Гниль

Опарыши были повсюду.       Свисая со стен и ползая по потолку, они издавали смрад, которым обладали только их переминающиеся в судорогах тела. Чёрные головки выглядывали из тел словно маленькие шипы и кружились по оси, будто вынюхивая что-то. Стены и потолок превратились в складчатую биомассу, которая была покрыта едва заметными волосками, по которым всё так же кишили маленькие белые тела. Они бились в агонии и экстазе одновременно, а биомасса, которая являлась гиперболизированным подобием их самих продолжала струиться в только ей известные стороны. Маленьких личинок мух было не тысячи, пожалуй, миллион. Все они ползли из одного места. Оно лакомо и сладковато на запах. На столе кто-то гнил. — Всё невероятно запущено. — Женский голос перебил всё происходящее. Миловидная медсестра с каштановыми волосами и маской на лице слегка перевернула лапку кошки. — Личинки уже успели развиться… Им ведь нужно было время. — Она посмотрела на меня исподлобья. — Я… Правда ничего не знал. — Вновь оглядывая стены, я увидел лишь синеватого цвета обои и множество полок с медикаментами. — Я привёз её на второй день после того как увидел её раны и… Отвёз сюда. — Голова кружилась от всего вокруг.       У кошки были обгрызены лапы её же клыками. Застряв в сетке, она извернулась таким образом, что перебила себе позвоночник. Ей было четыре года. Я врал, когда говорил, что обнаружил её и сразу повёз. Неделя прошла с того момента как она не смогла более ходить без мук. Перебирая передними лапами, она ползла между деревьев огорода. За неделю до этого она окатилась, у неё было четыре котёнка, но она их спрятала от глаз детей таким образом, чтобы никто не смог их найти. Не найденными они оставались и тогда, когда мать не могла их прокормить. Я христианин, мама меня учила, что я не должен лишать жизни невинных и я неделю смотрел на извивающегося, мяукающего зверька. — Но ведь опарышам нужно было время. Муха отложила яйца, те вылупились и… Уже начали её поедать. — Медсестра вновь перевернула задние лапы кошки, что были покрыты кровью от укусов зубов животного, которое хотело таким образом привести бесполезные конечности в чувство. — Личинки ползут из анального прохода или мочевого пузыря. — Маленькие жёлто-белые тела ползли по её скомкавшейся на животе шерсти. Будто кто-то невидимый перебирал их пальцами и мял как пластилин, они ползли по животу и дёргали головками. — Подержите её. — Медсестра подошла к шкафу, для того, чтобы взять нужные шприцы.       Взяв кошку за шерсть на затылке, я почувствовал как она дрожит. Она не понимала где она находится, осознавая лишь то, что сейчас её держит хозяин, которому она привыкла доверять и приглаживаться шёрсткой об его ноги. Сейчас она мурлыкала. Но вовсе не от любви к человеку, который её вылечит, а от страха. Она осознавала, что произойдёт нечто… Плохое.       Медсестра подошла к столу и уже поднесла шприц к лапе животного. С детства я боялся уколов и сейчас я также не мог смотреть на это. Я отвернулся посмотрев наверх. Чёрная острая головка будто щекотала моё лицо. Она кружилась в разные стороны, то сжимаясь внутрь бочковатого складчатого тела, что было шириной с полметра, то вновь вылезая, но медленнее. Тварь была слепа и покрыта короткими волосками. Как стены, как и потолок, к которому она присосалась другим своим концом. Я смотрел на неё и ужас, который меня охватил, заставил меня замереть и почувствовать, что кошка тоже шевелится. Будто под мокрой шерстью тоже миллиарды этих созданий, которые просачиваются сквозь пальцы и падают на стол. Я смотрел на создание жёлто-белого цвета и оно смотрело на меня, но не видело… Нет. Из её маленького рта выползли два фасеточных глаза и два весьма длинных клыка… Оно осматривало меня, пока не начало упрямо двигаться вперёд. Два хитиновых клыка распороли мою кожу на скулах, после чего начали безостановочно проходить сквозь кости черепа. Грязные и склизкие безумные глаза создания легли на мои веки, мне очень больно, ужасающе бо… — Всё. — Медсестра вытянула шприц.