За стеной

Всю свою недолгую жизнь Ремус Люпин бесился от взбалмошности и безрассудства Джеймса Поттера. Но в то же время эти самые качества пёрли его лучше любой дури. Неудивительно, что трио Мародёров съехалось, едва им раздали выпускные аттестаты. И ещё более неудивительно, что Сохатый, заливаясь маниакальным хохотом, через пару месяцев женился на Лили, четвёртой Мародерке. Ремус привык жить в тесноте, поэтому особо не жаловался пополнению, к тому же отсутствие нудных взрослых поблизости возводило царящий в доме культ бунтарства до мифических масштабов. Взгляды на мир у всех были разными — маленькая версия Берлина в одной квартире; понятно, отчего Мародеры так часто ссорились. И всё же Ремус никогда не был бы так счастлив, как в те времена. Если бы не один маленький секрет и удушливые ночные мечты сходить к Стене. Его рукам не доводилось держать крупных купюр, и пусть Джеймс благородно предоставлял свою квартиру всем обездоленным, очень много трат производилось на то, чего так страшилась ГДР. От дозы до дозы Ремус не жил, конечно, и не ходил на Цоо, но былся к этому чертовски близок. Ещё шаг — и черта позади, а он за эти полгода шагал много и часто. Опасно балансируя на краю, Ремус из последних сил держался, чтобы не рухнуть в пропасть, ведь тогда он больше никогда не услышит Сириуса. Они встретились чисто случайно. Пересекая элитный квартал неподалеку от границы, Ремус сокращал путь до дома, где на столе наверняка его заждалась дымящаяся стряпня Хвоста. Работа на заводе изматывала до полусмертного состояния — на развязавшиеся шнурки хотелось накричать, а не сооружать из них комичное подобие узла. Ремус все-таки рухнул на корточки и обессиленно заправил шнурки в туфли. Встать не выходило. Приятный жар асфальта так и подмывал на нем разлечься. К костям, суставам и мышцам подступала знакомая ноющая боль, досаждающие вибрацияи, противный шепот «Где, где, где...» Протянутую ладонь он увидел не сразу. Возможно, вовсе не заметил бы, если бы сжалившийся человек не поднял его за плечи. Голова кружилась, и через мглу в зрачках едва рассматривались два мужских силуэта — молодого паренька и почтительного господина, обычных людей с обычной Берлинской улицы. Но после того, как зрение прояснилось, чужеродность первого стала очевидной. Странная неброская одежда, ровно уложенные волосы, потухший взгляд глаз-лужиц. И мясистая рука взрослого, крепо сжимающая предплечье. Да это же гость с Востока, за толстенную пачку зелени навещавший родственника, не иначе! Скомканно поблагодарив людей за жест добродетели, Ремус скрылся. Проблем и без чужаков хватало — лучше держаться от них подальше, если не хочешь попасть под раздачу. ...Да, завод высасывал из рабочих все силы, выплёвывая в ответ сущие гроши. Поэтому еще одним способом неплохо заработать была Дыра, но Ремус прибегал к подобным махинациям редко. Несколько раз в месяц, и только тогда, когда на пограничную вышку у Дыры вставал друг их семьи. Тед Тонкс и его приятели жизнью поклялись никому не трепать о существовании трещины в Стене, куда просовывались журналы, пластинки и кассеты, и в обратную сторону — баснословное количество марок. Западных, разумеется, и где только брали? Ремус с принимающим лицом придерживались определённого расписания и договора о неразглашении общей тайны. С Ремусовой стороны не было ничего проще, чем невзначай подойти ночью к Дыре и сделать своё дело. Но чем рисковали те люди?.. Их ведь могли даже подстрелить, не только упечь за решётку. Тед вершил великое дело, достойное рая, ведь за все месяцы у Дыры так никого и не поймали. Кратко говоря, Дыра была относительно безопасным местом. Поэтому за нелегальным распространением музыкальных кассет Диборна схватили в баре. Об этом Ремусу с горечью поведал новый парень, пришедший на замену павшему храбрецу. Сириус Блэк, обладатель тех самых серых глаз-лужиц, печально сверлящих трещину. Жаждущий свободы человек за Стеной. Формально в их запасе имелось около пятнадцати минут, но Сириус боялся оставаться в запрещённой зоне слишком долго. Спрятав контрабанду в мешок, он некоторое время жадно пялился на Западный Берлин через Дыру, перекидывался с Ремусом парой фраз и уносился на цыпочках, почти бесследно (потом песок заметал сменяющий пост Тед, но ведь никогда не угадаешь, что произойдет в течение даже пяти минут). Ремуса крайне интересовало каждое выуженное из Сириуса слово, поэтому в какой-то момент он решился вложить в свежую пластинку Дэвида Боуи длинное письмо. Просто несколько кусков