See You Soon

Три недели спустя.

Лекса сидит на земле, расслабленно прислонившись спиной к стволу дерева, а между её ног — спиной к ней — уютно расположилась Кларк. Лекса вертит в руке раздробленный ударом кусок стекла: когда-то он был частью лобового её машины. — Так странно, — говорит она, — оно не рассыпается. — Нет, не странно, — Кларк забирает у нее покрытый трещинами осколок, — это не такое же стекло, как… как стекло. Это как бы стекло, склеенное между собой пленкой. Ну, типа, почти невидимой, — Кларк подносит его ближе к лицу, рассматривая. — Два слоя стекла склеены между собой, поэтому и не рассыпаются. А может, это вообще не стекло, а что-то другое. — Ты такая умная, Кларк, — Лекса улыбается ей в затылок. — Ой, заткнись. Просто гуглю все, что мне любопытно знать. Они снова замолкают и довольно долго сидят в тишине, пока Кларк её не нарушает: — Ты… ты чувствуешь что-то? — Здесь? — Да. Почувствовала что-то? — Нет. — Фух. Слава богу, а то я думала, что это со мной что-то не так. Иррационального страха или тревожности сейчас не было. Но раньше всегда было, и я думала, что… Думала, надо прийти и поработать с этим. Не знала, как, конечно, но может, на месте бы поняла. Ожидала хотя бы какой-то магии. Но… Ничего. Типа, совсем ничего, даже когда мы подъезжали. — Да. Так же, — вздыхает Лекса. — А я думала, что это со мной что-то не так, но не хотела тебе портить момент. Зато у меня появились некоторые мысли, — Лекса замолкает, потому что Кларк оборачивается к ней, будто бы удивленная тем, что у Лексы вообще могут быть мысли, — все это время было так хорошо… Слишком хорошо, понимаешь? И в это «хорошо» словно уже не смогло бы пробиться ничего плохого. Настолько плотный слой этого самого «хорошо». Я как бы пребываю в эйфории от всего. Я думаю, что дело в тебе. Точнее, конечно — дело в тебе, но я сейчас об этом месте. Словно гештальт был закрыт просто тем, что мы соединились, — она хмурится, в то время как Кларк поджимает губы, чтобы не засмеяться от последнего слова, и Лекса закатывает глаза. — Прости, — Кларк все же откровенно улыбается. — Соединились, — она смеется, и Лекса улыбается. — Я согласна с тобой. Сейчас и здесь с тобой мне спокойно. Так же спокойно и хорошо, как в любом другом месте. Так что, думаю, нашим светом мы смогли изгнать всю прошлую тьму. Как тебе? — Кларк снова поджимает губы, и Лекса начинает смеяться. — Каждый раз, когда мы соединяемся, вокруг нас появляется божественный свет, и ангельский хор поет: «Аллилуйя». — Замолчи, — Лекса, смеясь, утыкается в Кларк. Они еще приличное время веселятся, восхваляя свои отношения, и все заканчивается тем, что Кларк ставит «Аллилуйю» рингтоном на звонок от Лексы. Кларк выдыхает, откидывая голову назад — на ключицу Лексы, и та обнимает её двумя руками. — Наоми приходила. — Снова? — Ага. Я вот думаю, — Лекса приподнимает футболку Кларк и начинает поглаживать пальцами живот, — я все еще не научилась быть лучше. Лучшим человеком в плане… В том плане, что не стала более мягкой. Или компромиссной? Я почему-то думала, что история с тобой и то, что я ошибалась насчет твоих друзей и вообще, меня чему-то научит. Но каждый раз, когда Наоми появляется, я чувствую раздражение. Просто оттого, что она напоминает о своем существовании. Я просто думаю, что раз между нами все хорошо, я должна была бы простить её, и вроде как правильно было бы дать ей шанс? И в этом смысле я могла бы стать лучше. Но я чувствую то, что чувствую. Хотя я простила её. Знаешь, я отпустила это. Просто не вижу с ней ни нормального диалога, ни — тем более — общения. Она ведь была моим другом долгое время, но… Я не хочу. Просто не хочу. Меня не переполняет негативом от злости на нее, нет. Просто она пытается, а мне не хочется. Я думала об этом. Думала, что я должна быть лучше. Но я не понимаю, как. Как изменить это в себе. Кларк ничего не отвечает некоторое время, а потом привстает, разворачивается и садится к Лексе лицом, седлая её. — Кларк, ты ведь добрая. Такая, знаешь, мудрая в этом. Даешь шанс всем, и все такое. Ты лучше, чем я. И я хотела бы стать лучше, как ты. Лекса хмурится, когда Кларк широко улыбается, услышав эти слова: улыбается на грани