Дают — бери, не дают — возьми сам

      Для Антона отец был примером для подражания, человеком, на которого определённо нужно равняться, потому что в своей жизни он добился всего, о чём только мечтал и никогда ни о чём не жалел.       — Антон, слушай сюда, — подзывал его отец и уверенно смотрел в детские карие глаза, — если ты чего-то хочешь в этой жизни, бери не думая. Если ты сомневаешься, значит, ты этого не достоин. Судьба не любит хлюпиков, она улыбается тем, кто готов её обуздать.       Словам отца Антон всегда внимал с благоговением и видел в них непреложную истину. Ведь так и есть: если ты будешь сомневаться, шанс напросто от тебя уйдёт, им воспользуется тот, кто его действительно хотел заполучить. Нельзя сомневаться. Нельзя мельтешить. Нужно делать то, что ты хочешь.       Хочешь стать капитаном школьной команды по волейболу? Подними руку, назови своё имя, сыграй с теми, кто тоже хочет занять это место. Хочешь девушку? Подойти к ней и скажи, что ты хочешь видеть её рядом с собой (так отец и заполучил мать Антона). Хочешь денег? Просто заработай, не отвлекайся, иди по карьерной лестнице вверх, не смотри на других, но, если понадобится, пройди по их головам. Ни в чём не сомневайся, ведь сомнение — это яд, который медленно поражает органы один за другим, и в конце приводит к тому, что твоё тело ничего не может сделать.       — Алёна, дашь домашку? — Антон подошёл к девчонке за первой партой, у которой всегда списывал.       Она вздохнула и постучала тетрадью.       — Антон… Я не буду.       — Что не будешь?       — Давать тебе списывать. — Она серьёзно посмотрела ему в глаза. — Если хочешь, п-плати. Сто рублей за каждый предмет.       — Это до хрена, — спокойно прокомментировал он.       — Вот так. Либо платишь, либо я тебе ничего не даю.       Антон склонил голову и оглядел класс.       — Давай выйдем, — предложил он, и нехотя Алёна согласилась.       Со вздохом встала из-за парты и пошла за Антоном. Он отвёл её подальше, где было поменьше людей.       — Ну что? — Она скрестила руки, но на Антона глаза не поднимала.       — Давай я вместо денег буду с тобой сексом заниматься.       — Антон, не смешно, — выдохнула она.       — Я не шучу.       — Какой идиот будет спать с человеком, который ему не нравится, только для того, чтобы списывать домашку? Это нелогично.       — Сразу несколько замечаний: ты мне не «не нравишься»; ты предлагаешь бартер, я предлагаю тебе то, что я в состоянии дать, так что всё вполне логично.       — С тобой кто-то поспорил, да? — не унималась она.       Несмотря на то, что Алёна была «ботаничкой», у неё был почти третий размер, но характер оставался колким и никого из пацанов она к себе не подпускала. Никого, кроме Антона, которому давала списывать и то, до последнего времени.       — Сам так решил, — сказал он.       — И что, прям за каждую домашку… Будешь сексом со мной заниматься?       — Если хочешь. — Она усмехнулась и помотала головой. — А ты вообще занималась сексом?       Алёна ни вздрогнула, ни вздохнула, она просто перестала отвечать. Потом Антон заметил, что она сжала губы.       — Тогда давай так, — начал он, — займёмся сексом на пробу. Ты посмотришь, понравится тебе или нет, а потом скажешь, да или нет.       — Тебе же заняться нечем?       Антон не понял вопроса.       — Да есть чем. Короче, если захочешь, скажи, и мы попробуем.       — То есть тебе будет нормально, если после этого я откажусь?       — Придётся смириться, да.       Алёна его тоже не понимала. Неделю она вынашивала свой ответ, а Антон даже не думал о том, что он его ждёт. Он сделал всё возможное, жалеть ему ни о чём не оставалось. Когда он начал присматриваться к тем, кто мог бы дать ему списать, к нему подошла Алёна.       — Давай, — сказала она.       — Что «давай»?       Она вздохнула.       — Попробуем. Сам же говорил. На пробу.       Антон улыбнулся.       