Без надежды на лучшее

Больница находилась в двух километрах от дома. Идти пешком не было времени, поэтому Сакура решила проехаться на автобусе. Едва подойдя к остановке, она заметила уже подъезжающий нужный автобус. Заскочив внутрь, девушка прислонилась к широкому окну и едва слышно вздохнула. Скорость автобуса не зависела от нее, поэтому можно было немного расслабиться. Все сидячие места были заняты, и те, кому не хватило мест, вынуждены были стоять, держась за поручни. Но для Сакуры так было еще лучше. Она бы все равно не смогла спокойно усидеть на месте. Из окна были видны мелькавшие люди, машины, деревья, здания. Они проносились мимо со скоростью автобуса и оставались вдали, уступая места другим. Все это постепенно забывалось, и вспоминалось только тогда, когда снова, проезжая этим же маршрутом, можно было их увидеть. «Так же и жизнь, — подумала девушка. — Она проносится мимо, вне зависимости от желания человека. Все плохое и хорошее остается позади, а время идет вперед. Оно никогда не остановиться, заставляя людей проходить новые испытания в их жизни... И все кончается только тогда, когда человек умирает». Осекшись, Сакура выругала себя за лишние мысли. Она уже дала себе установку больше не думать о плохом. Это касается не только ее диагноза, но и близких ей людей. Автобус несколько раз останавливался, впуская и выпуская людей на остановках. Каждый раз Харуно мысленно молила о том, чтобы он надолго не останавливался и продолжал свой путь. Время тянулась мучительно медленно. И эти десять минут, проведенные в общественном транспорте, казались самыми длинными в ее жизни. Наконец, покинув автобус, Сакура направилась прямо к больнице, которая была уже видна. «Папа... Надеюсь, с тобой все хорошо. Я уже близко», — девушка ускорилась, уже переходя на бег. Влетев в больницу, она продолжила бежать по главному коридору, оглядываясь по сторонам. Люди странно смотрели на нее, но ей было плевать. Сейчас это было совсем не главным. Среди всех этих лиц не было того, кого она искала. Завернув за угол, Сакура попала в отделение интенсивной терапии. Пройдя еще немного, она смогла разглядеть впереди свою маму, сидящую напротив одного из кабинетов. Она выглядела не очень хорошо, на лице читались усталость и взволнованность. Девушка снова ускорилась и буквально подлетела к матери. — Сакура... — Мама! Что с папой? Где он? — с расспросами набросилась на нее Харуно. — Сакура, тише. В больнице нельзя так кричать. Присядь, — сказала она спокойным голосом, указывая на место рядом с собой. Розоволосая немного успокоилась и присела. Но доля тревоги в голосе матери не давала ей покоя. — С отцом уже все хорошо. Ну... относительно. Он сильно перенервничал из-за того, что сказал тебе врач. Хотя и старался не показывать этого. — Но... Почему?.. Почему вы так переживаете за меня, когда даже я об этом не волнуюсь? Та новость меня даже не огорчила. — Сакура, мы — твои родители. Мы всегда будем переживать за тебя и не сможем это побороть, как бы не старались. Даже если ты и смогла смириться со своей болезнью, то мы не сможем. Это слишком сложно. Понимать, что твой ребенок не такой, как все, и вынужден расплачиваться за глупую ошибку судьбы, — ее голос дрогнул, а она сама была на грани истерики. По щеке тоненькой струйкой пробежалась слеза. — Мама... Давай не будем думать о плохом. Со мной все будет хорошо, — девушка сказала это так просто, что казалось, будто смерти и вовсе не существовало в этом мире. Но уже через секунду почувствовала неуверенность в своих же словах. — Сейчас нужно волноваться только за папу. Женщина, казалось, немного успокоилась и вытерла вновь подступающие слезы. Но боль не покидала ее изнутри. Некоторое время они просидели в тишине. И только сейчас до ушей донесся весь больничный гул. В этот день людей было много. Все куда-то торопились и пробегали мимо, не пересекаясь друг с другом. Хотя, по сути, у людей в этом месте обычно много общего. Но всем хватало и своих проблем. В