Картошка

      Погода немного ухудшилась, солнце скрылось за тучами, которые грозились слиться в непроглядное свинцовое небо, и Андрей, зябко ежась, начал двигаться в сторону родника. С поклажей было идти не очень легко, на поле с картошкой ребята уже отдыхали развалившись и проводили Андрея неопределенными взглядами, он тоже искоса на них глянул, не увидел среди них Миху, и это прибавило ему уверенности. Дойдя до лесочка он начал думать как спускаться, по всему выходило, что с такой поклажей никак. Затем он почувствовал запах костра и крикнул вниз: — Эй, помоги!       Секунду была тишина, а потом появился Миха: — О, все-таки вернулся, художник! А я уже думал, что ты решил мои штаны спереть. — Сдались мне твои штаны, они и рваные к тому же! Лучше помоги вещи вниз спустить. — Я панк, мне можно! — хохотнул Миха и, проворно забравшись, начал помогать Андрею спускать поклажу. — Что-то вы дохрена всего с собой носите, художники. Не надорвётесь? — Да хер его знает, может и надорвемся, — даже как-то слишком искренне ответил Князев. — не зови меня художником. Ты как-то это неприятно делаешь, лучше Князем. — Ох, ну нихуя себя! А чего уж не Ваше величество?! — обалдев от такой наглости, спросил Миха. — У меня просто фамилия Князев, вот так все сокращённо и зовут. — А, ну тогда ладно, можешь звать меня Горшок, фамилия — Горшенёв. И Миха заново протянул руку. Князев ее пожал: — Ну будем ещё раз знакомы.

***

— А штаны мои высохли, не знаешь? — невзначай уточнил Князев. Ему было неловко, что причиной их завязывающегося приятельства был его конфуз. — Слушай, кажется, высохли, ты не боись, ссаниной вонять не будут, будут вонять костром — по-походному, понимаешь да? — ответил Горшок, снимая штаны с ветки.       Андрей кивнул, в качестве благодарности, и постарался максимально быстро переодеться. Ему было приятно, что Горшок пытается его подбодрить. И это был повод слезть с этой истории. — И что, часто в походы ходишь? — спросил Андрей усаживаясь на бревно рядом с костром. — Да не то чтобы в походы, просто дома иногда не заночуешь, когда отец лютует, а так считай взял рюкзак, билет на какую-нибудь станцию в 40 минутах от Питера, развел в лесочке костер и вот уже туристическая романтика.       Андрей одновременно опешил и восхитился такой смелости и находчивости, он бы на месте Михи все-таки к друзьям каким-нибудь просился, а не под звездами спать. Горшок тоже замолк растерявшись в наступившей тишине. Обычно почти у всех его друзей бывали схожие проблемы дома, и никто после его рассказов так громко не молчал. Выход из сложившейся ситуации нашелся внезапно: оказалось, в Андрее живёт кит, который долгие годы был одинок и вот наконец решил подать голос, чтобы обрести родственную душу. Горшок вцепился в этот шанс железной хваткой: — Князь, я так понимаю, вы устали в пути и наверняка проголодались! Разрешите угостить вас отменной печёной картошкой и кружкой холодного пива, — и отвесил шутовской поклон.       Князь хихикнул от неожиданности, но попытался войти в роль: — Благодарю тебя, радушный хозяин. Однако не вижу твоих глубоких погребов, наполненных бочонками хмеля. — Чего нет — того нет, — горестно вздохнул Горшок, — но есть родниковое пиво!       И театральным жестом вытащил баклажку из родника. Андрей смотрел восторженными глазами ребенка. Миха аж зарделся от произведенного впечатления: — Я его просто с собой захватил и как раз в роднике охладил. Поэтому, прошу, божественный нектар. Передав бутылку Князеву, Горшок начал копошиться веточкой в золе, наконец ухватив картошины, он по очереди вытащил их и подкатил одну к Андрею. — Только пока не хватай, а то обожжешься, — заметив, как Князь начинает открывать бутылку предостерёг, — на голодный желудок тоже не пей, а то тебя развезет и один я тебя до электричке не донесу, кабана такого.       Андрей насупился и отдал бутылку Горшку: — Ничего я не кабан, просто кость широкая. — Ага, и у мамки пироги вкусные небось, — поддел Горшок.       После этой фразы внутренний кит Князя запел особенно громко и жалостно, и они оба расхохотались. — Да тихо ты, — успокаивал через смех Горшок, через минутку остынет и есть можно будет.