Через день они пошли к нему, поскольку родителей дома не было и можно было заниматься всем тем, чего только душа пожелает. Алёна стояла посреди комнаты, осматривалась, пока Антон мыл руки. Потом он вышел к ней:       — Если хочешь, можешь принять душ. — Алёна удивлённо посмотрела на него. — Девчонки переживают по поводу запаха тела. Запах пота бывает резким, но мне запах тела нравится.       — Ты так подкатываешь?       — Говорю факт.       Он подошёл к Алёне и положил руку на её талию, а она сразу напряглась. Он пригласил её сесть на кровать и сам устроился рядом. Она была скована. Боялась.       — Если не хочешь, не будем, — сказал Антон.       — Да я… У меня же этого никогда не было. Откуда мне знать, что делать? Да и… Я не знаю, что будешь делать ты.       — Я не буду ничего делать, если ты не хочешь. И буду делать всё, если ты дашь добро. Ты можешь ничего не делать, я всё сделаю сам. Как ты смотришь? — Алёна неуверенно кивнула. — Тогда начну сверху и буду опускаться ниже. Если ты поймёшь, что не хочешь, просто останови меня. Поняла? — Алёна снова кивнула.       Конечно, Антон ей не говорил, что сам он не гуру в сексе, что у него самого было только пять раз, но главное, что он поддерживал видимость уверенности, и Алёна ему верила. Да и он сам себе верил. Ему просто нужно не вести себя как мудак, а это самое простое, что он может сделать.       Он взял её лицо в руки и аккуратно поцеловал. Она не двигалась. Совсем. Будто обледенела. Не знала, что делать, и боялась сделать что-либо, но Антона это не останавливало. Он не напирал, давал ей распробовать, почувствовать, и, когда она схватила что к чему, начала отвечать, хотя и не попадала в темп Антона. Он вёл и не давал ей перехватить инициативу. Когда они перешагнули первый этап, он принялся расстёгивать её блузку. Алёна тут же отпрянула, прикрывая рот рукой.       — Останавливаемся? — спросил Антон.       Алёна покраснела. Глаза её блестели и метались из стороны в сторону.       — Я это… Так… Не ожидала.       Антон усмехнулся и продолжил. Снял с неё блузку, гладя по рукам, а потом расстегнул лифчик. Объёмная грудь держала форму даже без него, а соски уже были затвердевшими. Антон снял с себя рубашку, чтобы быть с Алёной в равных условиях, чтобы она не думала, что одна тут оголяется.       Он взял её грудь в ладонь и начал разминать, попутно целуя в шею и слыша, как глубоко Алёна дышит.       — Я не буду оставлять следов, — сказал он на всякий случай и продолжил, а потом переместился на грудь и решил, что лучше будет Алёну уложить.       Она легла и свела ноги, а Антон принялся целовал её грудь, ощущая гладкость кожи, её тепло и то дрожание, которое Алёна была не в силах остановить. Он расстегнул её юбку и стянул, с себя снял брюки. Алёна была почти полностью голой и всё такой же красной, но она внимательно наблюдала за Антоном, вычитывая его действия и решая для себя, как далеко они зайдут сегодня. А дошли они до самого конца: Антон забрался пальцами в её трусы, она была вся мокрой, и он спокойно смог её растянуть, не забывая одаривать поцелуями, чтобы она не боялась, чтобы переключилась на ощущения, которые приносят больше удовольствия, и Антону это удавалось. Он вошёл в неё, спросил, не болит ли, и начал двигаться. Алёна почти не дышала. Задерживала дыхание, а потом громко выдыхала. Когда Антон начал набирать темп, то увидел, что Алёна плачет.       У него аж дух выбило.       — Ты чего? — спросил он. — Болит?       — Нет… Нет. — Алёна протёрла лицо ладонями и посмотрела заплывшими глазами на Антона. — Мне хорошо… Продолжай.       Девчонки с ним ещё не плакали от удовольствия. Он не знал, что так бывает.       — Я согласна, — неуверенно сказала Алёна, когда они закончили.       — На секс, да?       Она кивнула.       — Только… Если у тебя кто-то появится, скажи… А то не хотелось бы заниматься сексом, а потом оказаться какой-то «любовницей».       