Воздушный замок

      Феликс подписывал документы дрожащими руками, подавляя свою внутреннюю боль и слёзы, ведь он сам хотел получить этот развод, несмотря на то, что Минхо с Чаном всячески пытались его отговорить. Однако сам Чанбин, уже бывший муж Феликса, не вымолвил ни слова, не попытался что-то предпринять или хотя бы просто поговорить. Он молча пришёл в назначенный день и так же молча подписал всё, что от него требовали, будто давно уже был готов к этому. Будто всё, что было между ним и Феликсом, больше не имело никакого значения, и не было больше места для омеги в его жизни.       От такого хладнокровия и незаинтересованности альфы Ликсу хотелось плакать навзрыд, что он и сделал, когда сел наконец в самолет, чтобы покинуть этот чёртов город, где каждый угол напоминал о счастливых временах с Чанбином. Слёзы текли ручьём, и Феликс не мог ничего с собой поделать, отдаваясь своим чувствам полностью и утопая в своём отчаянии. Какой-то бете, сидевшей рядом с ним, даже пришлось вызвать бортпроводниц, чтобы помочь парню с неожиданной истерикой.       Когда Ли более менее успокоился, он невольно начал вспоминать каждый миг и чуть ли не каждую счастливую минуту, проведенную вместе с Чанбином.        Они познакомились в университете, когда готовились к какому-то конкурсу. Феликс с Минхо репетировали танец, когда Чан, близкий друг Феликса, привёл с собой своих друзей альф — Джисона и Чанбина.       Они втроём мечтали заниматься музыкой и создавать собственные треки. И этот конкурс был хорошей возможностью заявить о себе и показать миру всё, на что они способны. Чан просил Минхо и Феликса помочь им с вокальной партией, и, хоть у двух омег не было особого опыта и навыка, они с радостью согласились.       Феликс ещё тогда сразу учуял родной запах сандала, который вызывал ощущения уюта и безопасности, словно омега наконец нашёл свой дом. Но он долго не обращал на это внимания, отдаваясь работе над вокалом полностью.       В отличие от Джисона, который с первой встречи начал прилипать к Минхо, Чанбин был более сдержанным и долго не признавался в своих чувствах Феликсу, хотя тоже с первой встречи понял, что влюбился в очаровательные веснушки младшего. И пока Минхо отмахивался от Джисона и делал вид, что тот ему совершенно неинтересен (хотя в отсутствии альф он только и говорил о Хане), Феликс уже успел привязаться к Чанбину. Он стал для него чем-то родным: уютный, тёплый, мягкий и такой внимательный. Феликс всегда был тактильным и лез ко всем обниматься, но к Чанбину он всегда проявлял особую нежность в прикосновениях, от которых сам получал удовольствие.       Когда конкурс завершился, парни начали видеться реже, но не прекратили общение. И со временем Джисон с Минхо начали встречаться, а вслед за ними и Чанбин признался в своих чувствах.       Это было на вечеринке у Чана, когда тот собрал всех самых близких, чтобы отметить провальное завершение конкурса. Хоть они и не получили призовое место, их заметили пару хороших музыкальных компаний, которые через пару дней связались с парнями и предложили им контракт.        В тот день у Феликса не вовремя началась течка, и хоть омега выпил таблетки, чтобы как-то подавить свой запах и природные инстинкты, сдерживать их было крайне сложно. Чанбин как будто всё прекрасно понимал и чувствовал смятение парня. Он постоянно был рядом, не оставляя Феликса ни на минуту одного и не позволяя другим альфам, учуявшим его сладкий апельсиновый запах, приблизиться к младшему. — Спасибо, — произнёс Феликс, устало положив голову на крепкие плечи Чанбина. Его запах тоже будто ощущался сильнее обычного и кружил голову омеги. — За что? — улыбнулся Чанбин. — За то, что всегда рядом, — почти шёпотом произнес омега.       Они всей компанией сидели за кофейным столиком и шумно играли в какую-то настольную игру, в которой Феликс, ввиду своей рассеянности и усталости, с самого начала проиграл и выбыл. Теперь он сидел, удобно расположив голову на плече своего хёна и, сам того не замечая, гладил его крепкие руки и трогал выраженные мышцы. — Не могу поверить, что ты проигрываешь, чувак! — крикнул кто-то из друзей, громко смеясь.       