Без надежды на лучшее

Наруто вошел внутрь небольшой палаты, словно окунувшись во мрак. Глаза, непривыкшие к темноте, вмиг заметили, что здесь практически не было света. Лишь одна тусклая лампочка какого-то прибора, направленного на единственную здесь кровать и пациентку на ней, излучала слабый свет. Абсолютная тишина прерывалась через одинаковые промежутки времени лишь довольными громкими пиками, а на маленьком черном экранчике бежала зеленая полоска, измеряющая сердцебиение. Какое-то время Наруто стоял у двери, не решаясь подойти ближе к Сакуре. Его взгляд пробежался по палате, безнадежно пытаясь за что-то уцепиться. Но освещение было слишком слабым, а оттого он практически ничего не увидел. Ему достаточно было лишь ощутить, ведь зрение было далеко не самым важным чувством. В полуночном мраке отчетливо ощущалась угасающая жизнь, а еще, будто бы чье-то присутствие. И хотя здесь больше никого не было, кроме них двоих, Наруто шестым чувством осознавал, что здесь кто-то был. Сославшись на собственную паранойю, которая арендовала его душу по причине постоянных навязчивых мыслей, парень постарался забыть об этом. Здесь, как и везде в этом здании, пахло лекарствами, хлоркой и прочим. А еще, доносился едва ощутимый запах вишни. Наруто смог его почувствовать даже отсюда, за несколько метров от девушки, но это было понятно. Она ведь провела здесь уже сутки, и все успело наполниться ее запахами. И от этого становилось больно. Наруто отошел от двери и, не торопясь, сделал несколько шагов к лежащей на кровати девушки. Он отлично понимал, что времени осталось немного, но торопиться он просто не мог. Это было чем-то слишком сложным, чтобы суметь принять какое-нибудь поспешное решение или перейти к какому-нибудь необдуманному действию. Мир внутри этой палаты казался слишком хрупким, а жизнь Сакуры была такой ценной. Он боялся разрушить его своим неосторожным движением или действием, а потому не спешил. — Значит, то, что ты сказала тогда, все-таки правда?.. А я ведь в глубине души не поверил тебе и надеялся, что это была твоя очередная отговорка, что ты скрывала что-то другое. Я отказывался верить в это. Но теперь я вижу все своими глазами, — тихо, почти шепотом сказал Наруто, с болью глядя на бледное и безжизненное лицо Харуно. Сакура мирно покоилась на кровати без единого движения. Ее розовые волосы были слегка разбросаны по подушке, глаза были закрыты. Казалось, что она просто спала, устав после тяжелого дня. И как бы Наруто хотелось верить в это! В то, что ничего плохого вовсе не произошло. Но реальность оказалась куда страшнее. Может, Сакура бы и выглядела как спящая, если бы на ее лице не было дыхательного аппарата, покрывающего рот и нос. Девушка тихонько дышала, и в моменты выдоха прозрачная стенка маски чуть запотевала. Но главным было то, что она все еще дышала. Пока. Ее некогда жизнерадостное и живое личико теперь отлично копировало цвет снега, и было таким же холодным. Все еще живым, но уже холодным. В ней больше не было той Сакуры, которую привык видеть Наруто. Вся радость, все позитивные чувства безвозвратно покинули ее, когда она вынуждена была так страдать. Но, похоже, теперь ее мучения прекратились. Наруто подошел еще ближе, взял стул, стоявший неподалеку у стены, пододвинул его к кровати и сел на него, продолжая смотреть на девушку пустым взглядом. Впрочем, он не был таким уж пустым. Его голубые глаза горели огнем боли, сжигающим его самого заживо. — Надо же, я бы никогда не смог даже предположить, что все закончится так, — снова тихо сказал блондин, даже сейчас пытаясь подобрать нужные и подходящие слова, а потом, чуть более радостно, продолжил: — Знаешь, а мы ведь вообще могли и не пересечься никогда в жизни. Ты не знала бы меня, а я не знал бы тебя. Но в тот раз, в момент нашей первой встречи, когда я... посмотрел на тебя, я сразу понял, что тебе нужна помощь. Моральная помощь. Потому что твои душевные раны никто и никогда не мог залечить. Может быть, я не так многое сделал для тебя, но все же я заметил, как ты повеселела и приободрилась, когда я сказал тебе, что ты не должна думать о плохом и должна продолжать жить как все. Что ты должна бороться со своими трудностями. И ты боролась. Узумаки тяжело вздохнул и снова задумался. Ее сердцебиение было совсем слабым, а