Антон хотел спросил «почему», но промолчал. Понял, что думает не о том. Для него секс с Алёной был бы не тем же самым, что секс с девчонкой, с которой он выбрал встречаться, и он бы занимался сексом с ними обеими, не думая о том, что нарушает пакт о наличии единственного партнёра, ведь ему бы было выгодно иметь их обеих.       В колледже Антон решил взяться за мозги самостоятельно и, на удивление, в этом не было ничего сложного. Он даже подумал, что мог бы обходиться без секса раз-два в неделю с Алёной, если бы сам за это сел. Но что сделано, было сделано.       — А вы слышали? — спросил Гера на перемене. — Говорят в двести четвёртой группе пидор завёлся.       — Серьёзно? — усмехнулся Саша.       — А какая разница? — спросил Антон, и парни посмотрели на него. — С кем хочет ебаться, пусть с тем и ебётся.       — Ты смеёшься, Тоха? — уточнил Гера. — Он же пидор, заднеприводный, в жопу принимает.       — Ну я тебе, Гера, и повторяю, с кем хочет, пусть с тем и ебётся. О, или тебе завидно? — рассмеялся Антон. — Сам хочешь попробовать?       — Блядь, Тоха, ты так не шути. — Антон засмеялся сильнее. — Но интересно, он прям всем мужикам даёт?       — Короче, ты хочешь проверить. — Антон сразу просёк.       — Ну да. А ты типа не хочешь?       Антон серьёзно посмотрел на знакомого и улыбнулся:       — Это ты сейчас хочешь меня взять на слабо, чтобы я с ним перепихнулся? — Все трое засмеялись. — Я сделаю это, но только в том случае, если ты мне пообещаешь вознаграждение.       — Ты серьёзно? — спросил Саша.       — Да, — кивнул Антон. — Сколько дашь за то, чтобы твой гетеросексуальный друг переспал с гомиком?       — Десять тысяч?       — Это несерьёзно! — сказал Антон. — Давайте так: в случае моего успеха — с вас тридцатка, но если проебусь я, тогда я отдаю пятьдесят. — Саша присвистнул. — Скучно же, когда ставок нет.       — Хорошо, — Гера протянул руку, — только одно условие: ты сделаешь это за неделю. — Антон не поспешил пожать руку. — Слабо?       — Подумал, как мне видео надо будет заснять, чтобы он не увидел, а то вы ж мне так не поверите. — Антон крепко пожал руку Геры.       Пидор из двести четвёртой группы был щуплым парнем, хотя по мнению девчонок вполне симпатичным. Глядя за ним со стороны, Антон видел, что парень — аутсайдер своей группы. Возможно, как раз таки из-за того, что узнали, что он гей. Антон долго ходить вокруг да около не стал, узнал расписание и заглядывал тогда, когда была возможность.       — Привет, — сказал Антон ему, усаживаясь рядом.       — А ты ещё кто? — спросил он.       — Антон. Из двести первой. Мы пересекались, но навряд ли ты меня запомнил.       — А, вот как. — Он был совсем не заинтересован в общении.       — Ты один из-за этих слухов? — напрямую спросил Антон.       Парень мигом напрягся и серьёзно посмотрел на Антона.       — Мне без разницы, — огрызнулся он.       — А мне вот — нет.       — Хочешь пригласить меня за корпус поговорить кулаками?       Антон засмеялся.       — Ну что ты, подумал, нашлась родная душа, почему бы не поговорить.       Парень приподнял брови, в этот раз внимательнее осматривая Антона.       — «Родная душа» в каком смысле?       — В том самом. Ты понял.       — Очень смешно.       — Я серьёзно.       Парень улыбнулся.       — Если серьёзно, — он приблизился к Антону, — то сейчас выкрикни на всю аудиторию, что ты гей. Тогда и…       — Слушайте все! — мигом сказал Антон, привлекая внимание собравшихся, а парень рывком заткнул ему рот. На его лице был страх. Антон непонимающе смотрел на него.       — Ты — идиот?.. — Он опустил свою руку.       — Но ты сказал, если выкрикну это, то мы с тобой сможем нормально поговорить.       — Да ты какой-то… Без тормозов.       Антон заулыбался.       — Когда чего-то сильно хочешь, чего только не сделаешь.       