Уроки повышения самооценки

      Театральный институт был в принципе обычным, спокойным местом. Когда тут было пусто. В остальное время бегали актеры и преподаватели, случались сцены и перестрелки, постоянный кипиш и энергия. Сегодня пробы и экзамены, у кого-то летние репетиции или свои дела. Для июля слишком людно.        Да Костя был и не простым, но вполне среднестатистическим студентом театрального. Жил, творил и учился в Питере. Просыпал постоянно. На это сказывались и подработки и гора заданий. Даже когда хотел доспать десять минут, а по итогу проебывал час, не высыпался. Он становился растерянным, так что очень ошарашено отреагировал, когда в него в коридоре врезался парень.       — Извини, — тихо сказал парень, который о него ударился.       — Аккурат… — начал ради приличия ругаться Костя. Только парень поднял на него глаза, опухшие и красные. Для Кости это было вторым удивлением за утро. А он не умеет людей успокаивать, что делать? — что-то случилось?       — Экзамены, — тихо ответил парень. И все стало понятно почти сразу. И солнце ярче, и ностальгия. Он тоже нервничал на вступительных. Но не ревел.       — Да ты вообще не переживай, — спокойно отмахнулся Костя, — сюда таких дебилов брали, а ты толковый. Скорее всего.       — Я все равно не поступил.       — Ты это с чего решил? — спросил Плотников.       — Экзамен сдал плохо.       Парень не показывал никакой причастности к диалогу, но на вопросы отвечал.       — Результатов же нет пока, — не отставал Костя. Этот Влад его сильно зацепил. Хочется ему теперь что-то доказать. Только он странный какой-то. Ты его стараешься успокоить, а он все отнекивается и убеждает уже тебя. Но оставлять его так неправильно.       — Да сам знаю, что херово, — ругнулся парень. — Чтоб актёром быть, нужно быть лучшим. Или единственным.       — Так а может ты и то, и то.       — Ну ты чего пристал? Ты ж меня на сцене не видел. Ты меня вообще не знаешь.       — У меня будет время.       Влад прикусил губу, о чем-то крепко задумавшись.       — Не думаю, — ответил парень. Он нахмурился и снова растворился в толпе. Как призрак — не совсем понятно, был он тут, или Косте с недосыпа уже кажется. Ни номера, ни фамилии, ни соц сетей. Парень оставил после себя лишь какое-то туманное воспоминание и очень маленькую надежду на дальнейшую встречу. Плотников все равно верил. Чуйка. Интуиция.       Но, как бы Влад не нервничал, он поступил. Пришёл смотреть списки через огромное желание остаться дома. Было много первокурсников, родителей и преподавателей. Влад стоял почти наверху списка. Он пару раз перечитал, для достоверности сфоткал и отправил родителям.       Для поступления он намеренно уехал из родных Ливн в Питер. В голову ударило счастье, как от чего-то неожиданно приятного. Как же хорошо в себя не верить — ты всегда или прав, или приятно удивлен.       Костя же стоял и наблюдал из-за угла за парня. Пришел занести реквизит перед началом учебного года. Еще только начало августа, у него три недели до обучения и судя по тому, как светленький улыбался, его интуиция была права.       У парня была энергетика и именно это нужно актеру. Он цеплял. Вызывал эмоции. Парень поправил смешно отросшие светлые волосы от лица. Костя задумался. Симпатия, она изначально, либо есть, либо её нет. И у Влада она была, просто в другом виде.

***

      Следующая их встреча состоялась уже в середине сентября. Влад на встречу бы с парнем, конечно, не согласился. Просто Плотников залетел в ближающую с универом кофейню, такой же потрепанный как всегда и заспанный.       — Доброе утро, — дежурно улыбнулся знакомый парень за кассой. Судя по его лицу, он тоже узнал парня, — Ну ты, блять, издеваешься?       — Не поверишь, но случайно сюда зашёл, — сказал Костя. — Ладно, мне раф. А стаканчик подпишешь? — игриво улыбнулся парень. Он пока держался на запале, как только остановится уснет. Совсем забыл, какого это учится и работать.       — Я подумаю, — расслабил лицо Коноплев, — имя какое?       — Ну, Владь… — свел жертвенно брови Костя. Они теперь иногда виделись в коридорах, столовых и курилке. И пока Плотников Влада бесил безумно, пока тот не вкатил и не прочувствовал его актерскую энергетику. Тем не менее для Коноплева он казался язвой и сталкером, который его из-под земли достанет и докопается.       — Ладно, — расслабился Коноплев, — Костя-Костя, — развернулся он, выводя на стаканчике буквы.       — А сердечко нарисуешь? — не отставал парень и увидел недовольную мордашку, обладатель которой все же черкнул маленькое сердечко под именем, получив улыбку Кости в ответ, — а ты вообще тут что делаешь?       — А дохуя вариантов? — спросил Влад, уже перемалывая зерна и доставая сироп из шкафчика.       — Ну то есть, ты же поступил. А я говорил, кстати.       — Жить же все равно на что-то надо.       — Ну… — Плотников достал из рюкзака листок с кучей имён и ручку. — Коноплев Владислав Сергеевич, — сказал Костя, обводя имя Влада в списке. — Седьмое место. Это браво.       — Это случайно, — сказал парень, переливая напиток в стакан и задумался.

