точнее, смотря в какой ситуации. Короче говоря, он просто прекрасен как минимум в глазах Чонгука. Даже, если он последний мудак, то он всё равно чудесный. Очередное выступление подошло к концу и пора было уже уходить, но Чон в этот раз решил подарить парню букет цветов; очень необычный, как младшему показалось. Он состоял из чёрных роз, а в середине была одна красная и привлекала внимание. Чон слышал, что дарить цветы оперным певцам как-то не принято, к тому же, учитывая, что он не девушка, но... Плевать. Честно. Этот парень слишком прекрасен и заслуживает все цветы мира. Поэтому, как только затихла музыка Чон сорвался с места, благо он сидел с краю, и поспешил к возлюбленному. Точнее просто к сцене, а там уж как получится. Ну, не получилось... Он успел уйти за кулисы. Чонгук уже собирался разворачиваться и топать домой в надежде выловить его в следующий раз, но вдруг его окликнули. Чон обернулся и увидел перед собой его. Внезапно сердце заколотилось, как сума сшедшее и в глазах на секунду помутнело, а дурацкая непрошенная улыбка предательски вылезла наружу. Вблизи он ещё прекраснее, невозможно отвести глаз. – Привет, – внезапно заговорил певец. – П-привет, – неуверенно ответил Чонгук. Лишь после этого он задумался над возрастом парня. А, может, стоило сказать «здравствуйте»? Ну или хотя бы просто «здравствуй». А с другой стороны... Какого хрена его это беспокоит? Как бы там ни было певец приятно улыбнулся, от чего по всему телу побежали мурашки, после чего тихо спрыгнул со сцены. – Извини, это ведь мне? – спросил он, глядя в самые зрачки. – А, д-да, да... Чон резко протянул букет вперёд и в горле тут же появился ком, мешающий даже дышать нормально. – Ооо, правда? – ярче разулыбался парень, – большое спасибо, – взял он цветы и слегка поклонился. Чон тоже рвано откланялся, не зная даже что и делать в такой ситуации. Но тем не менее, окутало невероятное чувство радости, ведь подарок всё же удалось вручить. Так ещё и получил в знак благодарности самую чудесную улыбку на свете. Зал тем временем уже опустел и певец сел на ступеньки сцены, после чего взглядом пригласил и Чона. Он, словно во сне, расположился рядом с парнем и затаил дыхание, ощущая, что это пока что лучший момент в его жизни. – Меня, кстати, Ким Тэхён зовут, – начал певец, – а тебя? И тут младший понял, что забыл своё имя. Слава Богу оно быстро вспомнилось. – Чон Чонгук, – отчеканил он и снова затих. – Вот как... Знаешь, мне правда очень приятно. Ещё никто не дарил мне букеты, особенно, моих любимых цветов. Теперь парень был счастлив ещё сильнее, ведь смог максимально угодить. – Но... Скажи, как мне это воспринимать? Я имею в виду, что чёрные розы означают желание смерти, а красные – любовь. Я погляжу чёрных куда больше и... – Нет, нет, – спохватился Чонгук, широко раскрыв глаза, боясь что сейчас все старания пойдут по одному месту, – я не имел в виду ничего такого. Я не желаю тебе смерти. Ким рассмеялся, всё ещё рассматривая букет. – Выходит, ты хотел мне сказать о своей любви? О, Господи. Младшего тут же бросило в жар и сердце пропустило удар. Зачем же так прямолинейно? Чон вообще ничего в это не вкладывал. Просто букетик в знак... Симпатии, разумеется, но... Это просто цветы. Кто ж знал, что Тэхён к этому так отнесётся, да и ещё в цвете роз разбирается? – М? Я что, угадал? – удивился Ким, потому что парень всё ещё молчал насчёт любви, а про смерть сразу же начинал оправдываться. – Боже, – спрятал Чонгук лицо в ладонях, потому что оно ужасно горело от смущения. – Честно сказать, я тебя уже давно заметил. Ты приходишь на каждых выходных в течение месяца и садишься на одно и тоже место. А смотришь так... Да на меня никто никогда так не смотрел. Причём я чувствую, что ты видишь на сцене только меня. Но... Всегда в наушниках. Этого я не понимаю. Хотя, похоже ты поклонник не моего творчества, а меня, так? – Да, – ответил Чон, предварительно достаточно долго помолчав, – а оперу... Почти ненавижу. – Вот как, – усмехнулся Ким, – значит, пою я так себе? – Нет, хён! У тебя потрясающий голос, честно. Но опера... – Нудятина, да? Возможно. Но мне нравится. Кстати, так что насчёт этого? Ты хотел признаться мне в любви или эти цветы ничего не значат? А разве уже не очевидно? – Вообще я не задумывался над цветом роз, но... Ты прав. Я, – замолчал Чон, – я влюбился в тебя. Буквально с первого взгляда. – Ммм, – понимающе промычал Тэхён, пытаясь придержать счастливую улыбку, перебирая цветы, – тогда повезло тебе, что я гей. А то давно бы уже получил по морде за твои выходки. Ишь ты, цветочки... Спасибо. И за честность тоже. Я бы так не смог. Да, вот такой я трус, Чонгук. Всё ещё так сильно нравлюсь тебе? – Конечно, – закивал он, чуть покраснев. – Вижу, – улыбался певец, – такой милашка. – Хён, пожалуйста, не надо. Иначе это мне чёрные розы пригодятся. – Эй, чего ты? Даже шутить насчёт этого нехорошо. Больше не делай так. – Ладно. Просто я имел в виду, что ты до смерти мне нравишься. – Ооо, а ты уже не такой стесняшка. Таким ты мне больше нравишься. Выходит, я должен признать, что ты тоже растопил моё сердечко. Могу ли я пригласить тебя куда-нибудь? – На свидание!? – широко распахнул Чон и без того большие глаза. – Заметь, не я это сказал. – Извини, я... – Я не против. Ну так что? Потратишь на меня ещё один свой выходной? – Да хоть все в своей жизни. – Да ну, спорим я уже завтра тебе наскучу? – А спорим... – Что? Что я стану твоим мужем... – Что... Не наскучишь? – Ну давай, посмотрим сколько ты сможешь меня выносить. Ким соскочил с места и зашагал к выходу, размахивая букетом из-за ходьбы, после чего обернулся и вопросительно кивнул. Чонгук тут же очухался и пошёл следом за Кимом, предвкушая лучший вечер в жизни их обоих.