Парня звали Захар. Неуверенно, но он подпустил к себе Антона, начинал верить его улыбкам и пытался поверить в интерес, но время поджимало, и Антон понимал, что нужно его как-то затащить в постель. Не было смысла играть человека, который хочет долгоиграющих отношений — это было глупым. Он сказал то, чем представлял это для себя: я хочу, может быть, ты тоже хочешь?       — Парня ведь сложно найти, да? — спросил Антон, надеясь на удачу. Только она сейчас могла спасти его от долга в пятьдесят кусков, которых у него, само собой, не водилось. — Я так никого особо и не нашёл за всё то время, что думал: «Хочу потрахаться».       — А, так ты за этим познакомился?       — Отчасти — да. Отчасти — искал единомышленника.       Захар дал добро. В интернете Антон почитал, что нравится мужикам в сексе с мужиками, и пришёл к выводу, что с ними нужно вести себя так же, как с девчонками: не быть мудаком и спрашивать, всё ли нормально. Остальное дело практики.       Практики с пацанами у Антона не было, и он просто надеялся на свои мозги и на помощь Захара.       — Ты напряжён, — почувствовал Антон. Напряжение в людях он всегда чувствовал отменно. — Что мне сделать, чтобы ты расслабился?       Захар не выглядел человеком, который знал ответ, возможно, этот секс для него тоже был первым?       — Отсоси мне, — сказал он с кривой ухмылкой. — Там, может быть, и расслаблюсь.       Антон кивнул и без промедления взял Захара в рот. Когда Антон посмотрел на него, у того в глазах было только неверие, будто так не должно быть. Антон ни о чём не спросил и сделал своё дело. Как он и ожидал, Захар кончил быстро — скорее всего, никакого опыта в сексе у него в помине не было.       — Ты же подготовился? — уточнил Антон, на что Захар слабо кивнул. — Сам с собой сексом занимался?       — Бля, Антон…       — Я серьёзно. Чтобы ты мне потом не предъявил, что я что-то не то сделал.       — Занимался! Доволен?       Доволен Антон не был, но вполне удовлетворён ответом. Захар напомнил ему Алёну, которая тоже почти ничего не делала, а только училась принимать удовольствие. Захар был таким же, поэтому с ним Антон вёл себя осторожно: медленно двигался, целовал, успокаивал. Когда они закончили, Захар расплакался. Это был второй раз, когда в постели с Антоном кто-то плакал.       — Что случилось? — спросил он, гладя Захара по ноге.       — Да бесит меня это… Что такого в том, что я — гей? Ну нравится мне, и что?..       — Да ничего, — ответил Антон. — Это просто люди тупые, ещё не дошли мозгами до того, что чужие постельные дела их не касаются.       — Ну а сам ты? — Захар сел и посмотрел на Антона. — Ты же не гей, да?       — Да, скорее, би.       — Я не в этом смысле! Я знаю… Что ты наверняка поспорил…       — Если знаешь, почему согласился?       Захар подтянул к себе колени.       — Да откуда мне знать? Хотел, чтобы у меня тоже кто-то был… Чтобы было элементарно с кем говорить. А секс — это что-то вообще запредельное.       — Я не против с тобой говорить и трахаться.       — Даже если тебе ничего с этого не перепадёт?       — Так секс — это уже перепадёт, верно? — Захар улыбнулся. — Хочешь, я тебе половину отдам?       — Половину чего?       — Бабок, на которые поспорил.       — Ты на деньги спорил?!       — А смысл спорить на что-то, кроме денег?       — И сколько я стоил?       — Тридцать.       Захар моргнул несколько раз.       — Тридцать чего?       — Тысяч.       Захар выпучил глаза.       — Серьёзно? И ты предлагаешь мне пятнашку?       — Ну да. — Антон почесал подбородок. Хотелось курить.       — Ты мог промолчать и всё себе забрать.       — Мог, но не стал.       — Тогда, конечно, хочу. Кто вообще от этого будет отказываться?       Антон засмеялся.       Видео показал пацанам и получил свои деньги. Не сразу, но получил. Встречи с Захаром продолжались, и на одной из них Захар сказал:       — Такая тупая идея, но… Как смотришь на то, чтобы порно снимать в интернет?       — Зачем?       — Чтобы деньги получать.       Антон удивился.       — А с лицами что делать?       — Можно обрезать. Или повязку надевать. Или, на край, цензурить.       — А ты сам хочешь?       — Подумал, что это простые деньги… Да и мне нравится с тобой сексом заниматься. Мы не будем делать больше того, что делаем сейчас. Если будут платить, то хорошо, если нет… То хотя бы мы с тобой удовольствие получим.       Наверное, тогда, когда Антон поспорил на Захара, он понял, что любит лёгкие деньги. Да и кто их не любит? Зачем трудиться, стараться, когда можно не прикладывать ни капли усилий?       Они завели аккаунт, друг друга решили называть Пашей и Мишей, чтобы не палить настоящие имена. Первые пару месяцев отклика почти никакого не было, и они просто делали то, что делали раньше, а потом одно порно завирусилось, и наконец-то эта затея стала приносить хоть какие-то плоды. Жить самостоятельно на эти деньги было нельзя, но вот позволить себе лишние хотелки — очень даже.       Так продолжалось до выпускного, а потом они разошлись. Захар уехал в родной город по целевому, а Антон отправился в армию. Когда вернулся, родители, в частности отец, не один раз прямо говорили, что Антону нужно съезжать и начать жить свою жизнь. На первое время средства к существованию отец выделил, дальше Антон должен был сам решить, что делать, но мысли о лёгких деньгах его не отпускали, и он этим воспользовался. Встречался и с парнями, и с девчонками, и всё ради секса. Ради чужого удовлетворения и утешения собственной души вырученным деньгами. Так и складывалась жизнь. Мать спрашивала, кем он работает, сколько зарабатывает, когда будут жена и дети, а Антон об этом даже думать не хотел. Он хотел жить для себя и брать от жизни то, что считает нужным, а не то, что предлагают.       Для матери придумал присказку, где и как работает, та передала её отцу, сам Антон сказал, что хотел бы накопить состояние, а потом обзавестись семьёй, а на деле только искал способ, как меньше работать и получать больше денег. И когда ему подвернулся пацан в подъезде, он решил испытать удачу. Увидел его один раз, когда выходил, второй раз, когда возвращался, и решил, что если увидит его в третий раз вечером, то воспользуется. Просто так пацаны в подъездах не сидят. И как же Антон оказался прав, когда увидел Руслана в третий раз.       Это был знак, как и то, что Руслан расплакался с ним в постели. Тоже третий раз, когда с ним плачут во время секса. Это не могло быть тупым совпадением, это был настоящий подарок судьбы, которой сам Антон всегда улыбался, и Руслан был тем, что так не доставало ему для лёгкой жизни.       Он впервые взял человека, который не хотел секса, и это до чёртиков возбуждало. Его тело говорило «нет», его эмоции кричали «прекрати!», слёзы просили остановиться, но Антон на всё это плевал с высокой колокольни. Он всегда удовлетворял других, всегда думал о том, как они себя чувствуют, всегда спрашивал, как они, не больно ли им, как сделать им хорошо, а самому, что осталось, то и брал. Но не сейчас, сейчас он мог взять всё. Всё, чего хотел, всё, что видел в Руслане, в этом пацане, который просто-напросто сбежал из дома, и тем самым подарил Антону возможность жить долго, безбедно и в собственное удовольствие.       Конечно, он предполагал, что Руслан может отказаться спать с другими, он даже ждал, что, скорее всего, тот откажется, но тот раз за разом делал те выборы, которые были ему самому противны, а у Антона вызывали улыбку и пополнение на балансе.       Когда Антон впервые увидел, как Руслан вешается на шею клиента, то понял, что пацан либо хорошо играет, либо реально может быть не забитым и открытым. Это хотелось ощутить на себе. Не только сопротивление, но и желание доставить ему самому наслаждение.       — Я хочу, чтобы ты вёл себя так же, как ведёшь себя с мужиками, — сказал Антон, на что Руслан устало посмотрел на него.       — В плане?.. Я же и так с тобой трахаюсь.       — Я говорю про то, как ты себя счастливо с ними ведёшь. Хочу, чтобы ты так же вёл себя со мной.       — Постоянно?       — Хотя бы во время секса.       Руслан вздохнул.       — Ладно. Только… Сделаем так, будто ты только-только пришёл, а я тебя встречаю. А то… Просто так не знаю, как сделать.       Антон кивнул. Они разыграли сценку, в которой готовый Руслан спокойно ждал клиента в комнате, а Антон был этим самым клиентом. Стоило ему открыть дверь, как он прочёл в больших синих глазах всю доступность и распущенность.       — Привет! — Руслан подскочил к нему и обнял за шею, притягивая к себе.       Руслан играл, но Антон не мог сомневаться в том, что видел. Слишком честно, слишком искренне, слишком живо.       — Чего ты хочешь? — спросил с улыбкой Руслан.       — Хочу, чтобы ты доставил мне удовольствие.       Руслан рассмеялся в губы и потянул Антона на диван, уложил его и довольный принялся обхаживать: гладил по рукам и ногам, заглатывал член, целовал, куда только губы дотягивались, и с усладой принимал в себя Антона. Антон вспомнил всё, что было между ними: как он учил Руслана делать глубокий минет, как того постоянно рвало и как они использовали это с извращенцами, которые кайфовали от того, что рвота течёт через нос, вспомнил, как Руслан ещё не мог двигаться сам, как ему всё было больно и противно, как он ненавидел, когда его шлёпали или давали ему пощёчины. Он всё научился принимать, он всё научился делать, только бы продолжать жить этой жизнью.       Она ему так понравилась, что даже когда никого не было, а Антону не хотелось, Руслан брал дилдо и закрывался в ванной. Сам удовлетворял себя как мог.       — Занимайся этим в комнате, — сказал ему Антон, сидя на кресле в ноутбуке, когда увидел, что Руслан взял фаллоимитатор и смазку.       — Не хочу, — кивнул он и скрылся за дверью.       Но потом «не хочу» растворилось, и, когда Антон был на кухне, Руслан вполне мог работать с собой на диване, но иногда Антон подходил так не вовремя, что Руслану хотелось убежать. Антон не давал.       — Да куда ты? — Антон держал его за плечо, прижимая к одеялу и трогая рукой резиновый член. — Я тебе помогу. — И он сам начинал им двигать: быстро, жёстко, от чего Руслан чуть ли не стонал в голос. Антон не понимал, как это вообще возможно: чтобы человек любил и ненавидел что-то одно так сильно. — Может, тебе побольше купить? — рассмеялся Антон, а слово своё сдержал.       Когда Руслан увидел собачий дилдо, он лишь нахмурился.       — Я, по-твоему, зоофил? — сказал он.       — Это всего лишь игрушка.       — Да-да, надо сказать спасибо, что я мочу не пью и кал не глотаю.       Антон закатил глаза и отдал игрушку Руслану. Тот опробовал её в тот же вечер, но сказал, что сильно большая и надо привыкнуть.       Когда вопрос зашёл о деньгах, перед тем, когда Руслан согласился на двухнедельную авантюру, Антон сходил в комнату и из ящика достал конверты, которые потом кинул перед Русланом на стол.       — Что это? — спросил Руслан.       — Твои деньги. Тебе же они нужны были?       Руслан широко раскрыл глаза, а потом принялся открывать конверты. Его руки тряслись, когда держали пятитысячные, тысячные купюры, словно он не мог поверить в то, что они на самом деле есть.       Как и раньше, когда Антон работал с кем-то в паре, он делил деньги поровну, просто Руслану он о них не сказал. Почему? Боялся, что тот, завидев деньги, улизнёт. Найдёт себе повод жить лучшую жизнь. А Антон свой шанс упускать не хотел, поэтому молчал, ничего не говорил, но откладывал деньги, чтобы в нужный момент заткнуть Руслана, если тот начнёт выёживаться по поводу того, что у него ничего нет. Всё есть. В сохранности у Антона.       