Рубиновая клетка

Несколько часов велись поиски Ли Минхо, что магическим образом испарился прямо из-под взора полицейских. Да что за носоклюи там работают, раз какие-то «Детишки» с искажённым понятием справедливости смогли так легко вырубить парой ударов крепких мужиков в форме? Больше всех о пропаже переживал Хван Хёнджин. Да, как бы Ли Минхо не бесил, он всё равно остаётся для младшего напарником и авторитетом, хоть Хёнджин никогда такой глупости не произнесёт. Хвана с первой встречи зацепили непокорность, прямолинейность и язвительность Ли. Они круглосуточно цапались по поводу всего, потому что ни один, ни второй не хотели уступать друг другу, доказывая, что их точка зрения самая верная. Ругачки со скоростью света сменялись перемирием, иначе напарникам грозило увольнение. В кабинете Хван нервно дёргает ногой, курсором пролистывая множество документов на компьютере Ли в попытках найти хоть какие-то зацепки, указывающие на местоположение Бана. Дело бы продвигалось оперативнее, если бы Хван смог надавить на своего братца, но у того постоянно меняются мобильники — всё-таки он один из членов банды, близко находящийся к самому главе. Телефон Джина зазвонил, и на дисплее высветился неизвестный номер. Нажав запись экрана и переправив звонок для определения IP-адреса, Хёнджин взял трубку. — Привет, хён~и, — несмотря на низкий протяжный голос приветствие на другом конце провода прозвучало звонко. — Решил позвонить, сказать, что безумно соскучился! — чувствуется фирменная улыбка Феликса, когда он закрывает глаза и поджимает губы. — Ты, мелкий.. — «Спокойно, держи себя под контролем. Он может сказать, где находится Минхо», — думает Хёнджин, до треска сжимая в руке карандаш. — Куда вы утащили Минхо? — Туда, где никто не найдёт, — Ликс хихикает и отключается. — Да вы, блять, издеваетесь, — закрывает глаза и откидывается на спинку стула. Компьютер вычислил IP-адрес. Любимая кафешка Феликса. Как очевидно.

