Обещание

[ Take me to the rooftop

I wanna see the world when I stop breathing

Turning blue

Tell me, love is endless, don't be so pretentious

Leave me, like you do (like you do) ]

      Кевин поёживается от холода, застёгивая куртку. Не смотря на то, что уже апрель, погода желает оставлять лучшего: дождь всё время моросит сутками, холодный ветер. На улице пасмурно, небо серое, видимо скоро пойдет дождь. Он бросает умолящий взгляд на Эндрю, но тому и дела нет. Тот слишком ушел в себя, не смотря на то, что обоим сейчас до отвратительного плохо и холодно. Эндрю знал, что потери проживает просто отвратительно, что он не умеет отпускать, по этой же причине старался не привязываться, не подпускать к себе никого, но стоило ему довериться один раз, как всё в один момент рухнуло вниз.       "– Я хочу сбросить тебя с крыши.        – И я потяну тебя за собой." Нил сдержал слово. Теперь Эндрю чувствует себя так, словно падает вниз, и никак не может упасть, сломав кости.       Дэй натягивает рукава куртки на руки, и складывает на животе, пытаясь спрятать от ветра и хоть немного согреть. Хочется предложить вернуться в общежитие, но он не решается прервать эту давящую тишину. Справа слышится шуршание куртки, и чирканье зажигалки, он поворачивает голову.       – Если тебе холодно ты можешь идти.       Эндрю бросает это даже не оборачиваясь, словно разговаривает с пустотой.       – Я не хочу. Всё в порядке. Ответа не последовало; На выдохе Миньярд выпускает небольшое облачко дыма, что полетело в сторону Кевина из-за ветра.       Ему никогда не нравилось курить, но нравилось как пахнут Нил и Эндрю после таких посиделок на крыше общежития. Сам он курить никогда не хотел, как бы плохо не было. Дэй мог заливаться литрами алкоголя и закидываться наркотиками, но сигареты – никогда. Считал что легкие намного важнее, он даже пытался попросить Нила и Эндрю бросить курить, но они и слушать не хотели.       Им всегда нравилось сидеть на этой крыше втроём, курить, обсуждая всё на свете. Нил связывал их вместе, был тем из-за кого они всё еще не сошли с ума в своем собственном безумии. Со смертью Джостена настала их личная смерть, разум поглотил обоих настолько, что никто не в состоянии спасти их от самих себя.       Кроме них самих.       Кевин долгое время сидел, обдумывая слова, что сейчас собирался произнести.       – Эндрю? В ответ тишина. Он даже не соизводил обернуться, что убивало Кевина изнутри ещё сильнее.       – Мне кажется я начинаю его забывать. Миньярд замирает на несколько секунд, взгляд расфокусируется, половина сигареты падает вниз, из замеревших рук.       – Что?       – Эндрю я.. Он опускает взгляд, чувствуя себя до ужаса виноватым. Миньярд поднял руку не глядя на Кевина.       – Закрой рот. Я услышал что ты сказал и с первого раза.       Снова тишина. Чувство вины душит, кажется что воздуха становится меньше с каждым вдохом. Но перед кем и за что Кевин чувствует вину? Перед Нилом, за то что теперь в воспоминаниях у него смазанное лицо? Или перед Эндрю, за предательство их обещания? Они ведь договаривались.       Прошло всего два года с того случая. Когда Эндрю не был достаточно внимателен к Нилу, его действиям, выражению лица. Когда он не заметил этот испуг в его глазах и трясущиеся руки. Когда Кевин был рад победе и болтал без умолку, не обращая внимание на окружающий мир. Они были слишком орасслаблены что бы что-то заметить. За это они и наказаны многолетним чувством вины, что преследует их, впиваясь в тело в когтями, нашептывая каждую ночь "Это твоя вина, только твоя. Ты мог ему помочь, но не сделал этого, ты мог сделать хоть что-то". И головой оба понимали что были бессильны в той ситуации, но это мало интересовало.       А что они могли сделать? Убить людей до зубов набитых оружием? Поднять шум? Спрятать Нила? Пропустить вперёд что бы до него не добрались? Это всё бы не сработало. Люди его отца нашли бы любой способ помешать. От этого становилось только хуже. От осознания собственной слабости.       Эндрю никогда бы не смог забыть свою первую любовь. Такую угловатую, с кучей минусов, не особо большим интеллектом, вечно наживающий себе проблем из-за неумения держать язык за зубами, но он правда любил Джостена. На собственный вопрос "За что ты так сильно к нему привязался?" ответ не был найден даже спустя года. Эта любовь находилась в самом Ниле, полностью принимая его минусы, видя и плюсы. Эндрю всегда поражало что Джостену ничего от него не нужно, он не пользовался им, не требовал что-то, всегда прислушивался, уважал личное пространство, и историю, что стоит за Эндрю. Нил был человеком со своими демонами и хуёвым детством, поэтому он мог понять и не зацикливать внимание на чужом прошлом.       "Твоё прошлое остаётся только с тобой, оно не должно повлиять на тебя в настоящем, и не определяет тебя как человека. Я вижу в тебе кучу плюсов, что бы ты не говорил"       В голове не укладывалось почему Нил видит в нём хорошее, как он вообще смог что-то разглядеть в этой темноте?       Эндрю обнял колени, положив на них голову. Он просто не мог себе позволить себе сейчас плакать. Нельзя. Он впервые в жизни открылся перед кем-то, доверил свою душу, поэтому эта боль от утраты не ослабла даже с годами. В голове всё ещё всплывали их общие воспоминания, где все трое чувствовали себя по-настоящему счастливыми только друг с другом. Где Нил и Кевин смеялись с какой-то шутки, и звезды отображались в их глазах. Они улыбались так искренне и чисто, даже не верилось что спустя всё через что им пришлось пройти, они всё ещё способны на искренне счастье. Вспоминалось как они вдвоём гуляли ночью под дождём, много улыбались и целовались. Как Нил держал его своей тёплой рукой, как эти же руки клал на чужие щеки, и притягивая целовал каждый сантиметр. Как обнимал крепко-крепко, что на секунду казалось: вот оно – счастье.       Которое забрали у Эндрю буквально из рук.       Воспоминания грели, но с каждым разом задевали неизведанные струны души, играя на них. Тяжелый камень лежал где-то совсем рядом, из-за чего звук получался натянутым и некрасивым. Душа умеет кровоточить? Эндрю почти уверен что умеет, потому что боль ощущается слишком явно.       – Ты не имеешь права его забыть, Кевин. Мы обещали друг другу, помнишь? – на губах появляется горькая улыбка печали, тоски и разочарования. Хотя больше она похожа на нервный срыв.       – Прошло уже много лет, неужели ты всё ещё не собираешься оставлять его в прошлом? "Закрой рот" – хотя в этом скорее читалось согласие и подтверждение слов Кевина.       Дэй перевёл взгляд с чужих глаз на свои собственные руки, что уже покраснели от холода. Он чувствует себя настолько виновато и неправильно, просто за то что устал жить прошлым. Губы поджимаются, Кевин обнимает себя руками. Понимает что разговор будет тяжелым для обоих, и они сейчас либо расстанутся окончательно, либо Эндрю оставит прошлое в прошлом. Вероятность 40/60, но он решает рискнуть.       Нил умер два года назад после матча с "Красными пандами". Он просто бесследно пропал. Эндрю не составило труда выбить из Кевина информацию, сложить её с той, что он уже знал, и прийти к выводу что это были именно люди Натана Веснински. У Морияма не было смысла похищать Джостена таким образом. Захотели бы – сделали бы это совершенно иначе.       Миньярд несколько месяцев не мог себя простить за то что оставил его. Ещё в раздевалке чувствовалось неладное, но никто не придал этому значение, что бы этим же вечером Ваймак получил звонок из органов, с заявлением о смерти Натаниэля Веснински, известного как Нил Джостен. Он умер рядом со своим отцом. Стюард опоздал всего на час, который стоил ему жизни племянника.       Лисов не ввели в подробности дела, но тем не менее новость все восприняли крайне болезнено. Было больно каждому из них, каждый потерял кого-то: друга, соигрока, а кто-то возлюбленного.       В один момент Эндрю почувствовал как в нём что-то сломалось, как та самая маленькая, таблетная свеча в большой темной комнате погасла. Эта темнота пожирала его, ощущаясь отвратительным холодом внутри. Он потерял свою надежду, своего Нила. Миньярд продолжил просто существовать из-за обещания, данное Кевину, на большее он был и не способен. Хотя Эндрю правда любил Дэя, но не так. Нил был тем, для кого Эндрю впервые открылся, доверил свои чувства и прошлое, а тот доверил ему свою жизнь. С начала Миньярд терпел Кевина только как "второго парня Нила", а потом понял что действительно любит, но эта любовь не была такой же как к Джостену. Довериться кому-то стало почти невозможно, а страх что его настоящая личность и прошлое отпугнет оставшегося человека, которого Миньярд любил, возросла до небес.       Алкоголь и наркотики больше не имеют смысла, ничего больше не имеет смысла. Внутри Эндрю словно прожгли огромную дыру, и ничем её затянуть не получается, что бы он не пробовал. Эта темнота и пустота пожирает изнутри, и затягивает так глубоко, что Миньярду уже никто не сможет помочь, и спасти от самого себя, и он бы покончил с собой, но это значит убежать от проблем и обещаний, у него всё ещё много ответственности перед живыми.       