Чувствовать

— Пошли на свидание. — Что? Не вопрос, не утверждение — очередная отчаянная попытка убежать от мучивших не первое столетие чувств. Питер окидывает его внимательным взглядом, поправляет очки и неопределенно качает головой. — Конечно. Куда хочешь сходить? — Мы давно не были в театре, — с вымученной улыбкой произносит Костя. — Я ценю твою жертву, — улыбается в ответ Саша, протягивая ему руку. Это мало чем отличается от их обычных встреч, но если Косте так будет проще, Питер готов пойти ему на встречу. * — Тебе нужно расслабиться, — на выдохе произносит Саша, наваливаясь на него всем весом. Костя утыкается лицом в подушку и честно старается расслабить непослушное тело. Саша его не торопит. Он нежно поглаживает крепкие бока своими тонкими ладонями и неспешно спускается ниже. Это всегда работает безотказно. Когда вес исчезает, а сверху слышится звук открываемой крышки, Костя без лишних слов разводит ноги. Пальцы у Саши длинные, а в смазке ещё и холодные — Костя вздрагивает, когда они касаются сжатого колечка мышц, нежно поглаживая, прежде чем осторожно протолкнуться внутрь. Это вызывает привычный дискомфорт, который Костя легко игнорирует. Он не возражает, когда чужие пальцы со знанием дела начинают растягивать его изнутри, двигаясь плавно и неторопливо. Уже через пару минут дыхание сбивается. Костя отрывает голову от подушки, делая прерывистый вздох и утопает в ней снова. Ощущения пока, возможно, не самые приятные, но это того стоит — мысли из головы выбивает подчистую. Он, наконец, может не думать. Просто чувствовать, не осуждая себя за то, в чем не виноват. — Костя? Ты со мной? — сквозь шум в ушах пробивается Сашин голос. Он вынимает пальцы и уверенным движением разводит ягодицы в стороны. Кожа под пальцами краснеет, а Костя в его руках млеет, наконец-то, полностью расслабившись. — Могу я продолжить? — Да, — звучит глухой, едва различимый ответ. Другой бы не понял, но Саше этого достаточно. Он возится недолго. Косте не нужно видеть, чтобы знать, что происходит. Достаточно слышать и вспоминать, как это было в прошлый раз. Между ними нет ни страха, ни неловкости. Костя может позволить себе расслабиться, отдаться заботливым рукам. Он может позволить себе все, что угодно, пока находится рядом с Сашей, потому что знает — тот примет его любым, как принимал всегда, несмотря на все, что между ними приключилось. — Не отвлекайся, — произносит Саша, когда мысли Кости почти съезжают не туда. Он мычит — наполовину понятливо, наполовину благодарно. И Саша, не размениваясь больше на слова, толкается внутрь. Не грубо, но без излишней нежности. Костя закусывает губу и медленно выдыхает. Они нечасто занимаются сексом, поэтому подготовка всегда занимает много времени. Саша подходит к ней со всей ответственностью, но ощущения на первых парах все равно не из приятных. Тем не менее, это ни первый и даже ни второй раз, поэтому спустя всего несколько пробных толчков Саша без труда находит нужный угол. И Костя выгибается, глуша в подушке первый стон. Саша крепче сжимает его талию и толкается вновь, на этот раз резче, находя тот самый, идеальный темп, от которого голова отключается окончательно и Костя превращается в нечто расслабленно-податливое. Он отзывчиво подается на встречу толчкам, с трудом улавливая глухую похвалу и жмет пальцами подушку. В ушах стоит шум, но в голове блаженная пустота. Весь мир как будто отключается, остается только он, Саша и сашины руки, впивающиеся в талию так крепко, словно желая отпечатать на ней свои следы. Костя не против. Косте нравится все, что делает с ним Саша. Лишь бы это не заканчивалось так скоро. Лишь бы не возвращаться в серую, горькую реальность, в которой нет места удовольствию. Руки с талии скользят выше, проходятся по тазовым костям и ложатся на сгиб бедер, подтягивая выше. В таком положении проще просунуть руку, чтобы наконец коснуться истекающего предэякулятом члена. Саша сжимает его крепко, ловя полуболезненный стон и расслабляет руку, надрачивая так, как любит Костя. Движения подстраиваются под темп толчков, выбивая из Уралова рваные вздохи и редкие, задушенные стоны. Спина покрыта испариной и блестит в глухом свете лампы — Саше нравится, как выглядит его тело в полутьме, как Костя выгибается, как скулит в подушку, впиваясь в нее же непослушными пальцами. Саше нравится, каким податливым может быть Костя, когда они остаются наедине, когда в их мыслях не остаётся никого лишнего, когда все вокруг не имеет значения, потому что ничто не важно так, как горячее тело под руками. Чувствуя, что Костя уже близко, Романов ускоряется. Чужие стоны неизбежно становятся громче, не спасает даже подушка, в которую упрямо тычется лицом Уралов. Напряжение, копившееся во всем теле, наконец выплёскивается. Саша кончает с громким стоном, вслед за рухнувшим без сил Костей и опускается сзади, придавливая своим весом. Костя не возражает, поэтому Саша не торопится слезать, лениво лаская широкую спину Уралова губами. — Хорошее свидание? — спрашивает он между делом. — Не знаю. Мне сравнивать не с чем. — медленно отвечает Костя. И с заминкой добавляет: — Спросишь после следующего. Романов улыбается — в следующий раз они пойдут в бар. Театры театрами, но какое же это свидание, когда в самом его разгаре один из участников бессовестно засыпает?