бумаги, где кривым почерком с доскональными подробностями описывалась их с Мародёрами жизнь. В следующий раз Сириус протянул ему отрывок тетрадного листа в клеточку. Пара предложений, искусно выведеных аккуратным почерком: «Я живу в строгости и относительной безбедности с матерью, отцом и младшим братом. Мне не о чем тебе рассказать, но буду рад почитать больше твоих историй.» Со временем Сириус всё-таки стал отвечать, и иногда его монологи превосходили объемами Мародёровы. Их квартет чувствовал посвященность в тайное общество: друг другу они зачититывали послания о жёстком режиме за Стеной, о Сириусовой ненависти ко всем родственникам и тяжести бытия инакомыслящих друзей. О том, как он хотел скупить все музыкальные пластинки в мире и укатить с ними на собственном мотоцикле куда-нибудь подальше. Как он мечтал попробовать ЛСД и купить обувь на высоком каблуке (в конце семидесятых-то, за Стеной время жутко отставало!). Ремус без проблем достал кислотную марку, за что удостоился отдельного письма с россыпью благодарностей. И соприкоснования кончиками пальцев, в котором сине-красной молнией сосредоточился весь крах великого политического противостояния. Факт отдельной личной переписки от Мародеров скрывался. Ремус просил Теда быть ещё бдительнее, потому что теперь Сириус выжимал из их пятнадцати минут максимум, да и дат в расписании стало куда больше — почти каждое дежурство Теда. Сириус впивался глазами в лицо Ремуса, изучал и запоминал каждую деталь, словно тот прибыл не иначе как с Марса. Утопающим в болоте он трогал, хватался за его руку. Ловил каждое слово. Обещал скучать. В какой-то момент его консервативное окружение заподозрило неладное. Сириусу стоило поблагодарить Регулуса, подслушавшего разговор на семейном собрании и дословно передавшего намерения Блэков подключить Штази. Тайные встречи грозили прерваться, остаться в голове бледным воспоминанием, далёким и нереальным. Держась через Дыру за руки, Ремус и Сириус смотрели в сентябрьское безоблачное небо и тихо переговаривались: — В следующий раз приходи ровно через месяц, — предупредил Сириус. — Если меня не будет — значит всё. Всё. Ремус крепче сжал вспотевшие от тревоги тонкие, холодные пальцы. — Понял. Что принести в следующий раз? Сириус даже не стал думать, перечисляя всё, что приходило в голову. Для того, за кем велась слежка, списочек собрался достаточно внушительный. Юные мечты, стремления и вера в светлое будущее — Сириус об этом не просил, этого у него было и так вдоволь. Продолжая любоваться безлунным чернильным небом, одинаковым по обе стороны Стены, Ремус ровно произнёс: — О, самолёт летит. Или это звезда падает? Будто им ничего не угрожало. Будто они могут взять и обняться в любой момент. И бетон не сковывал им руки. — Я здесь, я не падаю, — истерично прыснул Сириус. Его колотило крупной дрожью, а волоски на предплечье стояли дыбом. — Загадывай желание, идиот. — Загадал. А ты? Карман Ремуса грело новое письмо. Но он сомневался, стоило ли его отдавать: если Сириуса поймают до того, как сгорит улика, мера наказания увеличится в геометрической прогрессии. Ведь Ремус много чего там написал. Такого, чего не поймёт даже верный младший брат Сириуса. — Загадал. Сбега́й к нам. — Теперь точно не сбудется. Да это и не желание, — Сириус протягивает слова наигранно печально, но в его голосы слышны проблески надежды. Их столько же, сколько и отрешённого отчаяния. — Да, это мольба. — Дурак. — Сам дурак. Кончик пальца Ремуса успокаивающе щекочет ладонь. Сириус выжидает, наслаждаясь, возможно, последними мгновениями рядом, а потом обхватывает указательный палец, как маленький ребёнок: — Я не могу бросить Рега, ты же знаешь. Мышцы двух кистей стиснулись дикими зверьми, стальными замками, болью в следах от ногтей. Искра в небе давно угасла, но ведь она обещала им помочь. — Вы ещё встретитесь, — на щеке Ремуса краснел след от трещины и бетонных крошек, потому что только в таком положения Сириус мог его чётко слышать. — Когда? — Сириус стоял точно так же: плечо давно затекло, но он будет статуей, пока не истечёт время. Хоть до конца света. — Когда Стена падёт. Сириус выдохнул прямо в их узкий соединительный коридор, и Ремусу почудился жаркий опал на коже, пробудивший на спине стаю мурашек. Человек за стеной ломался, сыпался, терял веру и обретал новую — за каких-то пару секунд. Его горло — звенящее хрусталём озеро слёз: — Обещаешь? — Обещаю. Слушай внимательно… Этой ночью Сириус не вернулся домой. Вместо этого его спрятали у кузины