Руслан сидел в ступоре и смотрел на деньги, а Антон ждал, когда он что-то скажет. Этих денег хватит, чтобы снять квартиру, а потом ещё жить спокойно несколько месяцев. Антон знал. А ещё он знал, что деньги кончатся, и тогда, скорее всего, Руслан бы вернулся к нему, чтобы ещё заработать. Но мог и не вернуться. Поэтому деньги Антон прятал до самого конца.       — Можешь их забрать и уйти, — так и сказал Антон. Руслан не отвечал. — Руслан.       — Блядь, — выронил тот и закрыл лицо руками. — Какой же ты придурок, Антон. — Это всё, что сказал Руслан, а потом согласился на двухнедельную авантюру. Деньги спрятал в свой ящик и больше их не доставал.       С авантюрой поначалу всё было плохо, но на неё Антон больших надежд не возлагал. Две недели — это много. Мало кто на это согласится, поэтому она была запасным вариантом, который стрелял время от времени.       Руслан всё время сидел дома. Когда им обоим было нечего делать, Антон доставал настолки. Прикупил для развлечения клиентов — это было чем-то странным и непонятным в ситуациях, когда человек пришёл за сексом, а ему предлагали тихо-мирно провести время за партией. Антон всем занимался: и готовкой, и уборкой, и поиском клиентов, но от Руслана Антон не хотел больше того, что тот делал. Он должен был выполнять свои функции и приносить деньги, и с этим он справлялся, поэтому жаловаться Антону было не на что.       Как-то Антон пытался привести его в форму. После побега из дома Руслан страшно отощал и некоторых людей это отталкивало. Решили начать с того, что Руслан будет есть хотя бы два раза в день: утром и вечером. В девяносто пяти процентах, когда он ел вечером, его незамедлительно вырывало. Его организм привык к голоду и маленьким порциям еды. Это исправить было нельзя, и Антону пришлось отказаться от своей идеи.       Периодично Руслан возвращался к собачьему дилдо и пытался пропихнуть его глубже, по узел, но у него ничего не выходило, и когда Антон застал его за мастурбацией, он решил подключиться.       — Антон, отвали, — говорил Руслан.       — Какой ты неженка, — отвечал Антон и брался за дно дилдо.       Руслан стоял перед ним раком. Руки опустил и схватился за ткань, а Антон спокойно двигал игрушкой. Поступала вполне свободно, а когда Антон её полностью доставал, какое-то время дырка Руслана была приоткрытой. Антон смазал собачий дилдо по всей длине и затолкнул в Руслана, а потом начал давить, чтобы узел тоже зашёл.       — Антон! — крикнул Руслан, махая рукой. — Блядь, прекрати!       Но Антон его не слушал, он подумал: «А что будет если?», и дальше руки сами двигались. Руслан сопротивлялся, возился, а Антон крепко его держал и повторял:       — Терпи.       Узел вошёл, а Руслан прикрикнул, растягиваясь на диване. Его ноги дрожали, а Антон был как никогда удовлетворён. Руслан развернулся, и Антон схватил его за лицо, закрывая ладонью нос и рот, а второй удерживал его за правую руку. Руслан пытался открыть рот, но даже так, ладонь Антона была слишком большой, а зубами зацепиться, чтобы укусить, у него не получалось. Свободной рукой он пытался ударить Антона по лицу, но не дотягивался, поэтому шкрябал короткими ногтями кожу, при этом не прекращая кричать в ладонь и просить его отпустить. Антон улыбался и давил сильнее, пока Руслана не начало бить изнутри, только тогда он его отпустил.       — Понравилось? — довольно спросил Антон, а Руслан сел, отдышавшись, и ударил Антона по щеке.       Это была его первая пощёчина. В школе доводилось драться, но там же всё было по-другому. А тут Руслан… Антон посмотрел на него, и быстро возникшая злоба Руслана мигом стушевалась, открывая Антону вид на того самого пацана, который сидел под лестницей в подъезде: слабого, затравленного, немощного.       — Я надеюсь, ты понял, что так делать нельзя, — строго сказал Антон, от чего Руслан опустил голову.       Такого в правилах не было, но допустить такое Антон не мог.       