Гибель богов

      Март, 1978 год

             Сегодня настоящий праздник для всех них — целитель сказал, что Беллатриса беременна. Пожалуй, радовался больше всех Рабастан, хотя Рудольфус тоже вздохнул с облегчением — отец последние несколько месяцев требовал от них наследника. Кажется, одна только Беллатриса восприняла эту новость без энтузиазма. Детей она ненавидела и прямо об этом говорила, добавляя, что будущему наследнику «подтирать слюни и задницу» она не собирается. Вряд ли в их доме этому был кто-то удивлен, а потому Рудольфус сразу надеялся на прислугу.              И все же… иногда, невольно Рудольфус вспоминал свою маму. Касандра, урожденная Селвин — Рудольфус помнит, что она была тощей и высокой, с нежными руками и успокаивающим голосом, с огненным пламенем в волосах и завораживающей зеленью в глазах — таких в Англии больше не было! Она покинула их слишком рано, но она любила его и любила Рабастана. Любила их больше всего на свете — так она говорила. Она была строгой и сдержанной, но она всегда приходила поцеловать их перед сном; она говорила им о том, что любит; она нежной рукой проводила по их жестким черным волосам; она едва уловимо улыбалась, стоило им появиться в поле ее видимости. А после она смотрела на мужа, обмениваясь с ним непривычно теплыми взглядами — родители любили и уважали друг друга.              О матери у него сохранились только самые лучшие воспоминания, и Рудольфус знал — Беллатриса никогда такой не будет. Но это не аннулировало их брак, это не отменяло его чувств к ней.              Самая старшая наследница Блэков — в ней горело неукротимое пламя; подобно звезде — яркая, ослепительная; сокрушительная, как мощные срывающиеся чары с ее палочки. Рудольфус ни до, ни после не встречал подобных ей. У него не было к ней страстной и слепой любви, как у глупца Рабастана, но Беллатриса его будоражила. Ею хотелось обладать. Хотелось заполучить себе что-то столь великое и непокорное.              Именно он предложил отцу заключить союз с Блэками, а те с радостью и согласились. Беллатриса никогда не пошла бы против семьи — Рудольфуса это и радовало, и разочаровывало одновременно. Ему казалось, ей хватит дерзости самой выбрать себе жениха — она одна из самых завидных невест Британии! При этом Рудольфус понимал, что он — тоже один из самых завидных женихов, будущий глава великого рода. И все же, какая-то крошечная часть души хотела, чтобы Беллатриса сама выбрала его. Как и он — ее.              Их брак никогда не был таким, как его представлял себе Рудольфус. Да, она замолкала под его взглядом (пусть и в ее глазах трещали опасные молнии); сжав губы, но она делала то, что велено. Но стоило им оказаться наедине — буйный скандал, истерика, фарфор о стены и проклятия друг в друга. С ней никогда не было просто, всегда нужно было быть начеку. Рудольфус спать ложился с палочкой под рукой и с противоядием в кармане пижамы. Так длилось пару лет.              И все же, со временем они привыкли друг к другу, доверились и нашли общие интересы — пусть Беллатриса была острой на язык неумолкаемой язвой, а Рудольфус всегда оставался немногословен и временами ироничен — они никогда не скучали вместе. И он уверен — из них вышла отличная пара. Как минимум, отличная пара бойцов — они чувствовали друг друга на поле боя, прикрывали спины друг друга и готовы были броситься под проклятия, чтобы вытащить другого. В сражениях им не было равных.              И все же, им нужно было думать о главном.              Детей она никогда не хотела — Рудольфус это знал. И Беллатриса искала любую отговорку, чтобы оттянуть время для рождения наследников. Но больше всех повлиял на нее Темный Лорд, сказавший, что благородным домам нужны силы и будущие поколения в предстоящей войне. И спустя несколько месяцев тяжелых попыток и лечения это наконец случилось.              