***

      Костя проснулся от лёгкого холодка, который пробрался под кожу. Немного поелозив по кровати, он закутался в одеяло. Сил встать и закрыть окно не было. На улице стоял апрель, а погода все равно убивала. Костя, понимая что одеяло его уже не спасёт, встал и пошёл к балкону, который открыл Влад, чтобы покурить.       — Владь, девять утра, суббота, или ты мне объясняешь, нахера ты так рано встал или я отдаю тебя туда, где нашёл: в детсад, — начал невыспавшийся Костя.       — Прости если разбудил, — спокойно ответил Влад, в очередной раз извиняясь. И так из раза в раз.       Как Костя понял, это была его отличительная черта. Чтобы он не делал — извиняется. Эта часть Влада просыпалась резко и не уходила. Что было плохо.       Он прикольный, смешной, но разговаривать с ним периодически нереально. Типо «не Влад, ты очень талантливый, перестань», «я от тебя без ума, я правда-правда тебя очень люблю» и «я о тебе забочусь». Он всегда отвечает «прости, что нервирую», «прости, что тревожу», «прости, что…» бла-бла-бла.       — Владь, ты за меня не переживай, просто мы до двух ночи фильм смотрели и ты ведь не выспался, — объяснил Плотников парню, — а ещё тут очень холодно, заболеешь, и сигарета тебя не согреет. Тем более моя.       — Не, за это извиняться не буду, — сказал Влад, вновь затягиваясь. Да он крал вещи Кости. Возможно, он планировал свить из них гнездо. Да, футболки парня занимали у него пол шкафа. И да, свой айкос он уже почти похоронил, стреляя сигареты у Кости, когда очень хочется.       Костя залюбовался на картину перед собой. Парень стоял в одних боксерах и старой Костиной футболке, которая уже стала ему как родная. На балконе, с сигаретой, как в худшем кино. А ведь сам только со съемок вернулся.       — Правда, пошли внутрь, — сказал Костя.       Коноплев улыбнулся, туша сигарету и кидая её в пепельницу, которую сам же приспособил. Он зашёл обратно в квартиру, запирая за собой дверь на балкон. На контрасте уличного ветра, в квартире было тепло и свежо. Влад упал обратно на огромную кровать. Головой упал в подушку, а сон не возвращался. Он вообще спал очень нервно теперь.              Его усталость накапливалась и сводила их обоих с ума, лучше не становилась, а к врачу идти не хотелось.       Костя понял не сразу. Ещё пару секунд стоял сверху, размышляя над идеей завтрака, как вдруг заметил, что парень почти не шевелиться. Помер там что ли?       — Владь? — обратился Костя, но не заметил обратной реакции. — Влад, — запереживал Плотников, ложась рядом. — Ну ты чего?       Он прижал Влада к себе, защитил, спрятал. Он знал — это важно. Для всех людей важны прикосновения. А Коноплев тактильный. Костя перебирал его волосы, чувствуя как тело трудно дышит. Владу плохо давно, сколько он его знает, и он очень хочет помочь парню. Вернуть моменты, когда он веселый.       А у них много такого было. Правильного. Теплого. Им до необычного хорошо вместе, они друг друга прочувствовали и приняли. Шутили, практиковали играть вместе, гуляли, пили как твари. Но иногда начинались и плохие периоды. Как сегодня. Когда Влад долго молчит и не пытается даже объяснить, что случилось. Он считает все это по-детски и глупо. Он плохо отыграл и это только его проблемы. Никто этого не видит, а он знает. Он не может смотреть на себя в кадре. И пусть съемки дают бесконечное желание жить, результатом он не гордится никогда. Уверен, его не возьмут на серьезную роль. Он никогда не будет сниматься в хорошем кино.       — Влад, знаешь на кого ты похож? — резко спрашивает Костя, целуя в висок.       Влад резко поворачивает голову наверх, встречаясь с тёмным взглядом Кости, пропитанным бесконечной нежностью.       — На истеричку в ПМС?       — Может от части, но я хотел сказать кота, — улыбнулся Костя, целуя парня в губы.       — Кота? — улыбается Влад, выныривая из своего убежища. У Кости глаза большие-большие, и добрые.       