Феликс здесь мало кого знал: кроме Чана и Чанбина, были ещё пара незнакомых альф и одна бета. Минхо с Ханом куда-то пропали час тому назад, и Ликс вообще не был уверен, что его единственный друг был здесь, на вечеринке. — Чанбин, ты же всегда был асом в этой игре, что происходит? — всё еще смеялись друзья. — Конечно, когда рядом такая омежка, все мысли не о том, да, чувак? — произнес кто-то из альф, голодно рассматривая Феликса, которому становилось некомфортно. — Пожалуй, вам стоит уединиться скорее! — Закрой свой рот, Тэгюн! — разозлился вдруг Чанбин и резко кинул на него все свои карты. — Эй! — разозлился тот. — А что я такого сказал? Он ведь даже не помеченный, что ты так реагируешь… — Пойдем отсюда, — Со резко встал, заставляя всех вздрогнуть от неожиданности и, взяв за руку Феликса, повёл его за собой.       Они второпях вышли на улицу, ноги Ликса не слушались, то и дело дрожа то ли от неожиданно грозного Чанбина, то ли из-за течки, которая приносила всё больше дискомфорта.       На улице уже начало вечереть и сгущались дождевые тучи. Но ветер был тёплым и мягким, стоял запах дождя, который периодически перебивался уютным запахом сандала Чанбина. Феликс продолжал идти за старшим, не понимая, куда его ведут. — Подожди, — произнёс он, споткнувшись, — куда мы идем?       Чанбин молчал, лишь крепче сжимая его руку и стараясь унять свой гнев. — Хён, мне больно! — завопил омега.       Альфа резко остановился и со всей злостью повернулся к нему, тяжело дыша. Его шоколадные глаза вдруг стали совсем чёрными от раздражения. — Не могу смотреть, как все пялятся на тебя! — нервно произнес он. — Даже Чан не может подавить свои инстинкты и смотрит на тебя! Хотя прекрасно знает, что ты мне нравишься! — Чанбин психовал и, кажется, сам не понимал смысла своих слов.       Феликса такое заявление ввело в ступор, теплом отдаваясь в груди и заставляя сердце биться чаще. — То есть, я тебе нравлюсь? — загораясь, спросил омега, но Со будто не слышал его, продолжая психовать и о чём-то ещё ворчать.        Тогда Феликс не стал его дослушивать, он лишь подошёл ближе и, взяв его лицо в руки, накрыл давно желанные губы своими. Злость и нервозность Чанбина как рукой сняло, он тут же расслабился, позабыв обо всех своих тревогах и раздражении, опьянённый нежностью губ Феликса и его сладким запахом.       Внезапно начался тёплый дождь, а из-под серых облаков появилось солнце, озаряя всё окружение ярким, нежно-розовым светом.       Ту ночь они впервые провели вдвоём, в тесной кровати Чанбина, нежно обнимаясь и целуясь так долго, будто от этого зависела их жизнь. Несмотря на острое желание и головокружительный запах Феликса, Чанбин сдерживал свои инстинкты, боясь, что, если сорвётся, не сможет себя контролировать и в порыве своей страсти сделает больно Феликсу, который казался ему хрупким и беспомощным милым существом.       Альфа понял, как сильно он ошибался, когда это самое милое существо вдруг оседлало его, углубляя поцелуй и прижимаясь к его паху. — Ты уверен? — произнес Чанбин в поцелуй, задыхаясь от прикосновений омеги, который быстро расстегнул его брюки и уже смело лез под боксеры старшего. — Ты не хочешь? — немного растерявшись, а после неловко посмотрев на альфу, ответил вопросом на вопрос Феликс. — Я просто беспокоюсь за тебя, — нежно проговорил Чанбин, с нежностью гладя его лицо.       Феликс поддался вперёд, снова накрывая его губы своими, страстно целуя и продолжая прикасаться к паху старшего, чтобы тот понял — беспокоиться не о чем. И тот, наконец, позволил себе расслабиться, отдаваясь страсти и своим животным инстинктам.       Дождь негромко барабанил по окну, создавая свой собственный бит под сладкие стоны Феликса. В комнате было душно и пахло апельсином вперемешку с комфортным сандалом. Феликс лежал на Чанбине, всё ещё ощущая его в себе. В тот момент он был самым счастливым омегой на всём белом свете. В порыве страсти Чанбин сам не заметил, как оставил свою метку на нежной шее младшего, которая теперь саднила, но от этого было только приятнее. Ликс чувствовал запах сандала всем нутром и был так счастлив, что в какой-то миг начал всхлипывать. — Ты чего, малыш? Тебе больно? — Чанбин тут же встревожился и привстал, пытаясь отстраниться от омеги, чтобы получше того рассмотреть. — Нет-нет, — сквозь слёзы остановил его младший, заставляя лечь обратно, — я просто так счастлив сейчас, — произнёс он, утыкаясь носом в шею альфы и вдыхая его запах, стараясь наполнить им все свои легкие. — Я так счастлив, что, кажется, это сводит меня с ума, — добавил он.       