Одна история из клуба

      Некоторые люди обернулись на истеричный смех, когда в клуб вошёл Николай Гоголь. Он, что-то шепча, втолкнул в помещение Сигму. Похлопав его по голове и поцеловав в щёку, Гоголь протолкнул Сигму в толпу, а сам направился на поиски Достоевского, которого обнаружил за дальним столиком. Фёдор положил голову на руки, скрещённо лежащие на столе. Перед ним стояла кружка с чем-то, рядом — книга. «Кто берёт с собой книжки в клуб?» — спросил у себя Николай, но спрашивать у Фёдора этого не стал: мысли того были далеко от реальности. Он не отреагировал даже тогда, когда Николай принялся тихо приговаривать ему на ухо нежным голосом: — Дос-кун, почему ты не хочешь поиграть со мной? Можно я коснусь тебя? Я хочу услышать твои… — Но вскоре Достоевский с укором покосился на Николая, задумался и чему-то кивнул. — Позже, — дополнительно пояснил он, касаясь пальцами своих губ. Поймав вопросительный взгляд, Фёдор, вздохнув, продолжил свои пояснения. — Дазай сюда заглянуть решил. Только кажется напиться успел перед встречей со мной.       Достоевский мысленно вернулся к этому моменту, начиная пересказывать Николаю как можно подробнее. Осаму тогда подошёл неожиданно, будто специально крался. Конечно, пошутил, что Фёдор сидит в одиночестве, когда вокруг полно людей. Они помолчали, Осаму вдруг завёл тему о погоде, перегнулся через столик и, демонстративно облизнув губы для предупреждения, поцеловал. Достоевский успел почувствовать запах вина. Дазай несколько секунд ждал ответной реакции, лёжа на столе, однако не получив ничего, с разочарованным вздохом ушёл. Точнее, перекатился вбок и упал на пол со счастливой улыбкой. — Интересный рассказ, тебе понравилось с ним целоваться? — на выдохе пробормотал Николай. Достоевский нахмурился, давая понять, что об этом и думал, поэтому Гоголь сменил объект обсуждения. — А со мной? — Твои поцелуи — часть моей жизни, — ответил Достоевский перед тем, как тонко начал намекать, чтобы Гоголь наконец шёл своей дорогой. Того это немного задело, что он озвучил, но был проигнорировал, поэтому последовал намёкам и ушёл искать себе другое развлечение.       Спустя десять минут Фёдор уже адресовал слова другому, стараясь не звучать угрожающе: — Сигма, хватит прятаться под столом. — Тот послушно вылез и встал возле стены, явно желая вжаться в неё. — Мне казалось, ты достаточно выпил, чтобы не шугаться. — Дос-кун, Дазай-сан и ко мне притащился. — Резкая смена темы никому не показалась странной. — Ты бы слышал, какие у него тупые подкаты. Ох, он ещё полез ко мне целоваться, вот почему я улизнул. Не хочу быть такой жертвой. Спасибо, что в постель не пригласил, мерзость…       Осаму с тихим смешком, глядя на Сигму, пробормотал: — Сигма-кун, ты сам забил себя в угол. Буквально стоишь в углу, тут не сбежать так просто. — А?! — Сигма вздрогнул от Осаму и вжался в стену так, будто в любой момент провалиться за неё и это был бы лучший исход. — Дазай, людям не нравится такой подход к ухаживаниям!! — Сигма, ты обещал, что спокойно примешь и мой поцелуй, — прошептал Николай совсем рядом. — Дос-кун, присоединяйся. — Убирайтесь от него, — сухо отрезал Достоевский, непреклонно отвечая на упёртые взгляды Осаму и Николая. Те переглянулись и, наверное посчитав друг друга прекрасными жертвами, всё же удалились. — Спасибо, — на выдохе поблагодарил Сигма одними губами, однако Фёдор уже стоял перед ним и мог слышать совершенно всё. — Что-то нужно?.. — Поцеловать. — Достоевский рукой скользнул по телу Сигмы, чувствуя, как того начинает бить дрожь. — Я буду осторожен. Не как Осаму. И не как Николай. Твоё тело идеально, я знаю. Но я прошу лишь о поцелуе. Ты тоже хочешь. Можно?       Фёдор терпеливо ждал ответа, хотя заранее знал, какой честнее. И владелец казино кивнул, немного отодвигаясь от стены. Достоевский, быстро поправив его волосы и закрыв одной рукой ему глаза, осторожно накрыл его губы своими, чувствуя их тепло. Фёдор, с прикрытыми глазами, ощущал, что Сигма не знает куда деть руки, чтобы не оттолкнуть. Не желая быть отвергнутым, Фёдор пододвинулся вплотную, из-за чего Сигма вцепился в его плащ, решая вопрос с руками.       Достоевский не удержался и провёл языком по губам Сигмы. — Вкусная помада, — хмыкнул он, открывая глаза и ненадолго отстраняясь. Он убрал руку с глаз Сигмы, отмечая, что тот и без того зажмурился, постепенно убирая руки с чужого плаща.       Достоевский некоторое время просто смотрел на одновременно восхищённый и неуверенный взгляд Сигмы. Тот тем временем чувствовал, как бьётся сердце Фёдора, и зациклился на этом. — Сердцебиение какое-то у тебя высокое, — пробормотал он. — Твоё колотится ещё сильнее, — заметил Фёдор. — Это нормально, ты же понимаешь? Твоя кожа горячая, выйдем на улицу? — Плохая шутка, ты знаешь почему, — буркнул Сигма и вскрикнул, зажимая себе рот рукой, когда ощутил лёгкую боль в шее. Достоевский невинно взглянул на него, молча говоря, что укусы — также обычное дело. — Нет, не сейчас! — прошептал Сигма, пытаясь отодвинуться. — И без того повёлся на тебя, а не Дазая или Гоголя! — Я учту твоё пожелание, — кивнул Достоевский, в последний раз целуя Сигму в губы. — Сладко, вкусно… Зефир, печенье, молоко, мороженое… Много вкусов и запахов от тебя. — Не для такого покупал помаду, — покачал головой владелец казино, который променял свою работу на этот поход в клуб. Он вдруг уставился в глаза Достоевскому и прошептал: — Твои губы прохладные. А твои духи… я ощутил что-то вроде сирени и рябины. — Нравится? — Есть такое… — Николаю это явно не понравится, — усмехнулся Фёдор. — Давай прогуляемся, пока он не успел подхватить тебя на руки.