Сам же Кевин чувствовал как ломается Эндрю, как закрывается от него, поэтому просто не мог позволить себе слабину, он обязан быть сильным, хотя бы ради того что бы Эндрю было на кого положиться. Он продолжал ходить на тренировки, учиться, тренироваться ночью с Эндрю. Они продолжили посиделки на крыше, где оба могли позволить себе наконец снять эти маски, и молча курить, держась за руки. Им не нужны были слова, что бы понимать друг друга, особенно после той работы, что они проделали вместе над своими взаимоотношениями. Но Дэй до ужаса боялся себе признаться в том, что остыл к Нилу, и достаточно давно. Кевин первый научился жить дальше, смог любить только Эндрю, быть для него и вместе с ним, смог вдохнуть в него хоть немного жизни и привести в чувства. Не позволил ему слечь на кровать, не позволил самому себя уничтожить. Возможно потому что Кевин привык терять людей, друзей, возможно просто потому что привык выживать, но он смог, и это было важнее. Он просто устал страдать, понимая что совершенно никак не смог бы повлиять на исход, не смог бы спасти Нила, как бы не пытался.       – Эндрю, хватит. я устал жить прошлым, а ещё больше устал себя винить за это. "И за то что больше не люблю его тоже" так и остаётся висеть в воздухе. Дэю не хватает смелости это озвучить.       – Я хочу жить дальше, видя тебя рядом. Мы скоро выпускаемся из университета, пора идти вперёд, Эндрю. Не думаю что он бы хотел.. вот этого всего – он крутит пальцем в воздухе, как бы указывая на то что происходит между ними и с ними. – Нил любил нас, и я уверен что он бы хотел видеть нас счастливыми, а не всё время страдающими.       Кевин идёт на отчаянный и рискованный шаг, пытаясь дотронуться до руки Миньярда. Он аккуратно берет чужую холодную руку в свою, теплую, поглаживая большим пальцем.       – Mon âme¹, мы заслуживаем быть счасливыми, это не значит что мы предали Нила, это значит что мы научились жить дальше. Он был бы рад за нас. Кевин пытается создать чувство безопасности, хотя сам понимает что оба сейчас на пределе своих собственных эмоций, что захлёстывают всё сильнее. Хотя бы одно слово не так, и Эндрю загорится как спичка, сжигая всё что они построили вместе.       Он двигается ближе, долго смотрит в зелёные глаза, словно что-то изучая в них или ища ответы на такие старые вопросы, прищуривается. Дыхание замирает от волнения и неожиданности. Эндрю сплетает их пальцы, кладя голову на чужую грудь, слушая учащённое сердцебиение. Кевин несколько секунд просто хлопал глазами, полностью удивлённый таким со стороны Эндрю. Да, они в отношениях уже очень долгое время, но что бы просто так проявить нежность – такого не было никогда.       – Я благодарен. Кевин молча выгнул бровь, опуская взгляд вниз, так и не озвучив вопрос.       – Ты не дал мне уничтожить самого себя и всегда был рядом. Спасибо.       – Эндрю, я..       – Нет, ты не обязан был это всё делать, и то что мы встречаемся тоже ничего не меняет. Я понимаю как тебе было тяжело всё это время, и прошу прощения. Я буквально пытался самоуничтожиться, не замечая как плохо тебе.       – Я очень тебя люблю, знаешь же?       Джостен всегда был тем кто связывает этих двоих. Им стало безумно тяжело без него. Эндрю любил Кевина, но не так как Нила, ему было тяжелее открыться во второй раз, даже зная, что ему не причинят вреда.       С Нилом было проще. Они могли целоваться на крыше пока не краснели губы, могли зажиматься где-то, и Эндрю даже в голову не приходило, что Джостен вкладывает в эти недо-отношения хоть что-то, а с Кевином иначе. Он умеет и любит ухаживать, ему важны именно чувства, а не эти зажимания без статуса партнёров, что его не устраивают. Самое отвратительное, что Эндрю всегда нравились его ухаживания, нравлось как Кевин нежно называл его "mon cher, mon âme"² Миньярд конечно не понимал ни единого слова, но Дэй так волшебно это произносил, что становилось уже не так важно. Возможно раньше Эндрю не придавал этому всему особого значения, думая что Кевин играет в спасателя, но сейчас, после этих его слов, все прошлые действия обрели значение, как и их отношения в целом, что вышли на новый этап.       Эндрю никогда не забудет Нила, их отношения и период отношений с Кевином. Он никогда не позволит себе его отпустить, но Эндрю попытается жить дальше. Просто потому что сейчас он не один, Кевин разделяет его боль, и они вместе притеревшись травмами и наложив пластыри на раны друг друга, пойдут по тропе жизни. Вместе.