Главное, не где, а с кем

Отчий дом. Из него дети уходят в жизнь и сюда возвращаются - хотя бы памятью, - когда жизнь своими подъемами, ухабами и крутыми поворотами испытывает их на прочность. И счастлив тот, кто может поклониться родным стенам с благодарностью и любовью. И горька судьба тех, кому это возвращение к истокам жизни несет лишь разочарование и обиду. Человеческие существа так устроены, что их развитие крутится вокруг привязанности. Домашний ребенок всегда чувствует защищенность, чувствует, что тыл прикрыт, ему все интересно, у него много сил, он многое пробует. Даже если он ударился, испугался, куда-то влез, что-то не получилось, у него все равно есть свой взрослый, к которому он возвращается. Какой-то умник подсчитал, что перед глазами ребенка в доме ребенка мелькает за неделю около двадцати пяти разных взрослых. Меняются воспитатели, нянечки, логопеды, медсестры, массажисты — кого только нет. Их там много очень, а привязанность формируется только в условиях, когда у ребенка есть свои взрослые и есть чужие. Нормальный ребенок не позволит чужому человеку, например, подойти и взять его на руки и унести куда-то. Он не поймет, что происходит. Он будет сопротивляться, он будет плакать, ему будет страшно. Он будет искать родителей. А детдомовского ребенка любая чужая тетка может подойти, взять из кроватки и унести куда хочет. Делать, например, ему больно — какую-нибудь прививку. И нет никого, кто бы его от этого защитил. Нет никого, кого бы малыш воспринимал как своего взрослого защитника, за которого он должен держаться, который не даст его в обиду. Привязанность избирательна, он не может привязаться к двадцати пяти тетенькам сразу, даже, если они обращаются с ним как с ребенком, а не как с кульком. Программа привязанности — это не про любовь-морковь, а про выживание. Это программа, которая позволяет детенышам млекопитающих проходить период беспомощности после рождения. Детеныш все время прикреплен к своему взрослому, который за ним присматривает, который его кормит, который его уносит на себе в случае опасности, который за него дерется, если приходит хищник. Это про жизнь и смерть. Поэтому ребенок, который не находится в ситуации привязанности, — это ребенок, который каждую минуту своего существования испытывает смертный ужас. Не грусть и одиночество, а смертный ужас. И он, как может, с этим ужасом справляется. Он уходит в диссоциацию — вот в это отупение и ступор. Он уходит в навязчивые действия, когда качается и бьется головой о кровать, о стенку. Он уходит в эмоциональное очерствение. Если у него все душевные силы тратятся на преодоление ужаса, то какое у него там развитие, какое ему дело до того, что мир интересный? В первые годы жизни в детдоме ребенок горюет, он скучает, он любит своих родителей — даже самых непутевых, пьющих, он беспокоится о том, что маме или бабушке никто не помогает. Проведя много лет в детском доме, пройдя ломку сознания, ребенку все равно, он уже никого не любит, ему никто не нужен. Он относится к людям потребительски, его интересует человек только с той точки зрения, что с него можно получить. В систему детского дома приходят дети, да, пусть грязные, пусть вшивые, пусть чего-то не умеющие и не знающие, но живые, любящие, преданные, с нормальным сердцем. А после нескольких лет жизни со сбалансированным питанием и с компьютерными классами они превращаются в нечто пугающее, которым говоришь, что мать умерла, они отвечают: - Хорошо, пенсия будет больше. И в этом главный ужас этой системы. Страшно? Но это только фасад, а внутри еще страшнее, уж поверьте мне, я прошла эти круги ада. А ведь мне еще и повезло, меня просто игнорировали… Кто мои родители я не знаю, от меня отказались еще в роддоме. Внешностью меня бог наградил «никакой». Я не утрирую и не жалуюсь, я благодарна ему за это! Правда, благодарна. В детском доме опасно быть красивым. Почему? Потому что со стопроцентной гарантией пойдешь по рукам. Не лучшая судьба и у дурнушек, так как каждый считает просто своим долгом толкнуть, унизить, ударить, оскорбить. Не верьте красивым фильмам о дружных детских коллективах детдомов, в действительности это стая диких обозленных зверенышей, в которой выживают сильнейшие особи и, как ни