коридоре послышался детский плач. И по мере приближения семейной пары он только усиливался. Женщина несла на руках ребенка лет четырех, у которого на безымянном пальчике находился кусочек ваты. Мальчик проливал слезы, временами всхлипывая. — Ну ладно тебе плакать. Уже большой парень. Можешь немножко потерпеть, — послышалось от матери малыша, подошедшей так близко, чтобы можно было расслышать, о чем они разговаривали. — Эй, сынуля, может быть, ты хочешь конфетку? Или еще что-нибудь? — приятным голосом поинтересовался мужчина, который шел рядом. Женщина порылась в сумочке и достала конфету в цветной обертке. Распаковав ее, она положила ее малышу в рот. Мальчик перестал плакать и довольно улыбнулся, разжевывая конфету. — Вот, молодчина. Сейчас зайдем в магазин и купим тебе все, что захочешь, — пообещала мама. Ребенок просиял и уже смеялся, совсем забыв о том, что у него только что взяли кровь из пальца на анализ. Детям совсем немного нужно для счастья. Сакура наблюдала за ними и вспоминала себя. Ей так не хватало этих беззаботных деньков, когда только любимая конфетка повышала настроение, и грустить больше не хотелось. Девушка задумалась, глядя в постоянные светло-бежевые холодные стены больницы. «Все будет хорошо. Все наладится. Я верю в это». Но все раздумья прервала открывшаяся дверь. Из кабинета напротив вышла молодая медсестра с какой-то карточкой в руках. Сакура сразу же встала и подошла к ней. — Скажите, как отец? Как он себя чувствует? — довольно спокойно спросила она, но в голосе все равно слышалось беспокойство. — Здравствуйте. Судя по всему, вы его дочь? — она словно проигнорировала вопросы девушки. — Да. — Он в порядке. Ему уже стало легче, — медсестра приятно улыбнулась и подошла ближе к матери Сакуры, которая уже встала на ноги, и продолжила, уже обращаясь к ней: — Мне нужно с вами поговорить. Не волнуйтесь, я надолго вас не задержу... У него уже были сердечные приступы когда-нибудь до этого? — Нет, это у него в первый раз. Он просто сильно перенервничал. Медсестра что-то записала в карточку, одновременно продолжая расспрашивать женщину. — Он принимает какие-нибудь лекарства регулярно? — Да нет. Разве что иногда валерьянку перед сном. Сакура немного смутилась от того, что про нее так быстро забыли. Она подошла к медсестре, привлекая к себе внимание. — Извините... Нам можно прямо сейчас навесить отца? — осторожно, в то же время немного настойчиво спросила девушка. — Навестить?.. Да. Но только, пожалуйста, постарайтесь быть аккуратнее. И ни в коем случае не расстраиваете его! — отвлеклась медсестра. — Иди, Сакура, я тоже сейчас подойду, — сказала Харуно старшая. — Хорошо, жду тебя в палате. Розоволосая открыла дверь и шмыгнула внутрь. Она услышала еще пару фраз из диалога матери и медсестры, а после того, как дверь изнутри была закрыта, ничего больше не было слышно, и диалог потерял всякий смысл. Палата изнутри практически ничем не отличалась от тех, что Сакура могла себе представить. Она не любила эти белые надоедливые стены, этот постоянный гул, эти детские крики и всюду снующих людей, от которых нигде нельзя было найти покоя. Поэтому она ни разу не лежала в больнице, несмотря на свое слабое от рождения здоровье. Палата была одноместная, что давало возможность мужчине отдыхать и не заморачиваться насчет надоедавших порой соседей. А на кровати лежал он сам. — Папа! Как ты себя чувствуешь? — подскочила к кровати девушка. — Сакура? Ты все-таки пришла? — мужчина чуть приподнялся и сел на кровати. На его лице была лишь легкая усталость. А теперь и радость от прибытия дочери. — Конечно пришла! — Со мной все хорошо, дочка. Не нужно так переживать, — его голос был довольно спокойным. — Не нужно? У тебя же был сердечный приступ! — Сакура уже начала выходить из себя. — Это не так уж и страшно. Я просто немного перенервничал. Но в любом случае, мне сказали, что продержат меня здесь еще несколько дней, чтобы понаблюдать за здоровьем, — мужчина обреченно вздохнул. — Все