Картошка

      Пока шли до станции распогодилось и Миха повеселел. Нашел какую-то палку, начал разыгрывать сценку, что он старец, при этом скакал, как весьма молодой пилигрим. Потом успокоился и превратился в Гэндальфа. Андрей правда сказал, что хоббитом быть отказывается. Это Горшка расстроило буквально на 10 минут, пока Андрей не поймал стрекозу и не отдал ее Гэндальфу на хранение. Стрекозу сберечь правда не удалось.       Подойдя к станции с облегчением поняли, что не опоздали. На платформе толпились грибники и дачники. Электричка подошла быстро, пробиваться внутрь пришлось с трудом. Бабушки, несмотря на кажущуюся немощность, бодро расталкивали всех тележками и даже зарядили Андрею по ребрам. В итоге они остались зажатыми в углу тамбурами рядом с дедком, от которого одуряюще пахло перегаром, костром и почему-то малиной. Князь пытался дышать через раз, а Миха через какое-то время освоился и, когда люди разошлись, даже начал игриво насвистывать мелодию под мотив усыпляющего «чу-чух чу-чух».       Когда прибыли на Финляндский уже вечерело, а как на метро добрались до Купчино, то уже и совсем стемнело. Вышли из метро в остывающий от дневного зноя город, от асфальта чуть пар не шел и уже пешочком направились домой. Умотались знатно, даже разговаривать не хотелось, ноги лениво тащили. Князь долго не мог понять, что за странный скрипящий звук его преследует, потом понял, что это ножка сраного стульчика волочится за ним, а у него даже сил нет поднять его повыше. В итоге так и шли до дома грустно шаркая по дороге этой ножкой.       Как в квартиру зашли Андрей все скинул кучей на пол и сполз по стенке прихожей. Миша последовал его примеру и полностью развалился в проходе, улёгся головой на пол. Повалялись так минуты три. Князь собрал последние силы в кулак и встал, не снимаю обувь прошел в комнату включил свет, закинул мольберт и пошел на кухню. В холодильнике дружелюбно лежала котлета с гречей. Манила поджаренным бочком. — Мих, есть будешь? — крикнул Андрей в коридор. Ответа не последовало. — Тут есть котлета и ещё бутеры могу сделать, у нас там чё-то осталось.       Вот теперь тишина Андрея уже напрягала. А что если он правда себе этого оборотня выдумал, и у него поехала крыша? Может он вообще все это время один был и сам с собой разговаривал…       Сонливость от этой жуткой мысли, как рукой сняло. Он быстро прошел в коридор. Вещи валялись на полу, Михи не было. «Твою мать! — Князь пытался не паниковать, но получалось откровенно плохо. — Главное — надо успокоиться, сесть на кровать и глубоко подышать… "       Андрей зашёл в свою комнату и тут же наткнулся на Горшка, вперившегося глазами в экспозицию его рисунков на стене. — Да ты издеваешься?! — облегчение накрыло с головой, затем пробился смех. — Я тебя зову-зову, а ты не идёшь! Чего завис-то?       Князь тронул Горшка за плечо и тот уставился на него пустым взглядом, затем вздрогнул. — Эй, ты чего? — Андрей не на шутку испугался.       Через секунды две взгляд Михи прояснился: — Прости, я не слышал. Я иногда выпадаю. Но вот это что, ты мне расскажи? Это ты все придумал?! И вот этот мужик без головы, что с ним? Я вот кстати его голову нашел кажется, она вот там слева в цветах лежит! — Миха активно тыкал пальцами в дальний рисунок у окна. — Это тот брат, что за цветами ходил? — Неее, это другой, у него там своя история. Пойдем есть уже, жрать хочу не могу. — и снова направился на кухню — Котлету будешь? — Конечно! А что у него с головой? И про сестер ты обещал, но я про него кажется уже понял… — Мих, давай поедим и я тебе все расскажу.       Пока Андрей разогревал на сковороде гречу с котлеткой и пытался понять нормальная ли колбаса у них или вот этот кисловатый душок уже на что-то намекает, Миха не затыкался ни на минуту, он постоянно спрашивал про рисунки Андрея, сам же себе зачем-то объяснял, кто с кем связан и каким образом. Попытки занять Горшка делом успехом не увенчались. Он набирал чайник минут 5, при этом его абсолютно не смущало, что вода уже бежит из носика, а Горшок все продолжал вещать. Князь так задолбался отвлекаться на него, что не выдержал и, бросив короткое «За плитой следи!», умчался в комнату. Быстро нашел свою тетрадь валяющуюся под кроватью и примчавшись обратно сунул её Михе в руки. Горшок открыл тетрадь, затем открыл рот, и неожиданно наступила блаженная тишина.