Чанбин обнял его за талию, мягко поглаживая по спине. — Я люблю тебя, — прошептал он на ухо, продолжая нежно гладить его как котёнка. — Люблю тебя с самой первой встречи, когда увидел твои милые веснушки. И я всегда буду любить, даже когда мы умрем, моя любовь будет жить вечно. — Не говори так! — куда-то в шею пробурчал омега, смущённый словами альфы. — Не говори о смерти, у нас с тобой всё впереди, — он привстал и взглянул в шоколадные глаза парня. — Тем не менее, моя любовь к тебе будет жить в моих песнях. Я посвящу тебе все свои альбомы и песни! — воодушевленно проговорил альфа, вызывая смущённый смех омеги. — И я тебя люблю, — прошептал он и чмокнул мягкие губы парня.       Чанбин продолжал поглаживать Ликса, а тот гладил его по лицу, рассматривая каждую черту, родинку, прерываясь лишь на мягкие поцелуи. Он рассматривал его глаза, будто в них была спрятана целая вселенная, которую предстояло изучить омеге в будущем.        Феликс в ту ночь был по-настоящему счастлив, и это чувство окрылённости никогда не покидало его, когда рядом был его любимый альфа.        Они и вправду не могли прожить ни дня друг без друга, разрываясь и тоскуя, когда Чанбин, после подписания контракта, начал часто уезжать в другие города вместе с Чаном и Джисоном. — Поешь хотя бы чуть-чуть, — Минхо поставил рядом с ним тарелку с рисом.       Они снимали вдвоём квартиру, пока учились в университете. — Хватит убиваться, не навсегда же его забрали, — закатив глаза, добавил старший.        Феликс сидел у себя в комнате, укутавшись в одеяло с телефоном в руках в ожидании сообщения от своего альфы. — Ты так говоришь, будто сам не скучаешь по Джисону, — ответил Ликс. Он видел по раздражению старшего, что тот тоже тоскует и недоволен тем, что на этот раз парни задерживались в поездке уже четвёртый день. — У меня просто скоро течка, а так я бы не переживал, — безэмоционально произнёс Ли старший, проверяя соцсети уже в сотый раз, в надежде увидеть хоть какое-то обновление от Хана. — Не делай вид, будто тебе всё равно на него, — фыркнул Ликс.       Хоть Минхо с Джисоном встречались, Ли продолжал твердить, что они просто «‎‎друзья с привилегиями», и кроме секса от него он ничего не хочет. — Мне всё равно, — выдохнул старший. — В отличии от тебя, я не потерял голову от какого-то там альфы только потому, что он затащил меня в постель. — Так, — разозлился Феликс, — раз он нужен только из-за течки, почему бы тебе не пойти и не потрахаться с кем-нибудь другим? — Ты с ума сошел что ли уже от тоски? — удивился Минхо. Такого раздражённого младшего он видел впервые. — А что тебя останавливает? Хан так и не поставил тебе метку, вы никак не связаны, можешь спать с кем угодно! — не унимался Ликс.       А для Минхо это было больной темой, потому что он хоть и отрицал, но очень переживал, что Джисон не готов к серьёзным отношениям, поэтому и не ставит на нём свою метку, как бы сильно этого не хотелось омеге. — А знаешь, ты прав! — раздражённо произнёс вдруг Минхо и встал со своего места. — Метки у меня нет, поэтому сегодня же пойду в клуб, найду себе кого-нибудь. Ведь я никому ничем не обязан, — добавил он и, громко захлопнув дверью, ушёл на улицу, оставив младшего одного.        Феликс тут же пожалел о своих словах. Он не хотел обидеть старшего, просто у него тоже уже нервы сдавали из-за бесконечных переживаний и тоски. Чанбин редко звонил и писал, ссылаясь на нехватку времени. Уже прошло полгода с того момента, как они начали встречаться, но с тех пор они ещё ни разу нормально не сходили на свидание. А в последние месяцы виделись практически раз в неделю из-за занятости парней. Всё это копилось внутри, и Феликс уже не мог контролировать свою злость и тревогу.        Минхо в ту ночь так и не вернулся, и Феликс начал переживать теперь за него, боясь, что тот всерьёз пошёл искать кого-нибудь на одну ночь. Это пугало, ведь они с Джисоном идеально подходили друг другу, но тупили оба очень жёстко. Они отрицали свои чувства, хотя тут и слепому было ясно, что кроме друг друга эти двое никого не видели, постоянно теряясь в собственном мире, выпадая от реальности и забывая об окружающих.        