Главное, не где, а с кем

Время. Оно то ползет улиткой, то несётся как стрела. Время движет и управляет нами. Именно время, становится виновником наших поступков, виновником ошибок. Оно порой начинает нас пинать стрелками, подгонять и напоминать о себе, время кажется таким быстрым, когда мы делаем то, что хотим и таким длительным когда мы раздумываем о чем-то, когда ждем чего-то. Я помню, как в прошлой жизни стремился быстрее вырасти, и оставить опостылевший детский дом. Теперь же в кругу семьи четыре года с тринадцати до семнадцати лет пролетели как одно мгновение. Я и оглянуться не успел, как пришла пора поступать в магическую академию. А я еще не насытился уроками с Редом, занятиями с Реем, разговорами о жизни с отцом. С теплотой вспоминаю трогательные, курьезные, смешные случаи из нашей семейной жизни. Помню, как мы с Реем решили ошеломить нашу «сладкую парочку» ко дню годовщины их знакомства пирогом. Мы долго ломали головы, чтобы им такого преподнести. Нет, правда, драгоценностями их не удивить, а вот собственноручно приготовленным съедобным шедевром очень даже. Видимо, это из меня мое прошлое поперло. Это в том мире считалось, что приготовленное собственноручно с любовью дороже всего. Готовить мы оба, предсказуемо, не умели. Рей по причине его положения в обществе. Что касается меня, то в детдоме нас такому не учили, а в этом мире мне было не до кухни. Но как выкрутиться я знал. Вы же помните, что вечера были даны мне для самообразования. Именно в эти часы и случались практически все курьезы. Например, я очень часто засиживался за полночь. Молодой растущий организм требовал пищи, вот я и повадился в кухню. Первое время главная кухарка смотрела на меня как на восьмое чудо света, а потом ничего, привыкла. Мы вместе с ней обсуждали новые рецепты, я первый дегустировал новые блюда. Как то я застал ее за чтением книги рецептов ее сочинения. Мне кажется, у каждой женщины Вселенной есть подобные записи. И названия рецепты традиционно получают, как правило, или по источнику (от Агапы, от Ингварда и т.д.), или по ингредиентам. Именно с этой тетрадкой и произошёл курьез. Но сначала нужно рассказать предысторию. Предыдущая кухарка умела готовить так, что пальчики оближешь. Звали ее Ирга Лирмаковна. Но был у нее один крупный недостаток – ее дочь. Девица, надо признать, была очень аппетитной стервой. А поскольку отец был вдовцом, дамочка намерилась стать его женой. Ловить решила на живца, то есть на свои формы. Отец хоть и ненавидел женщин через выходки маман, но гормоны требовали своего. Вот он иногда и позволял девице себя соблазнить. Однажды я их застал в его кабинете. Отец сидел, развалившись в кресле, а претендентка на роль мачехи старательно делала ему минет. Совершенно не смущаясь, отец лениво обратился ко мне: - Ниниэль у тебя что-то важное, или можешь подождать конца процесса? - Могу и подождать, - хмыкнул я. Девица была умелой и вскоре отец кончил. Она дисциплинировано проглотила всю сперму, вылизала до чистоты яички и член, застегнула ширинку брюк отца и поднялась с колен, победно на меня поглядывая. - Свободна, - бросил небрежно отец. Во второй раз я наткнулся на них опять среди белого дня, но уже в библиотеке. Отец поставил девицу, извините за мой французский, раком к креслу, задрал на голову подол платья, рядом валялись разодранные трусы, и драл ее, совершенно не заботясь о ее удовольствии. Дамочка активно подмахивала и вертела попой. Увидев меня, не останавливая процесс, родитель поинтересовался: - Подождать можешь, я скоро? - Подожду, - кивнул я головой в знак согласия. Отец действительно не затянул процесс. Он кончил, небрежно вытер член о платье девицы, застегнул брюки и небрежно бросил: - Свободна. Когда она удалилась, я не выдержал и спросил: - Отец, а почему ты не делаешь этого у себя в спальне? - Еще чего, всякую дрянь тащить в постель!- возмутился родитель. Пользовал он девицу до самого появления в доме Реда. После он, естественно, и думать о ней забыл. Отношения к моему учителю кардинально отличались от виденного мною ранее. Любовью они занимались правда везде, где могли (те еще кролики), но трепетное отношение к партнеру не вызывало сомнений. Как то вечером я решил поделиться с Редом своими выводами по одному из трактатов и поперся дурья башка к нему. Открыл дверь его спальни и замер на пороге. Честно, я не знаю, как это объяснить, может во мне еще очень сильное женское начало, может повлиял антураж, но то что я увидел меня потрясло. Они занимались любовью на подоконнике в свете луны. Светлые и черные волосы любовников переплелись причудливым узором. Их сладостные стоны вызывали во мне странные чувства: тяжесть внизу живота, щемящую нежность (к кому?), затем меня начало ощутимо потряхивать, ладони вспотели. Не знаю, сколько я бы еще так стоял, но вошедший в раж отец особенно резко проник в любимого и тот громко вскрикнул. Это вернуло меня в чувство, и я постарался тихонько улизнуть, но не судьба. Скрипнула половица. Этот скрип они услышали и дружно повернулись в мою сторону. Отец грозно нахмурился и меня ветром сдуло. А наутро у меня был с родителем неприятный разговор. Нет, он не кричал, он просто попросил в следующий раз стучаться. У меня на языке вертелось много чего, но я сдержался. Понимая, что вожделенное место жены главы Дома уплывает из рук, мать девицы (она же главная кухарка), инициировала попытку травли Реда. Об этом, естественно, узнал отец. Реакция его была предсказуемой: - Убрать! Никто не сожалел о том, что эти женщины покинули дом, тем более, что помощница главной кухарки многому у той уже научилась и смогла ее заменить. Так вот заявились мы с братом на кухню, выпросили у кухарки книгу рецептов, чтобы понять, что нам по силам приготовить. Пока я дегустировал свежеиспечённые печенюшки, брат листал книжку. Вдруг он позвал меня: - Ниниэль! Иди сюда. Я повернулся к брату. Меня насторожил голос Рея. В нем чувствовались нотки паники. Братец стоял побледневший, напряженно смотрел на кухарку и тыкал пальцем в тетрадь. Беру из его ослабевших рук тетрадь и читаю: Салат из свёклы, Салат из морепродуктов, Салат из телевизора... Салат с печенью Иргы Лирмаковны. Как оказалось позднее, ему не было жаль этих дурынд, его напрягало только то, что он, возможно, он ел человеческое мясо. Когда разобрались, смеялись до слез.