короткие характерные пики разрывали тишину реже раза в секунду. Дыхание было таким же тихим и едва слышным и заметным. Долго так продолжаться не могло. И вот так, по воле судьбы, эта палата должна была оказаться для нее склепом, а эта кровать с однотонно-белыми простынями — ее гробом. Это был лишь вопрос времени. — Сакура, я хотел тебе сказать, что ты ни в чем не виновата, если ты все так же чувствуешь свою вину. Ты не могла ничего знать, а поэтому твое желание помочь очень похвально и стоит многого. Но... ты загнала себя этим в могилу. А от этого мне уж точно не лучше. Прости меня за то, что я все рассказал тебе, за то, что не понял раньше, что ты смертельно больна. И за то, что я больше ничего не могу сделать сейчас. От меня уже ничего не зависит. Хотя, господи, как бы я хотел, чтобы ты сейчас поднялась на ноги, улыбнулась и сказала, что все хорошо, что все позади. Но этому уже не бывать... Наруто аккуратно и бережно провел рукой по ее лицу, убирая выбившиеся розовые пряди, о чем, как оказалось недавно, он всегда мечтал. Однако какая-то холодность и отчужденность заставили его вздрогнуть и отдернуть руку. Он не успел ощутить мягкость ее белоснежной кожи и вовсе не ощутил тепла. Но понял, что больше этого делать не стоит. В какой-то момент парню показалось, что перед ним вовсе не Сакура. Это была какая-то другая девушка с ужасной судьбой, по внешности похожая на ту, которую Наруто знал все это время. А у Харуно все по-прежнему хорошо, как и было раньше, ведь иначе быть не могло. Но ни физически, ни душевно она не была Сакурой. И только запах вишни заставил его ужаснуться собственными мыслями и взять себя в руки. Все это слишком сильно давило на него морально. — Сакура, я знаю, что ты меня не слышишь, но... я очень рад, что повстречал тебя. Ты очистила мою душу. Я стал счастливым рядом с тобой. А это окупает все, что сейчас происходит, множество раз. Но сейчас речь вовсе не обо мне... Ты провела последние дни в слезах и депрессии из-за меня, мне очень жаль. Я бы хотел сделать твои последние дни самыми красочными, чтобы ты ни о чем не сожалела и чтобы ты была счастлива. Но, к сожалению, и этому не бывать... Глупенькая, зачем ты переживала за меня, когда самой-то осталось... — Наруто замолчал, не в силах договорить. Каждый раз, говоря о ее смерти хотя бы намеками, он чувствовал, как душа разрывается на клочки. И это было невыносимо больно, поэтому в очередной раз он этого не вынес. Парень уверенно накрыл ее безжизненную ручку своей, слегка сжав, и теперь уже не обращал внимания на похолодевшую кожу. Столько всего вертелось в его голове в данный момент, чтобы собраться и сказать то, что нужно было, просто не представлялось возможным. Узумаки растерялся на какое-то время, не зная, как с этим быть. Он снова взглянул в ее лицо и теперь смотрел прямо в закрытые глаза, с великой надеждой ожидая, что они сейчас откроются, а изумруды, ставшие совсем недавно тусклыми, засияют с новой силой. Он готов был отдать что угодно, лишь бы снова суметь посмотреть в ее глаза, наполненные жизнью и счастьем, но все оставалось в мечтах. Больше не будет, как прежде. Больше не будет... — Я еще столько всего хотел тебе сказать... Но, думаю, у меня не хватит на все времени. Очень жаль, но... его почти не осталось... За последнее время я многое успел понять, но, как оказалось, слишком поздно. Как бы я хотел понять все это раньше... Тогда, возможно, удалось бы все исправить, и ничего этого сейчас бы не было. Ты изменила мою жизнь, полностью и бесповоротно. Ты — удивительный человек, хотя этого и не осознаешь. Я... еще хотел сказать тебе, что я... — но окончить он не успел. Сердце непроизвольно сжалось и остановилось, как остановилось и дыхание, и все процессы в нем подчистую. Наруто словно парализовало. Он почувствовал сильную душевную боль, какую еще ни разу не испытывал за всю свою жизнь, когда вместо однообразных периодических пиков его слух прорезал сплошной аппаратный звук, не позволявший воцариться тишине ни на секунду, а по экрану уже бежала ровная дорожка мертвого зеленого свечения. Еще пару секунд уши цеплялись за роковой звук, пытаясь выловить пробелы, но все было безрезультатно. Комнату заполняла пустота, а прежняя безмятежность вместе с остатками надежд окончательно покинули