Картины Баснецова

Две важные вороны подустав царить И ежедневно любоваться в зеркала, Дела свои решили обсудить. Ворона, что постарше, начала: "Я провожу в лесу гигантскую работу, Такая ноша никому не по плечу, И проявляю о младых птенцах заботу. О подвигах своих я скромно умолчу". "А я вот не намерена молчать, – Её подруга в разговор вступает, – Мне ордена уже пора вручать, У нас в лесу об этом каждый знает. Да, если сосчитать сколь юных душ На путь творения смогла наставить, То мне не то, что орден, орден – чушь, При жизни памятник должны поставить!" "И вот представь, попался мне наглец, – Беседу первая ворона продолжает, – И ладно б был известный удалец, У нас в лесу его никто не знает. Ни уважения, ни должного почтенья И даже госпожой ни разу не назвал! Я приняла решенье – он нахал И прервала любые с ним сношенья". "О, мне известен этот наглый тип, – Ей, с пониманием подруга говорит, – Насмешлив, дерзок, игнорирует приказы, Не внёс бы вольнодумия заразы. Вдруг он её средь нас распространит? И самое противное – совсем не лебезит!" Их услыхал, ползущий мимо муравей. Послушал час, другой, пожал плечами, Обычно, он не склонен мелочами Себя задерживать, и выдал без затей: "Поосторожнее, вороны, с самомненьем, Снобизм – опасное заболеванье. Тем самым вам не вызвать восхищенья. Напротив, усомнятся в воспитаньи. Порой, на снобе ставить некуда клейма – Так хочет выглядеть премудрым индивидом, Но умный вид не гарантирует ума, Все глупости творятся с этим видом. Мне стало ясно в чём у вас беда – Серьёзный вид вам чрезвычайно мил: "Почаще улыбайтесь, господа!" – Еще Мюнхгаузен об этом говорил". Сказал, не сдерживая разочарованья, Потом раскланялся: "Пардон, мадам!" И приступил опять к своим делам, Не обращая больше на подруг вниманья. Тому причина есть: он с детства убеждён – Мораль нечасто долетает до ворон.