Андромеды, единственной из Блэков знавшей правду — от её мужа. Ждать в подвале следующего дежурства Теда было мучительно. Мучительно страшно. Нетерпеливо. Какой он, настоящий Западный Берлин? Часы, как заговорённые, тянулись медленнее улиток. Что там, наверху? Что происходит? Насколько продвинулись его, национального преступника, поиски? Вдруг полиция ворвётся в его убежище сейчас? Прямо сейчас? Он не мог есть, не мог сомкнуть глаз, не мог нормально дышать. Тело стало аморфным и нечувствительным. Сириус ощущал себя загнанным в последний, роковой угол; план Ремуса давно перестал казаться блестяще-идеальным. Каждый пункт неотработанного алгоритма мог и должен был сорваться — случайный натык на чужой патруль, обыск дома Тонксов, неожиданное предательство… Что угодно могло пойти не так. Искренне верилось, что у него ничего не получится, но он не мог не рискнуть. Пусть даже это будет последний риск в его жизни. Лучше так, чем всю оставшуюся жизнь жалеть об упущенном шансе. — Так, бери вот здесь, — шипел Тед, перехватывая приставную лестницу поудобнее. Настал кульминационный день, начало конца. Режиму или его жизни, Сириус пока не знал, но успел убедиться, что второму случаю неминуемо радостно будет сопутствовать и первый. Андромеда в последний раз проверила каждую складочку старой военной формы Теда на брате: она хотела, чтобы как можно меньше участков кожи зацепила колючая проволока. Дать любви перед тем, как… — Пошли, — испуганно выдохнул Сириус и шагнул вслед за Тедом в осенние сумерки, отдающие свежестью и лёгким дождём. Запахом свободы. — Удачи, — напоследок промолвила Андромеда, мгновенно скрывшись с крыльца и погасив весь свет в доме. На перекрёстке их встретили несколько человек. Среди них — сослуживцы Теда, бывшие заодно с самого начала, и их близкие, которые тоже собирались перебежать в ФРГ. Сириус шёл, как во сне, невидяще пялясь на белую макушку длинноволосой девчонки, выглядывавшую из-под чёрного капюшона. Когда за домами показалась Стена, она обернулась, как привидение, и ободряюще ему улыбнулась: — Всё будет хорошо. «Да. Обещаю.» — подумал Сириус, распаляя самого себя. — «Всё будет хорошо!» Мокрый песок неприятно хрустел под ногами, забиваясь в туфли и носки. Первый человек с усилием перемахнул через проволоку и с глухим стуком свалился на другую сторону. Три с половиной метра. Падать будет очень больно. Едва второй мужчина скрылся за серой преградой, и без того наэлектризованный плотный воздух пронзил раскат грома: — Всем стоять! Не двигаться! Прогремел предупредительный выстрел. «Конечно, идеальных планов не бывает, Ремус,» — печально подумал Сириус. — «Прости, я правда пытался». Сердце стремилось вырваться из грудной клетки и пробить бетонное заграждение, уйти, спрятаться от полиции в самом укромном уголке, в самом… — Шевелитесь! — гаркнул Тед, подгоняя замедлившихся от паники людей. Сухие губы беспомощно хватали воздух. Переминаясь с ноги на ногу, Сириус помогал, чем мог, бешено направляя колотившихся в панике беглецов. Чужие ноги соскальзывали с лестницы. Тёмная группа военных стремительно и неотвратимо к ним приближалась, не суля ничего хорошего. — Давай, быстрее, быстрее! — подталкивал Сириус беловолосую девушку перед собой. Последнюю, не считая его самого. Капюшон соскользнул, контрастной точкой выделяя голову на фоне ночного неба. Достигнув пика, она зачем-то обернулась, что-то крича ему, слишком слабо, чтобы расслышать в усиливающемся шуме и неразберихе голосов. И поплатилась за это, когда новый выстрел поразил в плечо. Сириус рефлекторно сжался, но продолжил ползти вверх. Что будет делать Тед? А Андромеда с ребёнком?.. Что теперь?.. Стеная от боли, девушка перевалилась через стену, разрывая одежду и оставляя глубокие царапины от проволоки. Сириус боялся двигаться, но и замереть в одном положении тоже не мог — так или иначе его настигнет пуля. «Обещаю» — тёрдо говорил Ремус в его голове. «Обещаю» — отвечал ему храбрый Сириус. Раз, два. Раз, два. В голове пульсировало. Глаза ничего перед собой не замечали. Пятка соскользнула, промахнулась мимо перекладины. Его осечкой мгновенно воспользовались, и правое подреберье полоснуло адским пламенем. Ахнув, Сириус ослабил хватку, отдавая бесполезное тело во власть свободного падения — на старую, прогнившую сторону Востока. Вот и всё. Но Тед не позволил ему этого сделать: — Сириус, не тормо…! Который по счёту выстрел заставил его замолчать. Он, как нож — провод, обрубил все звуки на свете, оставив Сириуса наедине со Стеной.