***

Хёнджин заходит в кафе и сразу находит родную макушку. Мальчишка перекрасился в блондина. Что может сказать старший Хван? Младшему Хвану идёт, ведь, как известно, подлецу всё к лицу. Джин присаживается напротив Ликса с серьёзным выражением лица, а братишка никак не раскаивается в содеянном. Ему нравится делать пакости другим, плюсом его ещё защищают, наказания не получает, лишь редкую похвалу за ребячество. И, казалось бы, старший мог бы незамедлительно увезти младшего брата в полицию под арест, но не делает этого. Не место этой заблудшей душе в обезьяннике. — Может, хоть извинишься? — начал Хёнджин. — У меня сильно болит голова из-за вчерашнего. Так ты проявляешь любовь, братишка? — Извиниться? — Феликс отпивает глоток любимого шоколадного коктейля. У парня слишком безобидное, буквально детское лицо с яркими веснушками. Невозможно даже предположить, с кем он умудрился связаться. Маленький паршивец получит по самое не хочу, как только Хёнджин до него доберётся. — Когда я тебя игрушками лупасил по всему телу, ты не был против. Что же случилось сейчас? Мои кулаки стали тяжелее? — Где Минхо? — не отвечает на вопросы. — Ты же знаешь, что никто не поймёт о сливе информации? Помоги мне, Феликс. Сделай один раз в жизни что-то полезное для людей. — Понимаешь, хён, я не могу, — пожимает плечами и пьёт напиток через трубочку, постукивая пальцами по столу. — Это чисто конфиденциальная информация, и мне нельзя её разглашать. — Ты вечно ничего не можешь, Ликс, — отбирает бокал с шоколадным коктейлем и сам делает глоток. — Когда у тебя включится мозг, мелкий? Ладно я, но ты вовсе не думаешь о самом себе. Я могу тебе помочь, если ты поможешь мне. — Ох, хён~и, — шумно втягивает воздух в лёгкие и разводит руки в стороны, — когда же ты поймёшь, что пай-мальчика Ликси, который жил с вами, уже нет? Чанбин-хен и Чан-хен могут дать мне больше, чем ваша «хорошая учеба заграницей и престижная работа», — блондин подался вперед, сокращая расстояние между собой и братом. — Я могу также грести бабки лопатой, выбивая их из должников. Так сказать, возвращать имущество, которое им не принадлежит, обратно в казну, где ей законное, заметь, место. — Выбить дурь нужно из твоей головы, — едва сдерживается, чтобы не дать смачную пощёчину брату. Почему младшие никогда не верят в то, что им желают добра и спокойной удачной жизни? По факту, у Хёнджина один очень близкий человек, что свернул не на правильную дорогу, и его необходимо вернуть обратно, пока со всей этой шайкой-лейкой Ликса не прибили где-то в тёмной подворотне кривой заточкой. — Вы, полицейские, странные люди. Весь мир — сборище странных людей, которые противоречат сами себе абсолютно во всём. Почему, когда вы встречаетесь с мировоззрением, что противоположно вашему, это обязательно дурь? Мы ж не от балды на людей нападаем, не просто потому, что хотим поглумиться над теми, кто слабее нас. Невинных Чан-хен никогда не трогал. Только если пара случаев подвернулось нечаянно, и то не по вине главы. Везде бывают исключения, и этого не избежать. Так скажи мне, предполагаемое «зло», — пальцами показывает кавычки, — которое убирает другое зло, может быть добром, если не трогает предполагаемое «добро»? В стране активно процветает коррупция. Ты и сам знаешь, что в ваших архивах много дел взаправду невинных граждан, которые сталкиваются с домашним насилием, изнасилованиями, убийствами и далее по списку. Вы, полицейские, зациклились на одном, упорно игнорируя тех, кто нуждается в защите, и совершенно не замечаете, что те, кого вы ловите, тоже против плохих людей. Простонаши способы немного отличаются от ваших. Меры радикальнее. Хёнджин, честно говоря, не знает, что сказать на такие философские речи. У них в архивах и правда много нераскрытых дел, к которым, скорее всего, никогда уже не притронутся. Папки с немногочисленными данными будут валяться на пыльной полке, чтобы по итогу стать забытыми всеми. И от того, что кто-то тыкнул полицейских в их же косяки, становится не по себе. — Ты мог также действовать и на нашей стороне, подвергая себя меньшему риску, — наконец выдавил из себя Хван. Даже если не получится переубедить брата, Джин должен попытаться вытащить информацию. С одной стороны Хёнджин понимал, что Феликс прав, но не хотел показывать беспомощность праведных полицейских. Сколько народу полегло и без этих банд? Сколько ещё погибнет дома от домашнего насилия? Сколько парней и девушек убьёт себя после изнасилования? Статистика, к сожалению, неутешительная, и количество жертв каждый год стабильно повышается. — Я знаю, что никогда не будет определённо добрых и злых людей. Мы все серая смесь. Некоторые люди никогда не смогут подавить в себе «животные инстинкты», жажду доминирования над слабыми. Люди всегда будут действовать на минутных порывах и эмоциях. Это наша участь, — резко замолчал и посмотрел в незаинтересованные глаза брата. — Но если в тебе осталась хоть доля самоуважения, и если ты в глубине души ещё любишь меня, пожалуйста, одумайся. — Хватит, хён, — Феликс кидает деньги за коктейль на стол. — Не хочу ничего слышать, — встает, подходит к Хёнджину и мягко чмокает его в щеку. — Я люблю тебя, но не твои нравоучения. Оставь меня в покое, — хлопает по плечу. Младший разворачивается, машет рукой продавцам, прощаясь, и выходит из кафе. Старший, не понимая, зачем, ведёт взглядом по столу, в деньгах замечает что-то. Бумажка? Хван незаметно для чужих глаз хватает её и покидает помещение. Уже в машине разворачивает и читает: «Минхо-хен дома у Чана-хена, но не пытайся его искать, иначе тебя убьют». Значит, Феликсу не плевать на Хёнджина. Последнему как будто на душу вылили пару капель восстанавливающего бальзама, что закрыл дырки. Надежда умирает последней. Ликси, крошка Ликси, что всегда хвостиком ходил за Джином, или вернется домой добровольно, или его вернут насильно. Полицейский винит себя, что допустил такой отвратительный исход, вовремя не обратил внимание на сдвиг в голове младшего брата, принял за шутку слова: «Я ухожу в банду» и пожалел. Хёнджин всегда говорил родителям, что будет защищать Феликса, наплевав на собственное состояние. Шрам на правом бедре от пряжки отцовского ремня до конца жизни будет как клеймо обещания, и Джин сдержит своё слово. Отец и мать учили отвечать за свои проступки, иначе по телу вновь начнут хлестать ремнем, оставляя после себя ярко-красные полосы. По пути к одному из зданий, принадлежащих «Бродячим Детям», Ликс напрягает голову в раздумьях. Парень совершенно не понимает, что именно хочет донести до него Джин. Сражаться за их сторону? Проигрышный вариант. Пока получишь ордер на первое, пятое и десятое, преступник успеет смотаться в другую страну, сделать новые документы и испариться как личность. Нельзя сказать, что Чан-хен не действует в личных целях и порою не бывает жесток по отношению к некоторым людям, но своей банде, можно сказать, настоящей семье, «безгрешных» людей никогда не позволяет трогать. Они бандиты, но имеют свои принципы: вредить тем, кто вредит им и их близким. Сколько новостей о том, как полицейские пользовались своим положением, получая взятки или, ещё чего хуже, применяли физическое насилие забавы ради, просто потому что копы? А статьи о том, как сотрудники полиции совершали зверские покушения? Власть в полной мере не может знать, кого ставит на места правозащитников. Но всех собак обязательно спустят на «известных преступников», даже толком не разобравшись в их мотивах. Хотя для тех, кто решает, что ублюдкам лучше жить в тюрьме, нежели умереть, на это все равно. Они, пытаясь заработать фальшивый авторитет среди граждан, топят за право жизни. Но те, кто сам часто забирает жизни случайных прохожих, не заслуживают дышать воздухом, есть и спать. Это глупо. Таково мнение Хвана Феликса.