странно, неприметные. С моей же внешностью только шпионом быть, глазу не за что зацепиться. А еще я рано поняла, что высовываться не стоит. Училась я, как проклятая, но на уроках отвечала на твердую четверку, ни больше ни меньше. Меньше нельзя - планировала поступить по «сиротской» программе в ВУЗ, больше нельзя – завистники забьют. Вот так я и прожила 18 лет. Выпуска из детского дома ждала, как самого светлого праздника. Наконец, я избавлюсь от оравы будущих проституток и бандитов. Кстати, я не осуждаю, я констатирую факт. Им просто нет другого места в этом мире. Только единицам (очень хочу войти в их число) удается вырваться из порочного круга. Как выбивала «путевку в жизнь», как сдавала экзамены в институт долгая и не интересная история. Все произошло уже после поступления. Я ехала в маршрутке сама не своя от счастья. У меня для этого был повод – я поступила, я добилась своего. В моих мечтах я уже жила в приличной квартире, а не в выделенной мне коммуналке, работала в серьезней фирме, а не торговала на рынке. Из состояния эйфории меня вывело странное действо в центре салона маршрутки. Молодая, по-восточному одетая женщина, прокричав что-то на незнакомом языке, распахнула легкий плащ, а там… Я не знаю, как это описать правильно, но что это была бомба, поняла сразу. Быстро оглянувшись по сторонам, увидела, что мы стоим в огромной пробке посреди города… Вот как бы вы поступили на моем месте? Выпрыгивать в окно? Бесполезно. Взрывная волна догонит. Плакать? А толку? И я, закрыв глаза, начала шепотом неистово молиться: - Господи, да за что ты со мной так! Пощади! Дай шанс! Я не прошу помощи, просто дай шанс, сама справлюсь… Это все, что я успела лихорадочно произнести до того, как взлетела в воздух. «Вот это рвануло!» - подумала и все… Я летела в белом коридоре, в голове у меня было пусто, мысли разлетелись испуганными птицами. - Хм-м, - такой был посыл, а теперь что, смирилась? – прозвучал глубокий голос, в котором чувствовалось тоска веков. - А теперь от меня ничего не зависит, - проворчала я в ответ. Никакого страха, восторга я не чувствовала. Было состояние покоя, как при перезагрузке. - Вопила ты так, что даже я впечатлился. Ладно, получишь ты еще один шанс, но, сама понимаешь, на Землю вернуть не могу. - Давай куда можешь, - пожала я плечами. - Пожелания есть? – поинтересовался невидимый собеседник. - А ты их учтешь? - хмыкнула недоверчиво я. - Учту, - твердо пообещал Голос. Вот тут я задумалась. Напоминало это все историю с Джином из притч. Тот тоже выполнял желания просящих, но ОЧЕНЬ по-своему. - Чего молчишь? Имей в виду у меня дел кроме тебя по горло, - поторопили меня. – И пожеланий можешь предъявить не больше пяти. - Хорошо, - решилась я. – Во-первых, давай уточним – мир в который ты меня перенесешь техногенный или магический? - А ты не дура, - помолчав, даже с толикой уважения произнес Голос. – Техногенный и магический одновременно, - ехидно закончил он. Я снова задумалась, а потом пошла ва-банк: - Первое, я должна быть физически здоровой! - Разумно, следующее пожелание, - согласился невидимый собеседник. - Второе, я не должна быть дурнушкой… - То есть красавицей? – ехидно перебил меня Голос. -Нет, не обязательно красавицей, но как минимум симпатичной, - ответила я. - Интересно, дальше. - Третье, обладать хотя бы средним уровнем силы… - То есть ты не хочешь быть непобедимой, а просто обладать средней силой? – удивились мне в ответ. - В принципе, на твое усмотрение, но сила должна быть вызывающей уважение, пренебрежения я хватанула в той жизни под завязку, - передернула я плечами. - Хорошо, дальше? - Четвертое, я должна принадлежать к небедной семье, - гнула я свою линию. - И насколько богатой должна быть твоя семья, - решил уточнить Всевышний. - Достаточно для того чтобы оплатить мое обучение в магической академии. Я намерена по максимуму развить то, что ты изволишь мне дать. - Услышал, дальше! - И последнее, пожалуйста, позволь мне испытать простое человеческое счастье, - тихонько закончила я перечень своих пожеланий. Голос довольно долго молчал, а потом, будто на что-то решившись, подытожил. - Договорились малышка. Ты получишь все, что просила и даже больше, но на моих условиях. Главное будь сама собой! И снова полет…