В отличии от Чанбина и Феликса, Минхо с Джисоном встречались уже год, но всё еще продолжали твердить всем, что у них только секс. Феликс теперь боялся, что из-за его резких слов Минхо совершит ошибку, о которой потом будет жалеть всю свою жизнь. — Феликс? — на конце трубки послышался уставший голос Хана. — Джисон, Минхо ушёл и всё ещё не вернулся, а на телефонные звонки не отвечает, — быстро протараторил в панике Ликс и взглянул на часы, которые показывали уже за полночь. — Чего? Куда он ушёл? — Не знаю, он не сказал. У него скоро течка, боюсь, как бы не натворил глупостей, — Феликс нервно грыз ногти, а на другом конце трубки послышались копошения и обрывистый голос Чана с Чанбином. — Извини, что беспокою тебя этим. Знаю, вы заняты сильно и, возможно, тебе всё равно на Минхо, но он правда любит тебя. Мы с ним пару часов назад немного повздорили, и он разозлился, потому что ты всё ещё не отметил его… — Ликс паниковал и уже сам особо не вникал в суть своих слов. — Феликс, слышишь меня? — послышался голос Джисона. — Успокойся, ладно? Я скоро буду, — быстро проговорил альфа, а на фоне послышались удивлённые возгласы Чана.        Под утро Феликсу пришло сообщение от Минхо, что с ним всё хорошо и что он с Джисоном. Джисон в ту же ночь вызвал такси и приехал, бросив все свои дела, злого Чана и растерянного Чанбина в студии прямо посреди записи последнего трека.        Хан, как только приехал, отследил телефон Минхо и, к удивлению, тот был у него дома, вторые ключи от которого Хан давно дал ему, чтобы тот после их горячей ночи, мог подольше поспать и отдохнуть, в отличие от альфы, которого с утра ждали дела и работа.        Когда Джисон зашёл к себе в комнату, он обнаружил Минхо, мило спящего на его кровати в обнимку с одним из его любимых худи. Альфа с порога уже учуял запах омеги, у которого, судя по всему, началась течка.        Джисон осторожно зашёл в комнату, стараясь не разбудить парня. Он включил ночник и присел на край кровати, разрываясь от чувств внутри. Минхо тихонько сопел, а худи лежало близко к носу омеги, будто тот заснул, успокоившись запахом альфы. Хан не удержался и осторожно убрал тёмные волосы парня с лица и нежно зарылся пальцами в шелковистые волосы. Минхо как всегда был прекрасен. И тот факт, что тот во время течки пришёл к нему домой и мило спал у него на кровати вместо того, чтобы найти себе кого-то, говорил о многом.        Джисон и вправду боялся серьёзных отношений, но с Минхо он был готов ко всему, как только учуял его необычный запах фиалки. Только вот тот всё продолжал отмахиваться и твердить, что кроме секса ему от него ничего не нужно. А Джисон, идиот, поверил ему, пряча все свои истинные чувства и желания куда подальше. Он любил Минхо, всегда любил.        Омега, что-то пробормотав сквозь сон, приоткрыл глаза и, увидев возле себя Джисона, немного вздрогнул и продолжил смотреть, будто не понимал, реален ли он, или часть его сна. — Что ты тут делаешь? — сонно прохрипел он. — Я тут живу, а ты в моей кровати, так что это я должен спрашивать, — усмехнулся Джисон.       Минхо взглянул на него в недоумении и резко привстал, будто наконец осознавая реальность происходящего. — Джисон, я… — начал он, но прервался, когда альфа снова зарылся в его волосах, нежно гладя его и смотря на него с обожанием. — Я так соскучился по тебе, — произнес Хан, взглянув в глаза омеги. — Чт. — не успел озвучить свой вопрос Ли, когда почувствовал влажные губы Джисона.        Он нежно целовал его губы, щёки, нос и лоб, заставляя омегу буквально раствориться.       В ту ночь секс у них был совсем не таким, как раньше — он был нежным и трепетным, будто первый раз, но в то же время страстным. И ещё Хан оставил свою метку, о чём мечтал уже с первой ночи, а Минхо наконец-то почувствовал облегчение и спокойствие.        С тех пор Минхо с Джисоном начали встречаться всерьёз, а через пару месяцев Хан увёз своего любимого с собой в город, где они уже обосновались со своей группой. Минхо не хотел оставлять Феликса одного в их родном городе и бросить универ, но неожиданная новость о беременности потрясла старшего омегу, и он, не здумываясь, уехал жить с Ханом, боясь первой беременности и токсикоза.        Джисон, в отличии от Минхо, был так счастлив и доволен, что чуть ли не на руках носил своего уже жениха, и делал всё, чего требовал его капризный любимый. У них всё наладилось, и Феликс искренне был рад этому, смеясь и подкалывая их тем, что если бы не его звонок в ту ночь Хану, то они ещё пару лет тормозили бы.        Сам Феликс пока не собирался переезжать, желая окончить учёбу в универе. Он всё ещё скучал и тосковал по Чанбину, который сейчас ушёл в работу с головой, и их встречи, звонки стали ещё реже прежнего. Феликс подавлял свою течку, принимая сильнодействующие лекарства, какие только можно было приобрести в аптеке. Если бы он только знал, к чему это приведёт, не стал бы так пренебрегать своим здоровьем.