Костя целует Влада. Целует настойчиво. Он уже не выпытывает, случилось ли что-то, чем помочь. Он знает. Язык любви Кости — слова. Костя каждый день говорит о том, что он любит Влада. Любит, хочет, оберегает, не даёт никому, волнуется, переживает. Язык любви Влада — прикосновения. Он никогда не говорил о любви, хотя это и не надо было. Потому что Костя и так знал. Он чувствовал это через объятья, поцелуи, когда Влад подходил со спины в конце дня и массировал спину. Когда держал руку на коленке и знал, сейчас Костя накроет её сверху своей, или возьмёт в свою руку и поцелует.       А сейчас Костя прижимал холодное тело к себе, в надежде согреть, отдать кусок себя. Влада мелко трясло. Ему было холодно, больно и обидно.       — Вставай, — резко сказал Костя, — давай, давай.       Влад ничего не понимал, пока его поднимали и насильно ставили на ноги.       — Кость, че ты…       — Пошли, — ответил Костя, насильно таща тело в прихожую, подхватывая под подмышки, чтобы парень не упал.       Он подвёл его к зеркалу, благодаря которому можно было видеть до пояса, прямо над комодом.       — Смотри, — он встал сзади, придерживая Влада за талию, ставя того лицом к зеркалу.       — Смотрю, — сказал Влад.       — Что видишь?       — Кость, ты издеваешься? Ну себя я вижу.       — А подробнее, что именно видишь? — он провел руками вниз к животу, — давай, думай, развивай воображение. Ты же актер.       — Ну волосы, русые, покраситься корни надо, — начал Влад и увидел одобрение. — Лицо, красное, нос курносый, эта ебанная щель между зубами…       — Не правильно, — ответил Костя. — Всё не правильно.       — А что ты от меня хочешь?       — Ну вот смотри, я вижу прекрасные большие зеленые глаза, или карие. У тебя если честно, хуй поймешь. Но наверное зеленые, — Костя наклонился к Коноплеву и поцеловал в щеку. — Прекрасную улыбку, которую ничего не испортит.       Влад засмущался, съежился и крепче прижался спиной к Косте. Тот провел руками, касаясь губами виска.       — А ещё ты невероятно привлекательный, сексуальный…       Щеки Влада мгновенно налились красным и было огромное желание натянуть футболку пониже. Но Костя перехватил его руку, заводя под футболку. Он любил такие игры, и часто принимал их правила. Только смотреть на себя вот так очень смущающе. А Плотникову вроде совсем по барабану.       — Он невероятно горячий, у него красивое тело…       Рука Кости вела по бедру. Голому и невероятно разгоряченному. Кажется Костя нашел отличный способ его согреть.       — У него крепкие ноги, плоский живот…       Плотников провел от бедра, пробился теплыми руками под футболку, специально игнорируя пах, который уже кровью наливался. Влад смущался так, как не смущался никогда, казалось, покраснел до кончиков волос. Руки Кости казались такими горячими, такими правильными.       — У него прекрасное тело, — руки Кости синхронно начали водить вверх к Коноплевской шее. Он говорил это не раз, а сейчас звучало резко и правильно.       Влад поднял руки, давая снять с себя футболку. Костя моментально содрал её, продолжая оглаживать тело Влада. Тот тихо постанывал, наслаждаясь прикосновениями.       — У него гладкая кожа, которую не стоит скрывать за одеждой, — томным шёпотом сказал Костя, начиная оттягивать резинку боксеров, поглаживая тазобедренные косточки. Он опустил руку ниже, ощупывая теплую плоть. Влад тяжело дышал, иногда тихо постанывая.       — Я тебя люблю, — шепнул блондин. — Кость…        Костя улыбнулся, утыкаясь носом в шею, целуя, и оставляя след от зубов, который уже через пару минут станет ярко багровым.       — Владь, как я тебя буду любить, если ты себя не любишь? — спросил Плотников, одергивая руку от чужого члена, чем выбил недовольный выдох       — Ты меня не любишь?..       — А ты себя любишь? — Нет…       — Тогда мы начнём сначала, — улыбнувшись сказал Костя, отдаляясь от парня.       — Я себя люблю, — сказал Влад, разворачиваясь к Косте.       — И я тебя люблю, — сказал Костя, резко подхватив парня под бедра и целуя в губы.