Больше всего он ненавидел, когда нарушали установленный им порядок. Отец говорил, что в этом мире нет правил, кроме тех, которые придумал ты сам. Твоя задача — придумать их, вынести в свет и придерживаться их. Если человек с ними не согласен, то пусть либо примет их, либо уходит. Так же было и в том, что касалось всех тех сексуальных услуг, которые оказывал Руслан. Правила и дозволения пополнялись, каждый раз оговаривались, но то, чего не выносил Антон, было открытым насилием. Игры — пожалуйста, но за насилием иди в другое место. Так он лишь услышал за дверью удар, а потом слабый крик Руслана, который не успел его позвать.       Антон сам вломился и только реакции мужика — больших раскрытых глаз и испуганного лица было достаточно, чтобы определить, что правила он нарушил. Антон выкинул его за дверь, а потом подошёл к Руслану, тот прикрывал рот рукой и плакал.       — Покажи. — Антон взял его за руку и увидел, что изо рта сочится кровь.       — Больно пиздец, — промямлил Руслан, показывая ладонь, на ней был осколок зуба.       Антон вздёрнул его голову и видел, что зуб к чертям собачьим треснул.       — Блядь, — сказал он и быстро достал свои вещи из шкафа, а потом принялся искать штаны Руслана, но нигде не мог их найти. — Блядь, Руслан, где твоя одежда?!       То, что у Руслана ничего не было, представляло собой несомненный плюс, кроме тех ситуаций, когда оно действительно было нужно.       Антон кинул ему свои штаны и сказал одеваться, сам пробил стоматологические клиники и вызвал такси. Пока ехали, Антон звонил и уточнял, могут ли их принять, так как ситуация явно экстренная. Платил из своего кармана, но его это нисколько не волновало, он бесился внутри, что такое произошло. Это же значит, что Руслану понадобится время на восстановление, а значит, никаких клиентов, никаких денег. У них график! А этот пидор всё исхреначил. Придётся связываться, отменять, переносить… Антона это бесило больше всего — когда всё идёт не по плану.       В кабинете Руслан развёл, что ничего вставлять ему не надо. Антон говорил, что заплатит сейчас, а тот потом отдаст ему деньги, но Руслан всё равно отказывался. У него будто винты слетели: он плакал, кричал, говорил, что ему ничего не надо, и убедить его в обратном было нельзя. На этом и пришлось сойтись.       В аптеке купили специальное обезболивающее для зубов и вернулись домой. Руслан только и делал что всхлипывал, но ничего не говорил. Спать на диване отказался и спал на полу. Потом отказывался есть, списывая на то, что место зуба болит. Даже воду толком не пил, а Антон не знал, что с ним делать. Как с ним поговорить, как заставить его делать всё то, что он делал раньше. А если откажется? Это всю систему менять, перелопачивать все правила. Антон не был к этому готов.       Но постепенно всё вернулось на круги своя. Руслан стал пить, есть, спать на диване. Отдых затянулся на две недели, а потом он просто сказал, что готов. И всё. Возможно, ему просто нужно было поистерить и отвести душу.       Жизнь вернулась в привычную колею. Авантюра иногда выстреливала, но чаще приходилось иметь дело один на один, и здесь всё оставалось по-старому.       Иногда Антон просыпался посреди ночи из-за того, что просыпался Руслан. Тот уходил на кухню, наливал воду и поил Долгорукого — растение, которое Антон по приколу забрал из подъезда. Он тогда сказал, что это лохматое создание один в один Руслан, которого подобрал Антон. Руслану сравнение не польстило, а за растением он иногда смотрел. Поливал. И почему-то посреди ночи.       Иногда он сидел рядом с Антоном, и Антон спрашивал, в чём дело, а Руслан говорил: «Ничего» и уходил на кухню, возился там. Что-то перебирал. Антон мог надавить, потребовать объяснения, но ночью он хотел разбираться с Русланом меньше всего. Хотелось просто закрыть глаза и на немного отключить сознание, чтобы не думать ни о чём, ни о чём не волноваться и не париться, и продолжить жить лёгкую жизнь, о которой Антон всегда мечтал.