смеха, словно она сказала что-то смешное. Но ведь она сейчас буквально открывает душу перед Кларк. И Лекса готова уже возмутиться, но Кларк перебивает её, склоняясь к её лицу. — Ты очень колючая, Лекса, это факт. Резкая. Это тоже факт. Когда начинаешь защищаться, перестаешь контролировать то, что говоришь. Но если понимаешь, что тебе защищаться не нужно, становишься слишком открытой. Я это вижу и очень ценю. Ты на меня не злилась с момента, как просто поверила мне. Я не знаю, откуда в тебе это, и не собираюсь копаться в твоем детстве в поисках. Вот ты со мной открылась и стала очень мягкой и расслабленной. Это во всем: в том, как ты смотришь, в том, как ты со мной говоришь. В твоей заботе. Узнавая тебя ближе, я не перестаю удивляться, насколько все отличается от того, какая ты для чужих людей. Ты не обязана быть открытой со всеми. Давать шанс людям, которых ты не знаешь — это нормально, и ты сильно продвинулась в этом. Но давать шанс тем, перед кем ты уже была открыта, и кто предал твое доверие — ты не обязана. Это не делает тебя плохим человеком. Ты имеешь право простить, но не хотеть при этом возвращаться в отношения с этим человеком. Это не делает тебя лучше или хуже. Я нифига не мудрая, Лекса, я просто открываюсь быстрее, а может, и изначально открыта, но если кто-то меня предаст, пользуясь этим, то я закрою эту дверь. И буду иметь полное право её не открывать. Хотя имею право дать второй шанс. Если ты не хочешь, то это нормально. Наоми пыталась и со мной поговорить. — Серьезно? — Да. Думаю, она хотела, чтобы я повлияла на тебя. — Ты говорила с ней? — Нет. Я ей сказала, чтобы она пошла на хуй и не попадалась мне на глаза. Лекса вздрагивает от смешка. — Ладно, с твоей добротой я перегнула, конечно. — Кстати, если бы ты её простила, я бы не вставала на пути. Но я бы уже не пошла на то, чтобы твой друг меня оскорблял, а ты мирилась с этим. — Я понимаю. Я не хочу. — Ну и всё. — Ну и всё. Кларк гладит пальцами щеки Лексы, пока они молча смотрят друг другу в глаза. — Ты не боишься, что мы не сможем? — спрашивает Кларк. — Нет, — с мягкой улыбкой отвечает Лекса, накрывая ладонями её руки. — Даже если бы между нами было пять часов, даже если бы ты была в другом конце страны. Я бы не боялась. А тут всего полтора часа. Я уверена, что мы справимся. — Честно? — Да, конечно. А ты нет? Ты сомневаешься? — Лекса выпрямляется, крепче сжимая руки Кларк, но та быстро склоняется к её лицу. — Нет, что ты, — Кларк касается носом её носа. — Я уверена на миллион процентов. Просто хочу лишний раз удостовериться, что ты не боишься этого. — Не боюсь. Я безумно по тебе скучаю — даже просто от мыслей о расстоянии между нами, но мы ведь уже решили, что будем стараться лучше, чтобы на нас было время. Я буду. Очень. Кларк целует её. Мягкий поцелуй в считанные секунды становится грубым и жадным. Руки Лексы ныряют под футболку, её ногти проводят по коже Кларк, вызывая хриплый стон, и Кларк толкается в нее. — Чёрт, — Кларк отстраняется, заглядывая Лексе в глаза. — Блять. Как ты это делаешь? Прошло секунд пять. Она тяжело дышит, а Лекса с улыбкой рассматривает её лицо: — Ты что, уже кончила? Кларк смеется: — Ты не настолько хороша, Лекса. Нет, просто возбудилась. — Хорошо. — Хорошо, — отвечает Кларк, выгибая бровь. Она тянется к краям футболки и тянет её вверх, ловко стягивая с себя. — Тут? Я буквально валялась здесь, умирая! — Ты валялась не здесь, а на капоте, Лекса. Не драматизируй, — Кларк хватается за её шею, зарываясь пальцами в волосы. — В паре метров отсюда. — Да? — Лекса облизывает губы. — Ну, тогда ладно, — она, широко улыбаясь, тянется к Кларк и целует её, пока руки быстро расстегивают её лифчик. — Люблю тебя, — невнятно мычит она в губы Кларк. — Ага. Спасибо. — Угу. Пожалуйста. И Лекса вовсе не против заняться чем-то и здесь тоже. Они могут это делать где угодно. И сейчас, когда они смеются в губы друг другу, и нет заката на фоне, и слез нет, и это, конечно, не так романтично, как воображала себе Кларк когда-то, Лексе кажется, что так гораздо лучше. Смех Кларк, смех с Кларк. И секс. Конечно. По мнению Лексы — лучшей концовки этого этапа их жизни и начала нового и быть ничего не может.