ее, угодив в ненасытную глотку времени. Сакура уже не была в коме. Она была мертва. Наруто зажмурился и крепче сжал еще более охладевшую руку, возможно, до боли, но девушка ее вовсе не чувствовала. Так ему было проще сдержаться. Все чувства внутри возросли десятикратно и просились наружу, но Наруто подавил их даже сейчас. Хотя смысла в этом уже не было. Он с ужасом в очередной раз перевел взгляд на ее лицо. Оно больше не выражало прежних мучений. Прозрачные стенки дыхательной маски больше не запотевали. Веки были по-прежнему опущены, и теперь навсегда. Жизнь уже покинула это существо, с самого начало обреченного на страдания и плохой конец без шанса его изменить в лучшую для себя сторону. Хотя возможность была, и совсем недавно, еще какие-то сутки назад. Но теперь все было кончено. На этот раз, окончательно и неизменно. Узумаки тяжело вдохнул, а затем так же тяжело и медленно выдохнул, пытаясь вернуть самообладание. Он готовился к этому все эти сутки, но даже не смог представить, насколько тяжело это будет для него. Даже прошлые три смерти не могли идти с этой в сравнение. Но она была уже четвертой. И, как она предполагала, это сильно потрясло его. Слишком сильно. Однако Наруто сумел успокоиться. Внешне он выглядел довольно флегматично, но только он сам знал, что творилось в его душе в этот момент. Точнее, нет, уже не творилось. Там не осталось ничего живого, что еще могло кровоточить и приносить боль. — Прости меня за мою беспомощность, Сакура... Я... не смог... — с трудом выдавил он, пустым взглядом сканируя экран и бегущую по ней прямую полосу. — Но даже теперь... Я больше не буду тебя тревожить своими словами. Но хочу сказать одно, последнее слово... Именно сейчас должно было прозвучать какое-нибудь «Прощай» или что-то в этом роде. Наруто должен был бросить на нее последний болезненный взгляд и покинуть палату, пошатываясь от шока, но навсегда расставшись с прошлым, и, возможно, принять еще одно, роковое решение. Но этого не последовало. Монотонный, режущий и уже раздражающий звук все еще гудел в ушах, придавая и без того ужасной обстановке еще больше драматизма. Уже нельзя было слушать его, не сходя при этом с ума, но Наруто, казалось, вовсе не обращал на него внимания, ведь не он был главным объектом его внимания. — Сакура... — с болью выдавил Наруто, выжидая паузу, во время которой снова пытался подавить свои чувства, чтобы они на него не повлияли. — Возвращайся... Вернись ко мне, — продолжил он с большей нежностью, тепло глядя на бледное лицо розоволосой девушки, а боль в его глазах лишь едва заметно искрила. Неужели, он все еще таил в себе надежду? Даже теперь, когда все было уже кончено? Когда уже ничего нельзя было предпринять? Да, он все еще хранил надежду. А его лицо передавало полную уверенность и его доверие своей надежде, которая, судя по всему, завладела его рассудком. Но он был абсолютно трезв, а его разум был чист. Но что заставляло его верить теперь, когда это было бесполезно? Но бесполезно или нет, а кое-что все же произошло. Парень почувствовал, как ее рука, зажатая в его ладошке, вздрогнула. Прошло еще пару секунд, и прямая бегущая линия на экране снова живительно запрыгала, а сплошной монотонный звук сменился короткими пиками. Ее сердце снова забилось, как и раньше, хотя прошло уже несколько минут с момента смерти. И оказалось, что надежда оставалась даже тогда. А Наруто даже практически не удивился. Счастье затронуло его губы, отчего на них незамедлительно появилась легкая, но счастливая улыбка. Тяжелые веки девушки с трудом разомкнулись, являя живительным изумрудам Новый Мир. И его. — Наруто?.. — прошептала она, с трудом выговаривая слова от навалившейся слабости. Ее глаза изменились. В них читалось удивление и недоумение, но теперь они сияли счастьем. Вечным, неугасающим счастьем. А цвет кожи постепенно стал приобретать прежний оттенок. — Слава богу, ты вернулась, — облегченно выдохнул парень, счастливо смотря на возродившуюся Харуно. Девушка непонятливо смотрела на друга, не понимая и не помня, что с ней произошло. И, конечно, то, что еще минуту назад она была мертва. Но даже это не помешало ему воскресить ее своей надеждой. Желание оказалось способным на большее, чем даже действие. — Теперь все будет хорошо, Сакура. Теперь все будет хорошо...