Беременность протекала спокойно и в рамках нормы. К удивлению Рудольфуса, Беллатриса даже стала более нежной и ласковой. Хотя ее кровожадность тоже возросла. Когда у них в плену была девчонка де Бланк, ей серьезно доставалось во время визитов к ней Беллатрисы. Но ребенок, как будто бы, лишь подпитывался той злой и Темной силой, что текла по венам его матери.              Худшим днем стал день рождения младшего Блэка. Рудольфус всегда хорошо относился к Регулусу — он был достойнейшим из Блэков, но прекрасно понимал, насколько он может обозлиться на Беллатрису из-за пыток де Бланк. Рудольфус глупо надеялся, что многовековые кровные узы и уважение к семье не позволят мстить родной кузине из-за какой-то француженки и мимолетного увлечения. И тем не менее, он все равно старался приглядывать и за ним, и за Беллатрисой.              Рудольфус все еще не знает, в какой момент это произошло. Регулус у него весь вечер был на виду, но ему все равно как-то удалось подлить яд Беллатрисе в бокал.              А после этого начался ад.              Это первый раз, когда Рудольфусу было по-настоящему страшно. Страшно за Беллатрису, за наследника, за будущее их рода. Им непросто дался этот ребенок — несколько Темных ритуалов и долгое лечение. И они не могут его потерять. Не могут. У них не будет другого шанса.              Об отравлении они узнали уже спустя несколько дней. Рудольфус лично контролировал процесс создания противоядия Шипманом. Он лично проводил ритуалы для поддержания беременности. Делал все возможное и невозможное, лишь бы сохранить ребенка.              Беллатриса была совсем плоха. Не только в душевном плане, но и в физическом. Она перестала спать, перестала есть. Она стремительно теряла вес, магия ее буянила — от ярких вспышек до полного отсутствия сил. Она срывалась на всех окружающих пуще прежнего. А Рудольфус готов был убить Регулуса голыми руками. Если бы он только попался ему на глаза… он бы сердце из его груди вырвал, чтобы он прочувствовал всю боль и безысходность, что чувствует Рудольфус.              В конце августа у нее случилось кровотечение. Рудольфус думал, что все кончено. Но жизнь внутри нее еще теплилась, слабо, но слышалось еще одно сердцебиение. Его ритуалы помогали. Правда, целители не давали ни одного хорошего прогноза — у ребенка множество пороков и разрушено магическое ядро. В лучшем случае — сквиб.              Беллатриса умоляла избавить ее от «урода», грозилась собственноручно вырезать его ножом. Рудольфус не позволил — магия безгранична, Темная магия безгранична, и он обязательно найдет возможность помочь их ребенку. Правда, Беллатриса всем заявила, что ребенка она потеряла — не хотела мириться с возможным позором. Рудольфус ее поддержал. Отец бушевал, устроил Блэкам скандал — так на него не похоже. А Друэлла и Сигнус и сами впали в траур.              Уже через несколько дней было готово противоядие от Шипмана. Разрушительные процессы остановились, а у Рудольфуса появилась новая надежда.              Следующие пара месяцев были самыми тяжелыми в его жизни. Под воздействием процессов в организме Беллатриса круглые сутки была злой и раздражительной. Сильнее, чем обычно. Она растеряла всю свою красоту и шарм. Магия ее практически не слушалась — Беллатриса из-за этого приходила в бешенство, она сыпала проклятья в сторону Рудольфуса, в сторону их будущего ребенка — она заранее его ненавидела, называла «уродом», «недоноском» и «паразитом», что губит ее жизнь.              Но в середине октября, на два месяца раньше срока, появился он.              Ребенок был совсем крошечным, и пары килограмм не добирал, но с черными завитками волос на макушке и черными глазами. Его крик разорвал тишину, появившись в этом мире. И, держа его на руках, Рудольфус чувствовал — магия в нем есть. Да, он очень слаб, магическое ядро не сформировалось, но магия текла по его венам. Многовековая магия Лестрейнджей. Он — их будущее, их последняя надежда.              Отец был против, но Рудольфус, впервые пойдя против него, назвал ребенка в честь своего деда, великого волшебника — Рагнар Лестрейндж. Рагнарек — «рок богов», гибель богов и всего мира. Именно так и ощущал Рудольфус — ребенок достался им ценой целого мира.