правильно, папа. Здоровье нужно беречь, — поучительным тоном сказала розоволосая. После услышанного отец Сакуры покосился на нее и немного погрустнел. — Сакура, только пообещай мне, что сама больше не будешь так беспечно относиться к своему здоровью. Иногда ведь нужно прислушиваться и к своим словам. — Ну... У меня немного другая ситуация... И вообще, мне сказали тебя не расстраивать! Так что давай не будем о грустном. — Нет. Сначала пообещай мне. Ее отец был серьезен и тверд, как никогда. Девушка вздрогнула. Это звучало так, будто он волновался о чем-то. Безусловно, он волновался о здоровье дочери, и о ней самой. Ведь она никогда особо не берегла свое здоровье, и родителям было сложно уследить за этим. Но было в его голосе что-то еще... Какая-то холодная настойчивость, словно это были его последние слова. Последняя просьба... — Да, конечно. Я обещаю. Только, пожалуйста, не говори таким тоном, — подавленно сказала Сакура. — А? Каким таким тоном? — удивился тот. — Ты говоришь так, будто бы даешь свое последнее наставление. — Что, правда? Ха-ха, нет, Сакура, я еще не собираюсь умирать! Я еще слишком молод для этого!.. Ой, прости, дочка, — мужчина явно понял, что ляпнул лишнее. — Ничего, папа. Я в порядке. Ты лучше о себе позаботься. — Хех, я здоров, как бык! Немного отдохну здесь и снова примусь за работу. Я не собираюсь отлеживаться. Сакура улыбнулась. — Ты слишком за меня волнуешься. Настолько, что это дошло до сердечного приступа. Но меня совсем не огорчил тот визит к врачу. Поверь, последние дни стали лучшими в моей жизни. Все постепенно налаживается. У меня появляются друзья. Я никогда даже не мечтала об этом. Но ты ведь и сам уже заметил, что я выгляжу счастливой в последнее время. — Я очень рад за тебя. И кстати, я сегодня видел в окно твоего парня, с которым ты до этого болтала по телефону. Вы с ним отлично смотритесь! — мужчина тихо засмеялся. — Папа, он не мой парень! Ты прямо как мама... Та так вообще намекала на то, что те две ночи я провела вместе с ним, — буркнула Сакура. — Разве нет? А где ты тогда была? — Ну... вообще-то... я и была с ним, но... она не о том подумала... — Ух ты! Надо же, наша дочь быстро растет! — радостно воскликнул отец Сакуры. — Папа! — девушка схватила небольшую подушку, которая лежала на кровати, и несильно швырнула в отца. — Вы все не о том думаете! Мне ведь всего шестнадцать... Да и вообще, мы с ним просто друзья, не более. Мужчина продолжал смеяться. — Да-да, конечно, прости. Я не это хотел сказать. — Ну да, конечно, — розоволосая надула губки и отвернулась. — В любом случае, я рад, что у тебя появились друзья. Да ведь и нашего Аки тоже можно считать другом. Я вначале не хотел, чтобы ты его брала с улицы, но я рад, что твоя мама меня отговорила. — Да... Я раньше не любила животных. Ну... Не то, чтобы не любила. Скорее, просто не испытывала к ним никаких эмоций. Но теперь все наоборот. Сакура боковым зрением уловила на себе взгляд отца. Он словно пытался ее просканировать. Теперь у нее появились привязанности, и он пытался найти в ней страх потерять все это и страх перед смертью. Ведь из-за этого страха умереть было бы гораздо тяжелее и больнее. Молчание нарушила открывающаяся дверь. Мама Сакуры вошла в палату и с обеспокоенным видом подошла к кровати. — Дорогой, как ты себя чувствуешь? — Отлично. Не волнуйся за меня. Я даже и не знаю, сколько раз мне еще придется это сказать. Женщина сразу повеселела. — Ты, главное, не расстраивайся по мелочам. — Конечно. Мне стало намного лучше, когда я вас увидел. Еще около пяти минут они втроем разговаривали о всяких вещах, шутили. Все было так беззаботно хорошо. Почти как в детстве, которого, как оказалось, не хватало каждому из них. О плохом думать не хотелось. В небольшой палате была только чистая радость, которую излучала небольшая, но единая семья. Многие годы они жили в одном доме и каждый вечер имели возможность собраться и поговорить все вместе. Но так, как сейчас, они разговаривали