Как звучат струны циня.

      Расположившись под сенью густой кроны одиноко растущего посреди двора Черного Замка дерева, Се Анис расчехлила цинь, аккуратно уложила его на колени и, занеся руки над струнами, застыла. За последний год она выучила бесчисленное множество мелодий – весёлых, грустных, простых и сложных, тех, что в изобилии звучали на празднествах простого люда и таких, что и благородным господам не стыдно было бы послушать. Отточила свою игру до совершенства. Все, кому доводилось лицезреть её выступление, наперебой восхваляли её талант. Утверждали, что инструмент начинает издавать божественные звуки стоит ей лишь коснуться его корпуса. А мастерство и изящество её игры вовсе достойно самого императора!       И лишь один старый слепой музыкант, случайно проходивший мимо, заявил, что её мелодия глуха и безжизненна. Что цинь вместо нормального звучания в её руках воет и скрипит, как старое рассохшееся дерево. Что в её игре, как в том мёртвом дереве, нет и намёка души.       Разумеется народ, собравшийся послушать представление (да не абы кого, а целой заклинательницы!), тут же принялся бранить старика на чём свет стоит: что его, старого безродного пня, за такие слова сечь розгами бы надо, что звуки перестал различать и теперь мало того, что слепой так ещё и оглохнет, и вообще, кто его самого за последние лет десять хотя б с пипой в руках видел, такие советы раздавать – негодование с примесью явного презрения лилось со всех сторон. Старик же, не обращая внимания на гневные крики толпы, двинулся прочь, а Се Анис, поглядев немного ему в след, поспешила вернуться в орден на пик Персикового цветка.       Нет, не потому что расстроилась или оскорбилась, вовсе нет. Наоборот, старик был абсолютно прав. Её игра сухая и безжизненная. Безэмоциональная. Мёртвая.       Именно так. Её игра была лишена самого важного – чувственности. Можно сколько угодно отрабатывать одни и те же композиции добиваясь идеала, но не вкладывая частички души настоящую Музыку ты не сыграешь.       Именно поэтому, к полному недоумению и раздражению матери, ей не давалось музыкальное заклинательство, несмотря на совершенную технику исполнения. Ведь она так и не смогла заставить сыгранные для людей мелодии идти от сердца. Так и не смогла простить.       И сейчас она сидит на коленях посреди такого же лишённого души, безжизненного, покинутого всеми пика Чёрного лотоса и пытается заставить себя играть. Но онемевшие пальцы, будто заледеневшие, ни в какую не желали гнуться, извлекая заученные до подкорки мозга ноты. Изящный цинь из дорогого персикового дерева ощущался неотёсанной доской, а шёлковые струны – грубым подобием бельевой верёвки. Тяжело вздохнув, Се Анис опустила руки так и не коснувшись их. Она могла сколько угодно притворяться перед другими людьми, но с лицемерить здесь казалось худшим из существующих грехов. Только не перед этим человеком. Пусть даже перед его могилой. Тем более перед его могилой.       Пробежавшийся ветер всколыхнул всколыхнул ветки дерева, выросшего из принесённой когда-то из мира духов тоненькой веточки. Именно под этим деревом Шен оплакивал своего возлюбленного после событий в Кушоне. Ах, если бы знать, что всё так обернётся…       Се Анис, уткнувшись лицом в ладони, громко разрыдалась, впервые за этот год позволяя истинным эмоциям просочиться наружу.       - Почему, почему, почему?! – захлёбываясь повторяла она. – Почему?       Да, Шен не был образцовым учителем, да он не вёл у них занятия, как наставники других пиков, часто витал в облаках и порой, Анис казалось, напрочь забывал, что у него есть ученики. Но в то же время он ни разу не бросил её: ни в деревне с куклами, ни в столице, ни после. К нему всегда можно было прийти за помощью и не только за учебной (скорее даже любой кроме учебной, с такими вопросами они с Алом сразу отсылались подальше) - он всячески старался помочь. Се Анис искренне радовалась, когда этот человек обьявил о своих отношениях с мастером Муаном. Сколько любви и счастья было в его глазах!       Как же отчаянно больно осознавать кошмарный финал, обрушившийся буквально в один миг.       Они сумели отыскать мастера Муана. Живого, вопреки всему, мастера Муана! Если бы не страшное предательство главы ордена Шиана, вскрывшееся во время последнего противостояния Демнамеласу, у них бы получилось вернуться всем. Как он мог подставить родного брата ради своих корыстных целей?!       - Почему, почему... почему живым вернулся именно он?!       Глава ордена Шиан - бывший глава - вернулся невредимым и вот уже год содержался в тюрьме ордена пока старейшины вместе с главами других кланов разбирали степень его вины. Разбирали как же! Да они год искали способ примазаться к деяниям Шиана, по сути устроивших всех, и при этом не быть обвинёнными в пособничестве секте Хладного пламени контрольным бюро. Кучка старых напыщенных снобов, благополучно позволивших себе забыть, кто дал им шанс выбраться живыми. На похоронах старейшины Шена присутствовало только пять человек: мастер Муан... лучше даже не вспоминать, как ни странно старейшина Лев- после он заперся на своём пике, заявив что обязан оплакать друга, - внучка Шена Риту уехала в столицу, а Ал Луар покинул орден РР, поклявшись что настанет день, когда он его уничтожит, вернувшись за головой Шиана. Иногда Се Анис сожалела, что не может поступить также.       Ветер продолжал шуметь вокруг, будто пытаясь успокоить девушку, облегчить снедающую сердце тоску по потере кого-то важного в жизни. Пара сорвавшихся розовых лепестков прошуршала по макушке, до боли напоминая ласковые прикосновения человека, которого Се Анис не стесняясь гордо называла учителем.       Утирая слёзы Анис медленно подняла голову. Могло ли быть так, что дух Шена присутствовал здесь? Мог он сейчас стоять рядом, наблюдая за своей ученицей? Гордился бы ей, какой она стала?       Причудливый танец лепестков продолжался, вселяя странное успокоение в мятущуюся душу. Глубоко вдохнув Се Анис вновь подняла руки над цинем, на сей раз невесомо прикоснувшись кончиками пальцев к струнам. Ещё одни лепесток подбадривающе проскользнул по плечу, как бы говоря: «Давай, ты сможешь. Я в тебя верю». Пальцы дрогнули и неровная, ломающаяся мелодия поплыла над Чёрным замком. Ноты ложились криво, струны периодически дребезжали от неловких движений, но впервые - впервые! - её музыка была наполнена чем-то ярким и дышащим. Живым.       Мелодия растекалась вокруг, обволакивая, стремясь наполнить тихой умиротворяющей радостью и надеждой.       Надеждой, что в следующей жизни этот невероятно тёплый и добрый человек сможет сполна насладиться заслуженным счастьем.       Се Анис сидела рядом с давно заросшей травой могилой, роняя горькие слёзы и с трудом заставляя себя перебирать струны циня в верном порядке.       - Я наконец смогла сыграть для вас, учитель…