Стена.

За Стеной его ждали Мародёры и Ремус.

Последний шаг.

И прыжок.

Каждый угол тела — плечи, локти, колени, бедра, голова — гудел от столкновения с недружелюбным асфальтом. Внутри нестерпимо жгло, форменная рубашка быстро намокала от чего-то гадко-липкого, но от боли Сириус не мог завести руку за спину и ощупать ранение. Рядом лежала, глухо постанывая, та девушка, вокруг которой хлопотал кто-то рыжий, такой же длинноволосый. «Тед, Тед, Тед…» — бахало внутри черепной коробки. Ужасно хотелось отключиться от реальности. Провалиться в небытие. Перейти в новое измерение, где нет глупых войн и стен. Или чтобы выстрел попал в ровно цель и прервал его мучения. Но этого не хотелось его спутникам. — Валим, валим, — суетился полноватый паренёк, подхватывая девушку под руки, пока его компаньон спешно поднимал длинные ноги в вываренных джинсах. Их образы расплывались, никак не соединяясь в чёткую картинку. Барабанные перепонки всех в округе буквально лопнули от душераздирающего женского крика. Даже тех, кто остался за Стеной. — Надо бежать, — бесконечно умолял его в ухо Ремус. Перекинув руку через своё плечо, он медленно поднял безвольного Сириуса в стоячее положение. — Ну же, Сириус, ты почти дома! — Обещаю… — невпопад проронил Сириус, нерасторопно перебирая ногами. Теперь Ремус точно был самым счастливым человеком на свете.

***

9 ноября 1989 года — Скорее, скорее! — Сириус тянул Ремуса за руку. Такой плотной толпы не было никогда. Протиснуться сквозь нее можно было только пожертвовав дыханием. — Он сможет пройти не раньше, чем часов через шесть! — Ремус сбивчиво дышал, но продолжал идти. — Нет! Он вышел еще до новостей! — Будет лучше подождать его в городе, ты ведь дал ему адрес! — Будто он знает, как туда добраться! Бесконечные лица, как куски витража, мелькали перед глазами Сириуса. Счастливые. Плачущие. Кричащие. Кто-то кричал от боли. Давка была нешуточная. — Я вижу его! — проорал Сириус. В бушующем потоке озверевшей толпы плыл, барахтаясь, тот, кого он ждал почти десять лет. — РЕГУЛУС! Расталкивая людей, Сириус мчался вперед и не переставал звать брата. На несколько секунд его перекрыл десяток людей, и спертый воздух пронзил отчаянный крик. — Сириус! — не то в фантазии, не то наяву тонко позвали его. Зов открыл в нем второе дыхание. — Отойдите! — бился Сириус локтями. — Прочь с дороги! РЕГУЛУС! — Сириус... Регулус вырос перед ним из-под бетона. Не веря своим глазам, Сириус вцепился в него всеми силами. Никакая толпа больше не сможет их разлучить. И Стена тоже.