впервые. Так открыто и чисто, без капли какого-то негатива и лжи. Все-таки неприятности сближают. Но все плохое уже было позади. Потом вошла медсестра и сказала, что время посещения закончилось. Мать и дочь попрощались с отцом Сакуры, и, покинув палату, направились домой. И даже мрачная, осенняя погода ничуть не испортила им настроение. Они сами были источником света и доброты. Казалось, незримую сферу счастья и спокойствия нельзя было разрушить ничем и никак. Но так только казалось... День пролетел незаметно быстро. Из всех, находящихся в доме, не сиял счастьем только Аки. И даже на следующее утро, когда у Сакуры и ее матери все так же сохранилось хорошее настроение. Сакура лежала на диване с наушниками в ушах и слушала музыку. Рядом с ней лежал Аки и временами тихо повизгивал. Девушка отвлеклась от музыки и грустно посмотрела на щенка. — Что с тобой случилось, малыш? Ты такой со вчерашнего дня. У тебя что-то болит?.. Эх, может сводить тебя к ветеринару?.. Она смотрела на Аки не отрывая глаз и пыталась придумать, как ему помочь. Тот еще пару секунд лежал, а потом поднялся с дивана, спрыгнул на пол и спрятался под столик с длинной до пола скатертью. Жалобный визг слышался уже оттуда. Сакура вздохнула и посмотрела на часы. Было уже два часа дня. В ближайший час нужно было сходить в больницу и снова навестить отца. Словно в ответ ее мыслям в комнату вошла мама Сакуры, и видно было, что она уже потихоньку начала собираться. Взглянув на торчащий из-под скатерти черный носик, она тихо вздохнула. — Что же с ним такое? Он все еще повизгивает. Сакура вынула второй наушник и выключила музыку. — Я вот думаю, может, его сводить к ветеринару? — посоветовалась она с матерью. — Не думаю, что у него что-то болит. Мы ведь хорошо следим за ним и его питанием. Кстати, он ведь ничего не ел со вчерашнего дня. Наступило молчание. Аки никогда себя так не вел до этого, поэтому обе за него волновались. — Эх, ладно. Нужно собираться в больницу. Ты ведь пойдешь со мной к отцу? — Конечно, — бодро ответила Сакура. — А потом обещаю, что мы сводим Аки к ветеринару. — Хорошо. Девушка встала с дивана и начала разминаться, потягиваясь. Зазвенел чей-то мобильный телефон. По стандартной мелодии Сакура поняла, что это мобильник матери. Женщина взяла телефон со стола и глянула на экран. Номер был ей не знаком, и она, хмыкнув, нажала на зеленую трубку. — Алло... Да... Да, все правильно. Что-то случилось?.. Розоволосая остановилась и посмотрела на маму. Послышалась пауза. Тишину в комнате нарушал только чей-то неразборчивый голос, доносившийся из телефона. Из-под стола послышался очередной щенячий визг, но на этот раз более жалобный. Харуно старшая больше не произнесла ни слова. Позитив и радость с ее лица куда-то исчезли, не оставив и следа. Она прикрыла рот ладошкой, а глаза вмиг наполнились слезами. Женщина выронила мобильник из рук, который с характерным звуком ударился о пол. Сакура вздрогнула, а ее глаза округлились. — Мама... Кто звонил? — осторожно спросила она. Послышались частые всхлипы, и несдерживаемые слезы ручьем полились из глаз женщины. Она еще какое-то время ничего не говорила, пытаясь найти в себе силы и подобрать нужные слова. — Звонили из больницы... — тихо произнесла она. — Из больницы?.. Что-то с папой? — ошарашенно спросила Сакура, боясь услышать ответ на свой вопрос. Настроение и слезы матери сами отвечали на него. Но пока эти слова не прозвучали, оставалась хоть какая-то надежда, которая всегда умирает последней. Сакура почувствовала, что ее тело атаковала дрожь, а сердце в этот момент остановилось. Верить не хотелось ничему. — Инфаркт... Он не смог пережить его... Он умер, — дрожащим голосом произнесла женщина. Слова прозвучали как гром среди ясного неба и начали громким эхом повторяться в голове. Теперь уже глаза Сакуры наполнились слезами. Она схватилась за голову обеими руками и обессиленно упала на колени, пустым взглядом смотря в пол. «Папа... Как такое могло произойти?!»